Глава 22 · Смирение

Слушал меня Ильич внимательно. Он всегда, сколько я помню, делал именно так. Догадываюсь, он как менталист мог в это время мог думать о чем-то своем, но все равно это подкупало.

Выслушал — и положил руку на плечо. Прикосновение не ощущалось полностью настоящим, еще и шрамы заныли, пусть и слабо. Он наверняка воздействовал: ощущение, что все позади и больше нет никакой угрозы, усилилось, оттесняя понимание близости смерти.

— Ты все правильно сделала. Этот человек получил покой.

Я искоса посмотрела на тумбочку. Кристалл с серебром внутри — все, что осталось от экспедиционного мага. «Человеком» существо, в которое он превратился, уже не было, но если бы оно не пыталась меня убить, то, пожалуй, можно было бы посочувствовать.

Странное дело — я даже в экспедиции так сильно не боялась. Когда появился туман и твари страх выморозил внутренности, но потом пришли воспоминания, необходимость выбираться, отвечать на вопросы, вот это все. Сшиватель воспринимался просто помехой, Харвестер… Я как-то и не думала, что он может меня прикончить. Как и бандиты. С Королевой тоже не было и мыслей о том, что что-то может пойти не так. А теперь близость той серебристой пленки не шла из головы…

Ильич это как-то понял. Поймал мой взгляд и проговорил негромко:

— Все боятся. Каждый. Стоит помнить о страхе, но идти вперед вместе с ним.

Банальности.

— Это — не первый мой бой.

— Не первый. Но ты его не ждала.

Это правда. В экспедиции могли быть проблемы. С бандитами в проулке я поняла, что попалась, раньше чем прозвучал выстрел. Сшиватель… Я шла за Мариной и думала о том, что ее могут удерживать силой. Бросилась сражаться с Харвестром потому что было некому, с Королевой — потому что не собиралась давать и шанса вломиться в дом. Бандиты у Мерцевских… Я напала сама. Потому что могла.

А в «Покое» я не ждала угрозы. И холод, уже привычный, чью силу приходилось сдерживать, подвел. Один-единственный измененный — и вся моя мощь оказалась бесполезной. Опасный дар, м-да.

— Послушай, Саш: каждый из живущих рано или поздно понимает, что он смертен. Большинство переживают это понимание. Делают те или иные выводы и идут дальше. Неважно, что будет толчком к таким мыслям: чужая история, близко проехавший мобиль, болезнь, нападение… Вариантов куча. Таковы уж люди — мы все осознаем свою смертность.

— И вы? — вырвалось у меня.

— И я.

— И… как? Дальше.

Улыбка у воспитателя вышла сочувствующая.

— А это, Саш, тебе никто не скажет. Каждый сам справляется, сам нащупывают лучший для себя путь. Я могу лишь заверить что буду рядом и постараюсь удержать от откровенных глупостей.

Я хмыкнула. Глупости… Да моя жизнь в последний месяц — образец «умности». Все эти бумаги, дела, отчеты, подготовка, расследование это, сражения… Черт, в интернате было проще. Живи себе и живи, ходи на уроки, лайся с Пантеркой — и будет тебе счастье.

— Отвлекись, — предложил наблюдавший за мной Ильич.

— В смысле?

— Да в прямом. Расслабься, сходи куда-нибудь. Ты молода, Саш. Тебе пришлось взять на себя ответственность за род, взвалить ношу, непростую даже для куда более опытного человека. Но есть и свои плюсы: у тебя есть деньги, есть силы. Друзья есть. Сходи куда-нибудь, развейся. До беспамятства лучше не напиваться, конечно, просто расслабься.

Я не сдержала усмешки.

— Странно слышать это от вас.

— Мы больше не в интернате. Ты уже совершеннолетняя, так что имею полное право. Можешь просто прогуляться, не знаю, по магазинам пройтись. Подумай, чего тебе хочется, что тебе нравится. Жизнь одна, другой не будет, и ты сегодня остро это ощутила. Не стоит делать из этого момента священный Грааль, будешь мыслями часто возвращаться — скажи, сниму фиксацию. Просто живи. Ты в новом городе, попробуй хорошо провести время, все равно на пару дней вы тут задержитесь.

Я неуверенно кивнула.

— В интернате многое решали за тебя. В поместье ты старалась заниматься делами потому что так было надо. Теперь займись чем сама хочешь. Выбрось все лишнее, все, на что не можешь повлиять, из головы, да и все. Попробуешь?

