Глава 16

— И что вы предлагаете, Василий Игнатьевич? — спросил князь Долгоруков.

— Предлагаю поспать четыре часа и рано утром отправиться в банк, — Василий обвёл всех взглядом. — Выжидать дальше и прятаться уже нет никакого смысла, — продолжал Белозёров. — Прутков и полицмейстер уверены, что одержали полную победу, забрав дело Гусятникова из кабинета Аристарха Платоновича. Это наше главное преимущество, но оно скоро закончится. В десять утра, когда банк откроет свои двери, мы уже должны оттуда всё забрать. Если мы станем ждать и попытаемся войти в банк как обычные посетители, филёры или агенты Пруткова могут заметить Ковалевского. Тогда нам не избежать прямой стычки или уничтожения документов.

— Вы предлагаете обойти действующие банковские правила? — нахмурился Аристарх Платонович. — Без ведома управляющего и до официального открытия дверей никто нас к ячейке не подпустит, даже при наличии ключа и права доступа у Виктора Сергеевича. Охрана просто поднимет шум и вызовет городовых.

— Именно поэтому мы не будем ждать открытия, — вступил в разговор князь Долгоруков, поднимаясь из своего кресла. — Мы поедем к председателю правления и совладельцу Московского купеческого банка — Сергею Тимофеевичу Карташову. Я знаю его лично много лет. Человек он весьма почтенный, дорожит своей репутацией и более всего на свете боится быть втянутым в государственные преступления. Если мы нанесём ему визит рано утром и предъявим документы министра, он сам проведёт нас в банк до прихода служащих.

— Тогда отдыхаем и едем к банкиру, — согласился Рябинин.

Едва солнечные лучи коснулись крыши имения князя Долгорукова, все уже были на ногах. Василий Белозёров подошёл к окну, отдёрнул штору и посмотрел на карету, которая уже подъехала к крыльцу:

— Поедем вчетвером: я, князь, Аристарх Платонович и Ковалевский. Остальные ждите нас здесь.

Виктор Сергеевич Ковалевский, сидевший на краю стула, вздрогнул:

— Карташов… Да, он действительно лично контролирует доступ к особо ценным сейфам. Но он невероятно упрям, когда речь заходит о банковской тайне!

— Ваше дело — открыть ячейку, а не рассуждать сейчас о банковской тайне, Ковалевский, — сказал Рябинин, в упор посмотрев на присяжного поверенного. Тот сразу сник и опустил взгляд.

Спустя пятнадцать минут карета князя Долгорукова выехала за ворота имения и на высокой скорости помчалась в сторону Москвы. Через сорок минут карета остановилась на Покровке, у ворот двухэтажного особняка — личной резиденции банковского магната Карташова.

Князь Долгоруков первым вышел из кареты, за ним проследовали Белозёров и Рябинин. Ковалевский остался под присмотром кучера. Поднявшись по мраморным ступеням крыльца, князь громко постучал бронзовым набалдашником в дверь.

Прошло несколько минут, прежде чем за дверью загремели засовы и на пороге появился сонный дворецкий.

— Ваше сиятельство?.. — изумлённо пролепетал слуга, мгновенно узнав князя Долгорукова. — Помилуйте, такая рань… Господин Карташов ещё спит…

— Буди своего хозяина, — произнёс Долгоруков, переступая порог. — Доложи, что князь Долгоруков с особыми уполномоченными из Санкт‑Петербурга прибыл по делу чрезвычайной государственной важности. Задержка хотя бы на пять минут грозит твоему хозяину огромными неприятностями.

Слуга быстро поклонился и побежал на второй этаж.

Прошло не более десяти минут, когда со второго этажа спустился Сергей Тимофеевич Карташов — седовласый мужчина лет шестидесяти, в тёмном халате, накинутом поверх ночной рубашки.

— Павел Дмитриевич! — воскликнул банкир, обращаясь к князю. — Что случилось? Мой банк хотят ограбить? Зачем врываться в мой дом в такую рань⁈

— Здравствуйте, Сергей Тимофеевич, — спокойно произнёс Долгоруков. — Извините за столь ранний визит, но дело не терпит отлагательств. Речь идёт о безопасности государства, и ваш банк в этом замешан.

