Глава 21 · След

Я попыталась опереться на стол. Ильич сказал что-то, ускользнувшее от понимания, и лекарь быстро поднялся на ноги.

Надо уйти. Надо встать и уйти!

В руках Разумовского появился шприц и какой-то бутылек с синеватой жидкостью. Лекарь выбрался из-за стола, двинулся ко мне…

Кто-то прикоснулся к плечу, но я вывернулась и вскочила на ноги. Теперь схватили сзади, быстро и резко. Ладонь Разумовского легла на лоб. Чужая магия окутала разум, вызывая зуд в шрамах. Я подняла остатки черноты, обернула ими руки…

И магия с холодом исчезли, словно их никогда и не было. Даже перстень на пальце теперь казался просто игрушкой.

— Сядьте,– похоже, Разумовский говорил это уже не в первый раз, но раньше я его не слышала. — Сядьте, Александра.

— Саш, сядь, — Ильич с ним заодно⁈

Меня толкнули на кушетку. Макс?.. Предатель!

— Руку придержите, — попросил Разумовский, занося шприц.

— Вы хотите нас…– говорить получалось плохо. Я попыталась призвать магию, попробовала окутать тело щитом — безрезультатно.

Мою руку поймали. Романов. Схватил так… деловито, что ли? Лекарь ввел подозрительно-синюю жидкость, левитацией отправил шприц на стол и зажал пальцами место прокола, заращивая ранку.

— Хотел бы — мы бы тут не разговаривали, — сварливо проговорил он. — Спокойно, не нужно магию поднимать, вы и так слишком сильно на свой дар потратились.

Разве? Я сражалась с Харвестром, с Сшивателем…

— Саш, посиди, — попросил бесплотный, стоявший прямо в столе Ильич. — Противостояние с Имитатором слишком много сил твоих выпило. Нервы, напряжение — и тебе плохо в итоге.

— Нормально, — я постаралась говорить членораздельно и посмотрела на Разумовского, — вы нас в коконы хотите запихать!

Лекарь покачал головой. Убрал руки — холод дара и магия тут же вернулись — и отстранился.

— Я, госпожа Морозова, лишь сказал, что мне предлагали за это деньги, — он вернулся на свое место. — Это не значит, что я собираюсь так поступить. Сидите спокойно. С детьми я не воюю.

— И деньги нужны, — хмыкнула я, следя за безмятежно потягивающим чай лекарем.

— И деньги нужны, — тот покосился на Ильича. — Не буду врать: если бы я увидел в вас угрозу, то изолировал бы. Сразу. Но не из-за чьих-то посулов, а просто потому что маг с неподконтрольным даром — угроза для всех, и неважно о ком идет речь.

— Мило, — усмехнулась я.

Разумовский в ответ только плечами пожал.

— Что за люди? — взял быка за рога Романов. — О ком вы?

— И почему этим интересуется некто Архипов? Вам ведь с этими людьми не тягаться в любом случае.

Романов скрипнул зубами.

— Не нужно игр, — предостерегающе проговорил Ильич.

— А зачем они мне? Просто нет желания рассказывать все подросткам.

— То есть деньги требовать — так пожалуйста, а информацией делиться — нет? — я села ровнее. Слабость отступила, хотя спать все равно хотелось.

— Во-первых — не требовать, а просить, — наставительно проговорил Разумовский, — во-вторых — прототип артефакта помог против измененного, и в-третьих — вы же сами говорили, что к вам должен приехать представитель тайной полиции. Проще все рассказать всем и сразу. Может, к тому времени мы сообразим, сколько Илья уже… Хоть что-нибудь сообразим, в общем. Санитары сейчас территорию прочесывают.

Я отмахнулась. Соображала я так себе, но некоторые вещи были очевидными.

— Не найдете ничего.

— Это еще почему?

— Разлом у этого Петровского. Из него и появился Савин. Имитатор.

— Ты уверена, что это был он? — уточнил Ильич.

— Да. Видела лицо до того как оно… Изменилось, в общем. И вовремя он… Кому вы звонили после того как я сказала что приеду? — я уставилась на Разумовского. — Не врите!

— Не собираюсь. Никому — у Арсеньевой начался судорожный припадок, с ним и его причинами разбирался.

— И это существо так удачно нас ждало? — я медленно поднялась.

— Саш, не пори горячку, — вмешался Ильич. И обратился к лекарю: — Как давно Петровский в коконе? И с какой частотой к нему реально ходил кто-то кроме Ильи?

