Глава 16 · Романов

— Я еду с вами, — с порога заявил Романов.

Я отложила письмо к Мерцевскому. Требование, скорее, но сформулировать как-то прилично надо было. И побыстрее — наверняка внушение Зубатова на этого гада долго действовать не будет, забудет, кто ему помог.

Кофе остыл. В интернате подавали какую-то бурду, а тут Михаил варил сам, в турке, и я поняла что на самом деле люблю заморский напиток, просто не пила нормальный.

Рассвет только занимался, и ворвавшийся ко мне без стука альбинос казался немного неуместным. Детские уроки этикета забылись, так что я не особо понимала: давала ему фамилия право вот так заходить или это считалось невежливым. Впрочем, разницы не было — Романов не собирался соблюдать приличия, даже если и должен был. Подошел и плюхнулся на стул, сияя улыбкой.

— Я даже не знаю, радоваться или нет, — честно призналась я.

Надо достать Ефима. Если он виноват — отдать тайной полиции, чтобы от меня отстали, если нет — защитить. И мне нужно родовое хранилище, а оно, очевидно, где-то на Урале. В Чердыни, похоже — вроде бы туда дед ездил, если верить данным Распутина. Оставил бы, что ли, записку потомкам… Но если и оставил, то отцу, и никаких записей в его кабинете «наше поместье было там», увы, не нашлось. Элька пыталась вместе с Мариной выяснить, что и как и где это старое поместье искать. Потом спрошу, как у них дела.

А пока у меня тут этот… венценосный. Почти.

Ник нахально улыбался, словно начищенный золотой. Вообще, если бы не его дар и попытки влиять на меня, можно было бы сказать, что какая-то красота в нем была. Не такая, как у Распутина. Белые волосы, выразительные глаза… Худой и жилистый, он до этого не вылезал из библиотеки и горбился, а теперь вон плечи расправил, смотрел так…

Шрамы не чесались, но это почти наверняка новая попытка очаровать.

— И я могу отказаться от такого эскорта?

Романов как-то разом потух и стал похож на себя-библиотечного.

— Я могу написать бумагу. Или отправиться следом, если мое присутствие совсем нежелательно, — с нотками тоски заметил он. — Строго говоря, официальных полномочий вроде тех, которые есть у Игоря Евгеньевича, у меня нет. Но заверенная моей кровью бумага — закон для подданного империи.

— Двадцать девятый в очереди на престол, — усмехнулась я.

Романов чуть повел плечами.

— Вы и бумагу можете проигнорировать. Но тогда наша, кхм, служба, вами заинтересуется, а это… в общем, давайте договоримся, ага? Я мешать не буду. Может, помогу чем, я все-таки много лет изучаю и теорию магии, и все, что связано с Разломами, и вообще…

И стушевался так. Как-то иначе я представляла себя Романова, пусть и двадцать девятого, да еще и тайного-тайного агента.

— Это — семейное дело.

Не то чтобы я была сильно против присутствия альбиноса. Он меня обокрасть конечно пытался, но все равно не казался угрозой. Хищник внутри был готов прихлопнуть его как надоедливое насекомое, в библиотеке я его напугала так, что пришлось Ильичу помогать… Но и брать кого-то, кого я знаю пару дней, просто так не хотелось. К тому же Романов на вид вообще не боец, то есть его придется охранять. А если прикончат? Я ж виноватой останусь.

Ник вздохнул.

— Вам, уверен, Игорь Евгеньевич будет красиво рассказывать и все такое, но — уже нет. Кого бы ни увидел ваш дед — прямые путешествия по Той Стороне и, похоже, связанное с ними управление Разломами безумно опасно. Это — угроза всей стране. Да, все важные объекты мы защитили или стараемся, но на каждый завод, территорию поместья и все прочее не хватит никаких щитов. И если открывать Разломы с умыслом, выпускать измененных в мир… Или нам придется раздувать штат Корпуса в сотни раз, и, уж простите за политические подробности, стать полностью зависимыми от него, или те, кто имеют такие знания, сами придут к власти. Это уже не простая Война Чести или месть, Александра.

Я подняла бровь.

— Могу добавить «госпожа», — немного повеселел Романов, — но, в общем-то, не обязан. И… Скажем так, если вы согласитесь на мое присутствие добровольно и мы с вами будем сотрудничать, то я могу поделиться с вами интересной информацией. Интересной и важной для вас.