— Мой банк⁈ Что за вздор! — вспыхнул Карташов. — Этого не может быть!

В этот момент Аристарх Платонович Рябинин шагнул вперёд и развернул перед глазами изумлённого банкира документ с гербовой печатью и личной подписью министра внутренних дел.

— Читайте внимательно, Сергей Тимофеевич, — холодным голосом произнёс судебный следователь. — Высочайшим повелением нам даны особые полномочия. Нам срочно необходимо изъять вещественные доказательства по делу о государственном преступлении. В сейфе номер сто сорок семь вашего банка на Ильинке хранятся документы, изобличающие преступный синдикат.

Карташов быстро пробежал глазами текст документа, и его раздражение мгновенно сменилось бледностью. Он прекрасно знал значение таких бумаг и понимал, что перед ним не обычные полицейские чины из местного участка, а посланники высшей власти Империи.

— Но… но банковский устав! — пробормотал Карташов. — Огласка… Вскрытие сейфа до официального открытия… Без понятых, без протоколов. Это может подорвать доверие клиентов!

— Доверие клиентов будет подорвано окончательно, если ваш банк окажется замешан в укрывательстве особо важных документов, которые могут быть уничтожены, — вмешался в разговор Белозёров. — Сейф оформлен на подставное лицо, но доступ к нему имеет господин Ковалевский. Он в карете князя и готов добровольно открыть ячейку. Нам нужно пройти в хранилище прямо сейчас, до прихода служащих и до того, как о нашей операции узнают посторонние. Вы пойдёте с нами как главный свидетель и обеспечите беспрепятственный доступ.

Карташов снова посмотрел на документ в руках Рябинина, перевёл взгляд на князя Долгорукова и кивнул:

— Хорошо… Боже мой, хорошо! — вздохнул председатель правления. — Дайте мне десять минут одеться.

Через полчаса две кареты въехали во внутренний двор Московского купеческого банка на Ильинке. Город только‑только начинал просыпаться, и лишь редкие дворники с мётлами приступали к уборке улиц. До официального открытия банка и прихода первых служащих оставалось ещё достаточно времени, но с каждой минутой оно уходило, и любая заминка грозила сорвать тщательно спланированную операцию.

Сергей Тимофеевич Карташов, всё ещё не оправившийся от пережитого потрясения, быстро открыл своим ключом толстую служебную дверь, пропуская гостей в здание банка. Внутри коридора было темно, но банкир уверенно пошёл вперёд. Эхо шагов разнеслось под высокими потолками коридора.

— Сюда, господа, быстрее, — вполголоса проговорил банкир, выходя в вестибюль, куда уже попадал солнечный свет через большие окна. — Стойте здесь, я предупрежу охрану, иначе они поднимут шум.

Банкир пошёл через вестибюль в дальнюю комнату охраны. А через пять минут они уже спускались по узкой лестнице на подземный этаж, где располагалось главное бронированное хранилище. Тяжёлая кованая решётка и массивная стальная дверь с несколькими сложными задвижками преграждали путь к банковским ячейкам. Карташов достал из кармана пальто связку ключей, вставил один из них в замочную скважину и с усилием повернул. С громким щелчком замок открылся, и решётка с тихим скрипом отошла в сторону. На открытие бронированной двери ушло чуть больше времени.

Оказавшись внутри сейфовой комнаты, банкир включил свет. Несколько ламп на потолке хранилища вспыхнули ярким светом. Ряды замурованных в стены сейфов заблестели полированными латунными номерами.

— Нам нужна ячейка номер сто сорок семь, — напомнил Аристарх Платонович, оглядывая сейфы в поисках нужного номера.

Ковалевский показал в дальний угол:

— Нужный нам сейф там.

Для открытия сейфа потребовалось одновременное использование двух ключей: банковского ключа, находившегося у Карташова, и индивидуального ключа клиента, который Ковалевский вытащил из внутреннего кармана своего пальто.

Ковалевский вытащил из сейфа большой саквояж и поставил его на стол, который предназначался для клиентов, после чего сразу стал вытаскивать из него бумаги.