Разумовский задумался.

— На этой неделе поставили новый. Он — пациент Ильи, он за ним присматривал. Кокон ставил я в понедельник, никаких изменений состояния. Могу передать данные, у меня все записано.

— И к нему подходил только санитар? — подал голос Романов. — Не вы и не остальные лекари?

— Санитар. Нас, господин Архипов, тут всего десяток, а пациентов — три сотни. В случае старых нарушений и стабильного состояния мы вмешиваемся только при явных изменениях.

— То есть подмена могла случиться в любой из дней недели, — Элька что-то черкала на листе. Видно было, что она испугана, но старается не подавать виду. — Вам не казалось, что Илья ведет себя странно? Вы его ментально не пытались, ну, просматривать?

Лекарь потер лицо. Видно было что и он сам, пусть и пытался казаться хозяином положения, потрясен случившимся.

— Нет. Он, пусть и санитар, сам почти закончивший обучение менталист, и работать с коллегами, даже младшими, без прямого запроса и без очевидного повода — нарушение этики и просто моветон. Он сам по себе не слишком общительный был.

— Но говорил хоть что-то? — уточнила Элька.

— Да, конечно. Ходил в последнее время задумчивый, но работу свою делал. Сложности в семье, у него мать болеет, приступ, положили в больницу. Я и не лез к нему, у нас новое поступление было, и…

Разумовский оборвал сам себя и уставился в никуда. Я вопросительно посмотрела на Ильича.

— Ментальная речь, — бывший воспитатель подтвердил мелькнувшую догадку.

Я потянулась к чаю и конфетам. Руки подрагивали и от усталости, и от понимания, что тварь могла меня угрохать. Не Осина-Королева, отвратительное существо, не Харвестр, здоровенный и опасный, не Сшиватель на том складе… Да черт, даже волколак сейчас казался менее опасным. Хотя если бы не пробудился дар — прикончил бы, но…

Но теперь дар у меня есть, и вроде как сильный. Вот только одна встреча с этим Имитатором — и все?.. Даже думать об этом не хотелось. Я откусила большой кусок шоколадки. Так, просто чтобы чем-то себя занять.

Распутин появился в кабинете когда надолго ушедший в себя лекарь только-только вернулся в реальность.

— Вас и на пару часов оставить нельзя, — мрачно проговорил охранитель, садясь на краешек кушетки. — Нашли себе проблемы.

— Скорее они — нас, — я посмотрела на очевидно огорченного Разумовского.

Тот покосился на показавшего амулет Распутина и признал:

— Илью нашли по слепку разума, был заперт в кладовой. Сейчас у нас в лазарете, с ним работают. Позвонили матери — сказала что он уже несколько дней не приезжал. Он не в сознании, хотя еще вчера днем был адекватен. Похоже на какое-то чужеродное воздействие, — лекарь поднялся на ноги, — надо смотреть, что это. Коллеги говорят, что не прямое ментальное, что-то химическое или какое-то еще, но опосредованное.

— Его опоили? — предположил Романов.

— Возможно. И у нас пропал один из целителей. Не менталист, именно целитель, Герасимов. На обеде его не было, сейчас на территории его, судя по слепку разума, тоже нет. А он наш с вами телефонный разговор слышал, мы как раз закупки лекарств для целительского кабинета обсуждали, нашим пациентам иногда и такая помощь требуется.

Мог ли этот пропавший целитель быть тем, который помог похитить Марину?..

— Герасимов умел использовать стазис-артефакты? — озвучил мою мысль Распутин.

— Разумеется. У него была хорошая квалификация, хотя в последний месяц он больше на алхимию полагался. Но у нас и были-то в основном простуды да отравления. Господин охранитель, позволите мне выяснить, что с нашим санитаром? Может, что-то станет понятным.

Распутин глянул на Ильича.

— Я помогу, — заверил бывший воспитатель. — На расстоянии непросто, но, возможно, что-то замечу.

Разумовский спорить не стал. Игорь Евгеньевич кивнул Романову, и Ник направился к двери вслед за лекарем. Вылетел за ними и Ильич.

— Рассказывайте, — попросил охранитель, наливая чай. — Во что влезли?