Я кивнула. Еще бы понять, что тут «лишнее»…

Возможно, вообще все случившееся. Потому что общее обсуждение вместе с приехавшим Распутиным ничего толком прояснило. Да, будет расследование. Да, Герасимов, похоже, как-то воздействовал на санитара, и его место периодически занимал Имитатор, до этого выбравшийся из Разлома в палате и убивший Петровского. Распутин предположил, что «Око», а это явно их рук дело, планировало разом избавиться от безумца и меня в капкан поймать. Охранителя радовало то, что точного времени нашего появления в лечебнице никто не знал, а, значит, среди нас нет предателей — Романов недовольно засопел — и следят за нами не слишком пристально.

Я тут ничего обнадеживающего не видела. Какая разница, знали ли все до минуты или нет? Ведь все равно готовились, хотели прикончить. А до этого собирались поручить лекарю мою поимку, ладно хоть Разумовский порядочным оказался, решил просто в гости позвать и свои выводы сделать, ну и денег стрясти. А если бы нет? Он дар с магией заблокировал, только коснувшись!

Да, теперь Савин совсем мертв, а у меня есть альтен. Но Беглов на свободе и непонятно где, Герасимов этот сбежал, безумцы, которые, похоже, действительно что-то знали, уже никому ничего не расскажут…

Элька высказала примерно те же опасения. С ней Ильич поговорить не мог, а если как-то и решил эту проблему, то не помогло. Подруга была чернее тучи.

Распутин посмотрел на Романова. Тихий — не из-за моих же вопросов?.. — уже-не-альбинос неловко пожал плечами.

— Мне нечего сказать, Игорь Евгеньевич.

— Потому что ты ничего не знаешь или потому что ничего не можешь озвучить?

— Не знаю, — с явным сожалением и стараясь не смотреть на меня проговорил Романов. — Я только уверен, что это не Нарышкин был. Совершенно точно — он или додавил бы, или просто поручил бы встретить нас на вокзале кому-то поспособнее из нашей… организации. Зачем вся эта сложная схема? — Некоторое время он молчал, изучая свои пальцы. Потом признал негромко: — Я предполагал, что имею дело с компроматом на кого-то в верхах. Неверность, взяточничество, казнокрадство, может даже убийство… Что-то, способное испортить жизнь человеку с положением, лояльному нашей стране. Но, похоже, все сложнее. И я об этих сложностях ничего не знаю. Если мое начальство и в курсе, то предпочло не отвечать на мои вопросы, — Ник сгорбился. — И это мне не нравится.

Ну еще бы…

— Давайте без лишнего пессимизма, — попросил Распутин. — В сухом остатке: Савин окончательно мертв, планы «Ока» сорваны, санитар, как обещает Разумовский, не сразу, но придет в себя. Да, погибли люди, но предотвратить это никто не мог. Идем дальше. Завтра задержимся в городе — я с местными коллегами поищу Герасимова, да и документы доделать нужно. Происшествие нерядовое, местные полицейские просили содействия. Потом летим дальше и выясняем, кому так мешает род Морозовых, и этим «кем-то» займется и моя, и ваша, — острый взгляд достался Романову, — службы. Вот и вся история.

Все у него легко… Но звучало так, притягательно. Элька вон, по виду, успокоилась. В одном Распутин точно прав — толку переживать теперь? Да, опять какое-то дерьмо. Но вляпались, что уж.

— Может, завтра погуляем по городу? — предложила я, помня слова Ильича. Да и что, в общем-то, делать? Сидеть в гостинице и ждать какой-нибудь фигни?

— Только днем и по центру, — быстро ответил Распутин. — Вы и в Москве, Александра, проблем себе нашли, в центре города. Страшно сказать, что тут будет. И возьмите оружие, один его вид многих отпугнет. И деньги держите во внутренних карманах, и…

— Игорь Евгеньевич, — вмешался Макс, — я вырос на Хитровке. Сдюжим как-нибудь.

— Мы из интерната, — напомнила я. — Ценности хранить умеем.

— А на приманке не вестись — нет, — отрезал Распутин. — И я, так-то, говорил это нашему Николаю Константиновичу. А то если местные щипачи обчистят представителя императорской секретной службы, то меня, как ответственного за его обучение, уволят с треском.

Романов неловко пожал плечами.

— Справлюсь как-нибудь.

Чувствовал он себя явно не очень уютно.

— Идем, — Распутин поднялся на ноги. — Подскажу пару хитростей, пока у тебя, как летом, кошелек не стащили. Остальные — приказывать я вам не могу, но очень рекомендую не сидеть до утра, если завтра хотите побывать на торжище и на коньках покататься. По воскресеньям во Владимире ярмарка, до Нового года с Рождеством не так уж и много времени, так что будет много всего интересного. Доброй ночи.

— Доброй, — отозвалась я.

Камин горел ровно. Романов, скомкано попрощавшись, ушел за охранителем, и остались втроем. Не успела я рот раскрыть, как Элька запротестовала:

— Только не надо извиняться за то что мы с тобой поехали и все такое, ага? Даже не думай.