Оригиналы секретных договоров Пруткова с крупнейшими промышленниками и купцами Российской империи, раскрывавшие весь механизм кабальных сделок, заговоров и искусственного разорения конкурентов. Пачка расписок в получении крупных сумм от Пруткова высшими чинами губернского правления, судьями, прокурорами и руководством полицмейстерского управления. Личная тетрадь Пруткова, в которой он вёл реальный учёт всех доходов и расходов «Северного промышленного синдиката» с указанием фамилий всех тайных пайщиков его империи. А также полный пакет похищенных из сейфа убитого купца Гусятникова бумаг, включая вторую часть карты с координатами золотой жилы на его землях.

— Отличная находка, Аристарх Платонович, смотрите… — Белозёров показал на карту. — Теперь у министра и Государя будет полная карта места нахождения ценнейшей золотой жилы.

— А вот и полное заключение Поленова, — князь Долгоруков, просматривавший документы вместе с Белозёровым и Рябининым, протянул им документ. — Прутков никогда бы не прошёл мимо этой жилы. Она могла сделать его баснословно богатым.

— Теперь в наших руках достаточно улик, — произнёс Рябинин, продолжая просматривать документы. — С учётом бухгалтерии Воропанова и тетради Щукина у нас есть неопровержимое доказательство самого мотива всех совершённых убийств. Пруткову больше не отмыться ни перед судом, ни перед Государем. Мы сможем накрыть всех, включая продажных чиновников.

— Ковалевский, возвращайте всё в саквояж, и уходим, — сказал Белозёров, взглянув на карманные часы. — Не стоит больше тратить время на изучение документов в этом месте.

Виктор Сергеевич бережно стал укладывать документы назад в саквояж, потом закрыл замок и протянул саквояж Рябинину.

Сергей Тимофеевич Карташов закрыл опустевшую ячейку, тщательно запер бронированные двери хранилища и вытер платочком вспотевший лоб, тяжело выдохнув. Находка в сейфе номер сто сорок семь окончательно подвела черту под могуществом «Северного промышленного синдиката».

Они быстро поднялись наверх и беспрепятственно покинули здание банка через служебный ход.

Едва саквояж с бесценным архивом «Северного промышленного синдиката» опустился на сиденье кареты, князь Долгоруков постучал в переднюю стенку, подавая сигнал кучеру.

— В мою квартиру! Живо! — отдал приказ Павел Дмитриевич.

Москва медленно просыпалась: на мостовых появились первые извозчики, стали открываться лавки и трактиры. Для большинства горожан это был обычный осенний день, но только не для четверых мужчин, сидевших в карете.

— Ваше сиятельство, почему именно в вашу квартиру, а не сразу в загородное имение? — испуганным голосом поинтересовался Ковалевский. — Меня обещали защищать. А ваша квартира не имеет должной охраны.

— Можете не переживать, надолго мы там не задержимся, — раздражённо ответил князь. — Мне необходимо связаться с министром, а в моей квартире есть телефон, имеющий прямое соединение с Министерством внутренних дел в Санкт‑Петербурге, — продолжил князь Долгоруков. — Мы не можем терять ни минуты. Необходимо немедленно доложить министру о содержимом сейфа и получить санкцию на следующий, самый решительный шаг.

Рябинин, бережно державший саквояж на коленях, посмотрел на князя:

— Вы хотите начать аресты, Павел Дмитриевич?

— Именно, Аристарх Платонович, — кивнул князь. — И начнём с Воропанова. Он — правая рука Пруткова. Его управляющий и главное связующее звено.

— Вы правы, князь, — заговорил Белозёров. — Векселя, подкуп судей, связи с бандой «Седого», силовые захваты земельных участков — всем этим занимался Воропанов. Сейчас Прутков пребывает в уверенности, что его люди контролируют полицию и губернское правление, надо этим воспользоваться.

— Да, мои люди выяснили, где проживает Воропанов, — произнёс Долгоруков. — За ним следят. И сегодня до нашего отъезда из имения мне сообщили, что он находится в своей загородной усадьбе под Москвой и не подозревает, что земля под ним уже горит. Я боюсь, что если мы замешкаемся хотя бы до полудня, то Прутков может устранить Воропанова: это единственный свидетель, который знает абсолютно всё. Он нам нужен живым.