Влезли? Вляпались во что-то серебристое…

Рассказывать пришлось мне. Слушал Распутин внимательно, не перебивая, и мрачнел с каждым словом. Я закончила — и вступил Макс:

— Мы рассматривали работающие, но не до конца стабильные артефакты по подавлению дара, когда женщина-лекарь, Черкасская, сказала, что у них происшествие наверху основного корпуса. Сказала ждать, но сама побежала, ну и мы за ней. Там эта тварь, ну я и ударил через артефакт, который в руках держал. Подумал, что если дар эта штука может подавить, то и на измененную тварь подействует. Ну вдруг. Не помогло.

— Помогло, — перебила я. — Он, Имитатор, словно… В общем, он что-то почувствовал, и я его смогла додавить.

— Да? Отлично, а то я думал, что зря амулет сломал, он потемнел и утратил всю вложенную энергию.

— Но, похоже, сработал, — задумчиво проговорила Элька. — Прости, Саш, я не помогла. Кричала, но не дозвалась, хотела подойти, и тут Макс помешал…

— Ты прям в эту тварь чуть не влетела!

— Я не дошла до нее, и…

— Детский сад какой-то — поморщился Распутин. — Ладно, сидите здесь, пойду узнаю, что это за Герасимов и может ли он быть связанным с Милорадовым или еще кем-то.

— Я с вами, — сидеть в кабинете я не собиралась. — Может там, где он работает или живет, будут следы Разлома?

— Давай лучше я это проверю, — предложил Макс. — Один раз получилось же.

— Ладно, тогда все за мной. Найдем местного менталиста и выясним, где его пропажа жила и чем занималась. Только не лезьте никуда и держитесь позади меня, — попросил Распутин. — Ясно?

Да уж куда яснее-то…

Разумовский был занят с парнем-санитаром, стоял у изголовья кровати и держал руки на висках. Шрамы рядом с ним заныли, но в разы слабее чем в прошлый раз. Отвлекать лекаря никто не рискнул, но находившаяся тут же, около пострадавшего — на вид просто спавшего — Черкасская объяснила, где найти вещи пропавшего целителя.

Работал Герасимов здесь же, в лазарете. Своего кабинета не имел, в бумагах из его стола Распутин покопался, ничего не нашел и решил забрать их с собой. Какие-то назначения, карты пациентов, вот это все.

Жил Герасимов в Крестовском. Для сотрудников на расчищенном от леса пятачке, за первым забором, но до второго, построили два двухэтажных дома. Безликие, казенные.

Дверь нужной квартиры открыл местный вахтер. Сжимавший в руках револьвер Распутин зашел первым, я — за ним. Шрамы пронзила боль. Холод, которого было совсем мало, заворочался, поднимая голову. Угроза. Тут должна быть угроза, это логово мерзкой твари!

Я сжала рукоять сабли, готовясь выхватить оружие, атаковать… Но некого. Крохотная квартира была пуста. Хозяин ушел, причем в спешке — разбросанные вещи, вывернутые ящики, разбитая тарелка, какие-то таблетки на полу.

И сигил. Его нашла Элька, зацепившаяся взглядом за сдвинутый ковер. Отогнула и обнаружила выцарапанный на паркете замысловатый символ из скрещенных под странными углами линий, при виде которого хищник внутри меня зарычал и заскребся.

— Что это за дрянь? — поинтересовался Макс.

Распутин вытянул анализатор, вгляделся в показания и покачал головой.

— Скорее всего что-то ритуально-религиозное. Культов много.

— Нет, — проговорила я негромко.

— В смысле — «нет»? — уставился на меня охранитель.

— Да в прямом.

Все чувства вопили: сжечь, сломать, уничтожить!

— Он не инертен.

Охранитель покачал анализатором. Я скривилась и указала на шрамы.

— У меня есть свой.

— Может, будет что-то в целостности пространства? — предположил Макс. — Анализатор может не уловить некоторые виды магического излучения.

— Хочешь затоптать все улики? — недовольно поинтересовался Распутин.

— Я осторожно!

— Ладно. Ничего лишнего в руки не брать.

Элька принялась зарисовывать знак. И не зря — судя по тому, что намерял Макс, отклонение рядом с ним было значительным. Будь больше — увидели бы Разлом, а так…

— Просачивание? — неуверенно предположил приятель. — Открывали Разлом и не закрыли до конца?

— Черт его знает. Давайте это как-нибудь изолируем и пойдем отсюда, — предложила я.

Нервировало меня это место, и сильно. Все равно Распутин ничего интересного не нашел. Или нашел, но не сказал.

— Может, Илья Ильич что-нибудь подскажет? — задумчиво проговорила Элька. — Мне кажется, я эту штуку где-то видела. Давным-давно… Или нет.