А вот теперь он вообще не рисовался. Смотрел так, выжидающие, но открыто. Может, конечно, играет, но почему-то мне казалось, что тут была правда какая-то тайна.

— Какой же?

— Сотрудничаем? — Ник протянул руку. — Вы расскажите все, что узнаете, про все эти эксперименты, про свободно открывающиеся Разломы и вообще мы с вами — союзники. Ну и я расскажу. Что смогу.

— Я удивлена, что рядом нет Распутина, — не сдержалась я.

— У нас разные ведомства, хотя и похожие цели. Ну так — союзники?

Я пожала протянутую руку. Выбирать не приходилось, да и отказаться от тайны просто так… Все равно ведь альбинос, если надо, вызнает все что захочет, так или иначе.

— Рад. Правда, рад. Вы меня, Александра, в тупик поставили. Ну, в первую встречу, в библиотеке. Замечу, что я о нападении не докладывал. С тайной, которую обещал, тянуть не буду: вы вообще не могли этого сделать.

— В смысле? — я уставилась на альбиноса.

— Да в прямом. Я далек от наследования и все такое, это правда, я не вру. Но вы — глава магического рода. И ваши клятвы Романовым должны были помешать вам и вашим близким родственникам и кровным вассалам причинить мне вред.

Что?.. Он ведь, на вид, не врет.

— Это… как? И это вообще, ну, работает, или, эм… нужно чтобы подданные не роптали?

Альбинос улыбнулся. Тоскливо так.

— Работает. Я был свидетелем, Александра. Старые клятвы действуют, их не просто так приносили. Разумеется, для всяких покушений можно и безродных взять, или тех, кто в далеких ветвях, или все замаскировать так, чтобы вред был косвенный. Много нюансов. Но ваша, кхм, реакция, была прямолинейной и агрессивной. Прямое нападение, которого не должно было случиться.

Я моргнула. Не похоже, что Романов водил за нос. Хотя и испуганным он не выглядел, скорее казался ученым, заметившим странный экземпляр. Был у нас в интернате такой, делал чучела измененных и рассказывал о них с таким упоением, словно, дай волю, дома бы держал.

— Но я — глава рода.

— Очевидно, я ж не спорю. Потому я и хочу понять, в чем тут нюанс. И, замечу, пока не предлагаю вам ехать в столицу и приносить клятву. Хотя могу.

Это что-то новенькое. Я с подозрением посмотрела на Романова. Тот переплел пальцы.

— Тут есть тайна. Не думаю, что кто-то из моих далеких предков забыл о вашем роде. Будь вы далекими вымирающими провинциалами — может быть. Но Морозовы, еще век назад — одни из самых богатых промышленников империи… Думаю, тут есть умысел. И я хочу его узнать.

— И не боитесь, что я, узнав обо всем, что-нибудь замыслю?

Я не собиралась. Но он так легко все рассказал… По лицу стало понятно — Романов о таком не думал. Совершенно.

— Думаю, вы не станете. Вы — не… В общем, не станете.

Я не сдержала улыбки. Может, это все притворство, но Ник Романов напоминал мне оранжерейное растение или бабочку, живущую под куполом. Прекрасен, но мало знает о том, как там, за пределами теплицы.

— Не стану, — согласилась я, решив успокоить напрягшегося альбиноса. — Ради чего? Мне даром это все не нужно, я просто хочу узнать, кто лезет к моей семье, и все. Если вы заинтересованы в расследовании — поедем вместе. Только будут Элька и Макс, сразу говорю. Ну и… В общем, не думаю, что вам стоит свои документы всем вокруг показывать.

Расслабившийся Романов отмахнулся.

— С этим я справлюсь, не сомневайтесь.

— Только не меняйте внешность! — вырвалось у меня.

— Эм… а почему?

Я замялась, но все же решила признаться:

— Это примерно как держать перед голодным псом кость. Мои способности считают применение дара атакой. Приходится сдерживаться, постоянно оно сложно.

— О. Я учту. Тогда можно будет воспользоваться ванной и лабораторией?

Я подняла бровь. Романов по-мальчишески улыбнулся.

— Скрыть внешность можно и без дара. Телосложение я не изменю, но все остальное — вполне.

— Хорошо. Сутки у нас точно есть, а то и больше. Только держите все подальше от Лу.