— Воропанов — ключевой фигурант уголовного дела. Если мы арестуем его прямо сейчас, то, вполне возможно, он не станет отпираться и даст показания против своего хозяина. Тогда мы окончательно обезоруживаем Пруткова, — поддержал идею Аристарх Платонович. — И без Воропанова Прутков лишится возможности оперативно отдавать приказы своим наёмникам и продажным чиновникам.

Спустя пятнадцать минут карета въехала во внутренний двор доходного дома, где была квартира князя Долгорукова.

— Оставайтесь здесь, я быстро, — князь выскочил из кареты и побежал в свою квартиру.

Долгоруков отодвинул в сторону слугу, открывшего ему дверь квартиры, и быстро прошёл в свой кабинет. Схватив трубку телефона, он приказал соединить его с министром внутренних дел. Ждал он не больше двух минут, когда в трубке раздался голос:

— Слушаю вас, князь.

— Ваше высокопревосходительство, мы нашли личный сейф Пруткова. Изъяли оттуда бумаги. Там много всего, долго рассказывать. Прошу разрешить начать аресты. Но в первую очередь надо взять его правую руку, Воропанова, — быстро заговорил Долгоруков. — Я боюсь, что Прутков может его устранить.

Министр молчал буквально минуту, потом произнёс:

— Хорошо, князь. Специальный батальон лейб-гвардии из Санкт‑Петербурга, отправленный поездом по Николаевской железной дороге, уже прибыл и скрытно развёрнут на подступах к Москве, недалеко от вашей усадьбы. Я свяжусь с командованием. Они прибудут к вам в имение с группой опытных офицеров и гвардейцев, чтобы оказать помощь в проведении ареста Воропанова. Свяжитесь со мной сразу после завершения операции, я буду ждать. Согласуем дальнейшие шаги.

— Спасибо, ваше высокопревосходительство, — связь прервалась. Долгоруков положил трубку и устремился к выходу из квартиры.

Князь выскочил из подъезда и скомандовал кучеру, открывая дверцу кареты:

— В имение!

Карета тронулась, как только Долгоруков хлопнул дверцей.

— Господа, министр полностью одобряет наш план! — громко произнёс князь, устраиваясь на диване возле Рябинина. — Более того, в имение прибудет группа гвардейцев, чтобы оказать помощь в проведении ареста Воропанова.

— Это прекрасные новости, князь! — сказал Белозёров. — С поддержкой лейб-гвардии ни полицмейстер, ни вооружённая охрана Воропанова не посмеют оказать прямого сопротивления.

— Я на это надеюсь, Василий Игнатьевич, — ответил Долгоруков.

Обратная дорога в загородную усадьбу князя Долгорукова заняла около сорока минут. Когда карета миновала ворота, у крыльца их уже ожидал внушительный эскорт. По обе стороны аллеи стояли осёдланные породистые кони, а у самого входа выстроилась группа мужчин в серых гвардейских шинелях поверх парадных мундиров, с пристёгнутыми к поясам шашками и револьверами в кобурах. Чуть в стороне стоял большой конный экипаж.

Из дома навстречу прибывшим вышли Мохов, Воронов и Румянцев. Вместе с ними на крыльце стоял высокий офицер с густыми усами и проницательным взглядом — полковник лейб-гвардии Семёновского полка Александр Францевич фон Раух.

— Ваше сиятельство! — полковник приложил руку к козырьку фуражки, приветствуя князя Долгорукова. — Полковник Александр Францевич фон Раух. Прибыл по личному предписанию Его Высокопревосходительства министра. Со мной взвод лейб-гвардейцев при полном боевом вооружении. Сводный батальон в данный момент по приказу министра блокирует все выезды из Москвы по Тверскому и Владимирскому трактам. Мы готовы к выполнению задачи по задержанию господина Воропанова.

— Рад вашему прибытию, полковник! — Долгоруков пожал руку офицеру. — Знакомьтесь, судебный следователь Рябинин и сыщик Белозёров. С остальными, я так понимаю, вы уже познакомились?