— Может, — согласился Распутин. — И, думаю, нам стоит вернуться в кабинет к Олегу Васильевичу и выяснить, кто знал этого Герасимова и куда тот мог податься. Здесь его нет и, очевидно, не будет — нет ни личных вещей, ни денег, ни зимней одежды. Потом передадим дело в полицию, а пока — идите. Я запечатаю квартиру, все будет полностью заблокировано и изолированно.

В кабинете нас ждал усталый и расстроенный Разумовский вместе с задумчивым Романовым. Ильича не было.

— Не нашли? — поинтересовался он, когда вернулся немного отставший от нас Распутин.

Охранитель покачал головой.

— Что творится… Ольга, младший лекарь, в понедельник видела Герасимова рядом с Ильей, тот про мать спрашивал, про диагноз новый и перспективы. Не представляю, что с ним случилось. Стабилизировать Илью удалось, но работать с ним, с его разумом, придется долго. Какая-то, похоже алхимическая, дрянь вызывала такие сильные переживания, что там половина контуров посыпалась, и… Ладно, неважно. Важно то, что он нам ничего не скажет в ближайшие месяцы, и прочитать ничего толком не выйдет.

— А о чем говорил тот бредящий? — поинтересовалась я. Имею право знать. — Ну, который считал что за ним придут и все такое. А другие с такими же рассказами были? И этот сбежавший лекарь у вас давно?

Распутин покосился на меня со смесью уважения и раздражения.

— Пять лет работал, — рассеянно отозвался лекарь. — Петровского и еще двух его товарищей из одного управления перевели. Индуцированный бред, сверхидея. Они считали, что некоторые разведывательные экспедиции организовываются чтобы неугодных магов завести подальше и скормить неким сущностям Той Стороны, которые делают из них Измененных. Не нужно так смотреть, я обо всем доложил. Было расследование, все проверяли. И Петровский с Магдалиновой и Сурниковым были не просто борцами за правду или теми, «кто слишком много узнал». Они были агрессивны, использовали свои дары и магию на каждом, кто с ними не соглашался, рвались в столицу к императору, рассказывали совершеннейшую ерунду про разговаривающих Измененных, какие-то демонические королевства и ад. Религиозный бред в чистом виде. Все трое попали в аномалию, постарались помочь им на месте, но увы.

— Если вам кажется, что за вами следят, то, возможно,за вами и вправду следят, — глухо повторил уже высказанную недавно мысль Романов.

— Господа, я могу отличить бред от реальных воспоминаний. — нахмурился лекарь. — К тому же и нет ни одного свидетельства, ни одного успешного примера недобровольного Изменения. Это невозможно. У нас за тридцать лет тут знаете сколько таких знатоков тайн мироздания? Была паранояльная акцентуация — и вот, пожалуйста, необратимое повреждение сознания.

— И товарищи этот Петровского рядом с ним были? У вас, — уточнила я.

— Да. Погибли, к сожалению. Дурдом…

— Думаю, пора вызвать полицию и Корпус. Вам стоит и защиту получше поставить, и заявление о пропаже без вести написать, — предложил охранитель. — А вашим гостям пора и честь знать.

— Расскажите про тех, кто хотел за нас заплатить, — вмешалась я. — Что это за высокие чины?

— Было три разговора. Сначала — звонок. Человек представился полковником Мурадовым и сказал, что в интересах безопасности страны задержать Александру Морозову и ее соратников, если они решат посетить наше заведение. Было это недели три назад, может чуть больше. Я сказал, что сделаю это как только мне пришлют официальный приказ. Таких звонящих много, периодически семьи пытаются от своих родственников избавиться. Я попытался узнать, не такой ли случай, но трубку бросили. Спустя две недели мне перезвонили еще раз. Я вновь повторил насчет приказа — и через три дня появился некий Нарышкин, представился сотрудником службы имперской безопасности. Показал удостоверение и повторил просьбу.

— И вы не послушали? — удивился порядком побледневший Романов.

— Я не воюю с детьми. И я знаю, какие защиты носят представители силовых ведомств, господа. У этого человека были очень странные ментальные щиты. Крайне странные. Удостоверение он показал мельком, и я решил сначала выяснить, действительно ли на вас, Александра, есть какие-то прегрешения.

— И как? — не сдержалась я.