— Конечно, конечно. У меня сестренка тоже всегда интересуется, особенно краской для волос. Вообще ее детям можно, кстати.

— Только под присмотром, — сдалась я. — И если сильно захочет.

Мать будет против. Мадам Совина тоже, наверное. Но почему нет? В интернате остригали при поступлении, но чтобы вшей не привезли, ну и показать что все, другая жизнь. За краску гоняли, да и от воды она быстро слезала, но многие все равно из дома кто блондином, кто с красными или синими волосами приезжал, так, покрасоваться. Я года три тому тоже хотела цвет сменить, но это так, блажь была. Но сестренка, если захочет, то пусть пробует. Почему нет? Вон на приеме я видела и розововолосых детей, и с голубыми прядями, во Франции говорят вообще из разных цветов на голове что только не сооружают…

Романов заверил, что сначала спросит меня, и был таков. Что ж, будет еще один попутчик.

Пока план был простым: заехать в этот «Покой», поговорить с врачами там, и дальше, на Урал. Малой, так сказать, группой — вроде как друзья к родственникам едут или что-то такое, чтобы внимания не привлекать. Я планировала только Эльку и Макса взять, но теперь вот Романов, и Распутин наверняка поедет еще. Ладно, разберемся.

Но сначала надо закончить с этим дурацким письмом. А потом поговорить с Мариной.

От Мерцевских мне нужны были три вещи: договор о ненападении, деньги и мобили. Первое, хоть и можно нарушить, все же какой-никакой гарант безопасности. Официально такие штуки, как говорил Михаил, подписываются в присутствии Совета Родов. И нарушителю и от остальных достанется, чтобы впредь слово держал. Деньги — штука полезная, Эльке и ее семье пригодится. Мобили — два, куда больше? — пригодятся всем. Пока — два.

Вообще сама затея мне не то чтобы нравилась. Все эти требования, вот это все. Но Мерцевские первые начали и должны понять, что так делать не нужно. Да, на Марка, выходит, надавили, но он мог и в полицию пойти. Нечего было к Эльке лезть. Мы с Распутиным помогли ему и семье, и если охранителю по должности положено, то я хочу, чтобы Марк к нам больше не лез и компенсацию выплатил. За оскорбление.

Я доделала письмо и отправилась к Эльке. Та была в библиотеке вместе с Мариной, перебиравшей какие-то записи. Сестра при моем появлении напряглась, словно я ее выселять собиралась.

— Привет. Держи, пойдет? — я протянула Эльке письмо. Да, мы некоторые нюансы обговаривали, но все же.

Подруга прочитала и густо покраснела.

— Саш, не надо…

— Пф. Пускай отдувается, — отмахнулась я. — Денег у них достаточно.

— Слушай, может… В общем, я видела, что горничной тут одной сложно, охраны часто нет на воротах… Может, родители этим займутся? А деньги себе бери. Они, — Элька глянула на Марину, делавшую вид что копается в бумагах, — немолодые уже, а тут целительница есть…

— Одно другому не мешает, — отмахнулась я. — Давай поговорим с Пироговой, да и все. Марина, ты к ней ходила?

Сестра помотала головой.

— Почему?

— Мать против.

— Да с чего бы? — я присела и попыталась поймать взгляд Марины. — Почему? Да, я в курсе, что я тут — злобное чудовище, но Ильич, Евгения Владимировна и остальные тут при чем?

Марина чуть повела плечом.

— Они… в общем, из другого круга, — извиняющимся тоном проговорила она. — А нужно соответствовать…

— Кому? Чему? Мне казалось, что нужно обращаться к тому, кто умеет решать проблемы. Ильич помог, разве нет?

Марина кивнула. И зачем-то дополнила:

— Посоветовал одного своего знакомого. Он… В общем, мы по телефону говорили. Он вроде нормальный, но мать…

— Дай угадаю — ей нужен кто-то с именем, так?

— Кажется…

— Отлично. Ладно, вы что-то узнали?

— Ничего конкретного, — разочарованно проговорила Элька. — Я нашла пару мест, но Чердынь большая и старая, а у нас кроме города и того, что нам нужно старое здание, ничего толком и нет.

Я ругнулась про себя. Впору писать свои семейные хроники.

— Марина, отец точно ничего не говорил о хранилище? Это очень важно.