— Ты — наш сюзерен, а не оберегающая мать, — хмыкнул Макс. — Выглядело это погано, серьезно, но лучше сама скажи, как ты теперь.

— Да нормально… — рассеянно проговорила я. — С утра, когда высплюсь, вообще все отлично будет.

— Баран этот Ник, — с досадой проговорил Макс, шевеля дрова. — Полный.

— В смысле?

— Ну так он же там стоял рядом с этим менталистом, Разумовским. Тот пытался что-то сделать, руку к твари вытянул, магию я чувствовал. А этот на месте замер как идиот, не шелохнулся даже. Тоже мне — охранник императора…

— Не охранник, а оперативник, — поправила Элька. — Он же не из Корпуса, понятно что испугался.

— Только не говори, что ты его защищаешь!

— Слушай, если его не учили сражаться, как нас, не учили быть готовым, то он, понятно, растерялся. Да и эта штука Сашу обхватила. А если бы он ударил и задел?

— Защищаешь, — насупился Макс. — Нравятся блондины?

Эля фыркнула.

— Не говори ерунды. Я просто не хочу злиться на того, кто ничего плохого не сделал.

— И хорошего тоже.

— Как и многие на его месте, — продолжила свое Элька. — Слушай, если он с нами, то давай просто считать что мы на одной стороне и все такое. На другой-то вон какие… Люди.

— Вряд ли люди. Ты не вспомнила, что это за сигил? — поинтересовалась я.

— Не, Саш. Что-то такое мне встречалось, но хоть убей — не помню, где именно. Давай завтра схожу в местную библиотеку, там посмотрю.

— Нет. — Идея была хорошей, но я не буду гулять по городу пока Элька чахнет в пыли. — Не убежит никуда, Ильич обещал узнать у своих знакомых. Может, купим тут еще какие-нибудь книги, у тебя в рюкзаке же есть место. Да и у меня. Но завтра предлагаю отдохнуть. Когда мы еще во Владимир под Новый год попадем?

— Как скажешь, госпожа Морозова, — Макс шутливо отдал честь.

Я фыркнула и запустила в него диванной подушкой.

Сидели мы в общей комнате долго. Других гостей в крыле, где мы выкупили номера, не было — сама гостиница была неплохой и не самой дешевой, но не в центре и в это время года популярностью не пользовалась. Далеко от университетов и больниц, и до железнодорожного, и до воздушного вокзала еще идти надо. Но зато есть камин, дрова, бесплатный чай и отсутствие клопов. Ну и магические защиты, разумеется. Как положено.

Сначала просто обсуждали знакомых и планы на завтра, потом в разговоре замелькали измененные и уроки из интерната, потом Макс принес колоду карт, потрепанную, из пропитанного алхимией картона, и взялся учить шулерству в покере, заморской игре, которую, по его словам, любят на ярмарках. Элька предложила поиграть в преферанс — нас как раз трое. Выяснилось что эта игра, популярная в нашем классе, прошла мимо Макса — его товарищи предпочитали дурака, козла и прочие «игры попроще».

Хотя, может, приятель и прикидывался: надул он нас с Элькой так, что играли бы на деньги — разорились бы.

— Мухлюешь, — недовольно проговорила подруга, позевывая и собирая карты. — Как пить дать.

— Не-а. Просто карты считаю.

— А если я посчитаю тузы? — полюбопытствовала я.

Макс предпочел быстренько забрать колоду.

— На моей сыграем в следующий раз, — пообещала я. — Куплю — и сыграем.

— Он — с Хитровки, — хмыкнула Элька. — Не поможет.

— Думаешь?

— Сто процентов.

— Ладно, давайте спать, — предложила я. — Утро вечера мудренее. Если вдруг что — зовите, ага? Ильич же вам амулеты выдал?

Макс кивнул. Элька тоже — над амулетом для нее пришлось повозиться, нужно было сделать как для неодаренных, запитать срабатывание на нажатие пластины, а не собственный магический импульс. Но Ильич справился.

— Если хотите, то в следующий раз общий номер возьмем, — после паузы предложила я. — Так, наверное, безопаснее будет.

— Все в порядке, — заверил Макс. — Может, и есть какая-то угроза, ну и что? Спать, зная о ней, ничем не хуже ночлега рядом с теми, кто тоже вырос на Хитровке.

— У вас в классе такие были?

— Не, я про кузенов… Ладно, — приятель зевнул. — Расходимся. Посмотрим завтра, что там за ярмарка.

Я кивнула. Подмигнула Эльке и направилась к себе. Надеюсь, завтрашний день будет лучше сегодняшнего.