— Интересно. Знакомые в Твери намекнули, что с вашим возвращением домой совпало появление нескольких Разломов, вот только вышедшие из них твари погибли до их прибытия. Ну и что в вашем особняке находится Андреев, сильный менталист и опытный экспедиционщик, который девять лет работал в интернате где вы воспитывались. Те же девять лет, которые мы по просьбе вашего деда исследуем подавление дара. Сложить два и два было несложно. Но если имперская безопасность хочет задержать шестнадцатилетнюю девушку — то пускай это делает. Сама. Я не намерен использовать ментальную магию без показаний. Хотел остановить нападение на санитара, потому разбил вам амулет, и ограничил дар на время введения препарата, но и только. Я — лекарь, а не сыщик или шпион. Здесь — место, где помогают, а не… Арена.

— Вы рискуете, — тихо заметил Романов. — И нарушаете закон.

— Я выполняю свой долг, юноша. А в игры с задержаниями пусть играют другие. — Говорил Разумовский с немалой силой.

Я подумала и предложила:

— Если… В общем, если вдруг еще кто-то придет — езжайте к нам. В имение. Это официальное приглашение. И за разрушенный прототип я заплачу, и то, что отец платил вашим пациентам, тоже.

Лекарь слабо, но искренне улыбнулся.

— Благодарю, госпожа. Мое место — здесь, но я буду помнить о вашем предложении. Я не беззащитен. От средств для лечебницы не откажусь, мы, если все удастся, сумеем помочь многим. И я с коллегами проведу переоценку состояния, посмотрим, найдутся ли сходные элементы бреда у кого-то еще… Вдруг.

Я кивнула и потянулась в карман пальто за чековой книжкой. Правда, пора и честь знать. Ничего не узнали… Или узнали много.

Напрашивающийся вопрос я задала Романову уже в холле гостиницы.

— Не хотите ничего рассказать?

Ник решительно помотал головой.

— Это не Михаил Ефимович. Если бы он почему-то захотел задержать, то сделал бы это. Прижал бы всех, печать бы использовал императорскую. Кто-то просто решил запугать лекарей.

Я обернулась к Романову. Хорошо что Распутина рядом нет — могу обратиться к дару. Так, чуть-чуть…

— Я не лгу! — Ник тут же поднял руки. — Союзники, ага? Если бы я что-то знал… если что-то узнаю — я скажу. Правда, скажу тут же. Это ну, не… по той проблеме, о которой я говорил. Встречались лекарь с тем притворщиком раньше. Просто облик взяли, и не факт что Михаила Ефимовича, его ж этот менталист в лицо не знает. Просто на вас кто-то зубы точит, но это не мы, точно.

Ну надеюсь… Хотя здравая мысль у Романова была: если бы его служба безопасности мной заинтересовалась, то пришли бы домой, да и все. А такое задержание через лекаря… Ерунда какая-то.

Имитаторы не носят удостоверений. Хотя кто-то мог и в карман вложить. Наверное.

Ильич возник рядом как только я зашла в комнату.

— Как ты?

— Все хорошо, — заверила я. — Жива и все такое. Может, я вам сигил покажу из комнаты Герасимова? Что-то с ним не так.

— Покажи. И тебе стоит знать, я и остальным потом скажу — на санитара воздействовала Та Сторона. Как — не знаю, такого раньше не видел. Но это не дар, не артефакт, не алхимия и не универсальная магия. И воздействие не единичное.

— В смысле? Через Разлом к нему Имитатор постоянно ходил, что ли?

— Воздействовал не Имитатор, Саш. Даже Высший так бы не смог, это что-то другое, более упорядоченное, что ли. Будь осторожна. Я постараюсь уговорить Разумовского на установку усиленной защиты, Константина к нему пошлю. Олег толковый человек, честный. Может, удастся уговорить на личную защиту, мало ли кто прицепится. Исследования у них с Черкасской многообещающие. Я посмотрю тот сгоревший прототип, думаю, с Романовым восстановим, может пригодиться. Надеюсь, после провала этой ловушки от тебя отстанут, но все же смотри в оба.

Я кивнула. А что еще остается?

— С этим разобрались, — Ильич сел на стул у кровати. — Расскажи, как оно все было. Я со стороны видел серебристый кокон, почувствовал срабатывание артефакта, но к тебе не пробился.

Я несмело покосилась на дверь. Бывший воспитатель не то считал мои мысли даже через выданный Разумовским новый амулет, не то просто понял, о чем я подумала, и заверил:

— Мы все вместе обсудим. Но сейчас я хочу поговорить именно с тобой.

Я не сдержала слабой улыбки. Забралась с ногами на кровать — и начала рассказ.