— Нет, прости. Только что хотел поехать в Чердынь, говорил, что там, э… «исток, к которому не хочется, но придется вернуться».

— «Не хочется, но придется вернуться»?

Марина чуть ссутулилась.

— Да. Я не знаю, о чем он говорил. Он… В общем, мне казалось, что он расстроен и испуган, но собирается что-то предпринять. Я думала, может, Вавилов что-то нашел, что-то новое или просто какие-то там сложности. Многие ведь говорят, что император скоро сменится, нынешний ведь болеет, и, ходят слухи, что там не все так хорошо, как уверяют.

А это интересно. Романов-то смолчал… Хотя, скорее всего, просто решил, что насчет клятвы я и так сообразить могу, наверняка это ведь не великий секрет, просто я не в курсе. Состояние здоровья императора — другое дело.

— Слухам не стоит верить, — хмыкнула Элька. — Никаким.

— Да я так, просто…

— То есть отец хотел поехать в Чердынь и что-то сделать? — уточнила я.

Выходит, понял, что написано. Расшифровал. Хотя, может, дед оставил образец шифра, отец мог и уничтожить его или спрятать так, что мы не нашли. А книгу оставил. Как доказательство? Или просто не успел сжечь? Там-то есть и алхимические пропитки, и чары кое-какие на обложке, в простой камин не кинешь.

— Да, вроде. Билеты не покупал, но собирался. Сначала на завод, но хотел остановиться и в Чердыни. Предложил мне поехать с ним.

— И ты что?

Марина натянуто улыбнулась.

— А меня учеба и на скоро сессия. Были.

— Ладно, идемте, — я поднялась на ноги. — Обе. Поговорим с Пироговой.

Элька спорить не стала. Марина может и собиралась, но под моим взглядом присмирела и поднялась на ноги.

Странное было ощущение. Она ж меня старше, а выглядит так, словно наоборот. Боится? Потому что я — глава рода, из-за дара или просто потому что ее могу услать куда-нибудь? А черт его разберет.

Целительница обнаружилась на улице, рядом с мадам Совиной. Лу в этот раз не игралась в снегу, а пыталась создавать наст, по сути училась магии. Гувернантка негромко беседовала с Пироговой, и при моем появлении разговор они прервали. Вообще на удивление неплохо поладили. Невольно вспомнилось, что мадам, по мнению Распутина, маг. Хотелось спросить в лоб, но я никак не могла поймать Совину без свидетелей. Да и неправильно это, она же не вассал, давно у нас, некрасиво будет давить-то.

— Вы уверены, что вам стоит бывать на холоде? — с беспокойством спросила Пирогова у Марины.

Та чуть пожала плечами.

— Идемте в дом, — предложила целительница.

— А мне можно? — с надеждой проговорила Лу.

— У нас еще три упражнения, — покачала головой мадам Совина.

— Ну я потом догоню…

— Давай я вместе с тобой их сделаю? — предложила я, вспоминая, как сама не любила простой контроль. Да, со снегом оно красиво, но надоедает, да и Лу явно скучно. — Вы обсудить все и без меня сможете. И о своих сложностях, — я многозначительно посмотрела на Марину, — и о родственниках.

— Саша, это…

— Это нормально, — отмахнулась я.

Пирогова как-то говорила, что ее отпуск затянулся, но она может и оставить работу если будет нужна здесь. Больше намекала на то, что хотела бы присмотреть за Ильичом, но вообще-то свой целитель — неплохо.

Мою мысль Пирогова поняла и легонько кивнула. Смущенная Элька слабо улыбнулась. Марина первой поплелась за целительницей к дому, словно на казнь… Зря она. Пирогова нормальная в общем-то. Ну и рекомендации Ильича я доверяла. А вот другим целителям, один из которых, похоже, был причастен к похищению Марины, как-то создав травмы, которые получила «погибшая», нет. Распутин искал среди знакомых Милорадова, среди бригады целителей, среди патологоанатомов и много кого еще, но без толку. Оно и понятно: коль Милорадов мог прыгать и таскать с собой кого-то, то мог взять человека откуда угодно или знакомство скрыть.

Упражнения я выполняла неспешно и с ошибками, так, чтобы и Лу было интересно «посоревноваться». Ну и искры выпускала по снегу когда у нее все получалось. Сила-то у нее для ребенка совсем немалая.

Сестренка этого не понимала. Старалась, но с каждым упражнением грустнела. Закончила и спросила:

— Ты уезжаешь, да? Я слышала, об этом Михаил говорил. И мама.

— Уезжаю. Но ненадолго и обязательно вернусь, ага? — поймала взгляд сестренки.

— Обещаешь?

— Конечно. Кто тебя в Путешествие-то поведет? На пару недель, а то и меньше. Занимайся, учись, слушайся мадам, Михаила, Ильича с Евгенией Владимировной, ага?

— И маму, — тут же ввернула гувернантка.

Я бросила на нее многозначительный взгляд. В ответном взгляде мадам читалось: «Не при ребенке».

— И маму с Мариной, — со вздохом дополнила я.

Придется насчет них с Ильичом и Михаилом говорить. Устроят еще что-нибудь…

Впрочем, Пирогова заверила, что если и устроит, то не Марина.

— Ей нужно восстановление, — заверила целительница. — Да, регенерация шла хорошо, но она утратила магию, это тоже нагрузка, плюс костные мозоли, шрамы, в целом изменение энергетики и кровоснабжения… Нужна реабилитация. И не форсированная, как на югах любят, а неспешная. Могу расписать все подробно, если хотите.

— А сделать можете? За деньги, разумеется.

— Могу, — легко согласилась Пирогова. — Может, в процессе потребуется пара консультаций, но я с таким имела дело. Но, как мне казалось, мать будет против.

Я отмахнулась.

— Она ничего не решает. Если Илья Ильич вам доверяет, то и я буду. А не кому-то из тех, кто устроил подмену, и…

Пирогова подняла руку. Оглянулась — в малой гостиной мы были одни — и негромко проговорила:

— Он или она уже не целитель.

— Уточните.

— Я говорила Игорю Евгеньевичу искать тех, кто ушел из профессии. Какой бы у него ни был Покровитель, нанесение увечий даже согласному на эту человеку вместе с использованием стазиса на вытягивание энергии лишит дара. Мы помогаем, а не калечим.

— Я об этом думала. Но, может, лекаря убедили, что это — единственный выход? Что Марина в опасности, и только используя подставную девушку ее можно спасти? А стазис могли и наложить неправильно.

— Могли, — согласилась Пирогова, — это не самое простое дело. Но у нас есть свои ограничения, Александра. Как минимум знавший об случившимся лекарь должен был обратиться в полицию или к тому, кто его учил, к старшим целителям, к городскому союзу, тут такой есть. Я спрашивала — в союзе точно ничего такого никто не слышал. Полиция… Может быть. Но я Распутину говорила обо всем этом, и он все равно ничего не нашел.

Полиции я бы не доверяла. Определенно. Но не высказывать же это вслух?

— Спасибо, я учту. Я помню, что вы говорили насчет работы. И я… э… род готов вас нанять. Если вы не против. Элька хотела семью сюда перевезти, с Максом я тоже на эту тему поговорю.

У его отца гараж есть, конечно. Но мало ли, дотянется еще кто. Да и тут, в поместье, тоже мобили ведь будут, и артефакты. Големы вон охранные пригодились бы, пожалуй, людей-то немного.

Пирогова кивнула. И уточнила:

— Насколько я знаю, вы хотите покинуть особняк. Эта поездка может нести риски, возможно, мне стоит быть рядом.

Я честно призналась:

— Это было бы неплохо, но мне будет легче, если тут будет кому помочь. Лу маленькая, Марине нужно лечиться, мать… В общем, я не готова ей все оставлять. Да и мало ли кто вломится, как к Мерцевским. Тут Илья Ильич будет, ну и вы бы смогли помочь. Ну, в общем. Лу все-таки ребенок…

Пирогова ободряюще улыбнулась.

— Я вас поняла. Без проблем. Но если вы хотите взять с собой болезненного юношу который гостит у нас последние дни, то дайте мне с ним поговорить еще раз. Он все время убегает, но так ведь доведет себя.

— Дам, — пообещала я.

Если Романов хочет ехать — то пусть едет. Но так, чтобы сложностей не прибавилось.

А будет против — Распутина привлеку. Охранитель заикнулся о том, чтобы мог и само во всем разобраться, и если бы не кровное хранилище, то наверняка бы меня от поездки отговаривал. Но — не пройдет. Поедем все вместе и посмотрим, что из этого получится.