— Так точно, ваше сиятельство, — ответил полковник фон Раух и крепко пожал руки Василию и Аристарху Платоновичу. — Рад знакомству, господа. Министр передал мне краткую суть операции, сообщив, что дальнейшие приказы будут исходить от вас, князь.

— Воропанов — опасный преступник, — тут же начал рассказывать Долгоруков. — Мои люди сообщают, что он располагает целым штатом вооружённых бандитов из числа бывших каторжников. По их данным, его загородная усадьба превращена в настоящую крепость. Сейчас он не ждёт ареста, но его охрана обучена стрелять без предупреждения при любой угрозе.

— Это не имеет значения, ваше сиятельство. Мы всё сделаем быстро, — произнёс полковник.

— Тогда прошу в гостиную, обсудим детали и поедем, — сказал князь, приглашая всех пройти в дом.

Охрана князя вывела из кареты Ковалевского и повела его в комнату, где он ночевал. Остальные прошли в гостиную князя. Долгоруков забрал из рук Рябинина саквояж с документами и убрал в сейф. Потом разложил на столе подробную карту окрестностей Москвы.

— Усадьба Воропанова располагается вот здесь, — князь показал на карту. — Она окружена высоким бревенчатым забором с коваными воротами. Внутри — двухэтажный каменный дом с подвалом, также имеется флигель для слуг и конюшня. Сейчас там дежурит пятнадцать вооружённых человек под командованием верного подручного Воропанова — некоего Ефима по прозвищу «Крест».

— Ваши люди до сих пор продолжают следить за усадьбой? — спросил Белозёров.

— Да. Они сейчас там. Так что информация точная, — ответил князь.

Полковник фон Раух смотрел на карту, потом поднял глаза и посмотрел на князя:

— План будет следующим. Останавливаемся в пятистах метрах от усадьбы. Встречаемся с вашими людьми и выясняем обстановку. Потом мои гвардейцы окружают усадьбу и начинают штурм. Когда мы нейтрализуем охрану, вы войдёте в дом и арестуете Воропанова.

— Хорошо, полковник, — согласился Долгоруков. — Надеюсь, ваши люди не пострадают.

— Не переживайте, князь. Они опытные бойцы, — ответил фон Раух.

— В таком случае — по коням и по каретам! Время не ждёт, господа! — скомандовал Долгоруков.

Через десять минут из ворот имения Долгорукова выехала внушительная колонна из одной кареты, тяжёлого большого конного экипажа, запряжённого четвёркой мощных армейских коней, и взвода конных лейб‑гвардейцев. Колонна на высокой скорости устремилась по направлению к усадьбе Воропанова.

— Вы уверены, ваше сиятельство, что Воропанов сейчас именно в усадьбе? — тихо спросил Рябинин, выглядывая в окно кареты.

— Абсолютно, Аристарх Платонович, — отозвался Долгоруков. — Мои люди следят за ним уже больше суток. Я уже говорил вам, что сегодня утром, до нашего отъезда в банк, мне сообщили, что он в усадьбе. Новой информации не было. Значит, он именно там.

Через полчаса быстрой езды колонна свернула с главной дороги на дорогу, вилявшую сквозь густой сосновый бор. Деревья смыкались над дорогой, создавая полумрак. Спустя ещё километр их остановил выскочивший из‑за дерева мужик.

Он подскочил к карете и открыл дверцу:

— Ваше сиятельство, Воропанов на месте. Но дальше лучше не ехать. Иначе вас заметят.

— Хорошо, Степан, — кивнул князь.

Все сразу стали выходить из кареты, а к ним подъехал полковник и спешился.

— Степан, расскажи всё полковнику и ответь на его вопросы, — приказал Долгоруков.

Через три минуты полковник начал командовать гвардейцами, ставя им задачу. Степан и присоединившийся к ним ещё один наблюдатель за усадьбой повели гвардейцев вперёд.

— Пойдёмте ближе, будем наблюдать за штурмом, — сказал полковник. — Как только охрану нейтрализуют, войдём в дом.

Все осторожно двинулись вперёд; вскоре за деревьями показалась высокая глухая ограда, увенчанная железными пиками, и массивные кованые ворота. За оградой виднелась крыша двухэтажного каменного дома Михаила Павловича Воропанова.

У ворот на бревенчатой вышке дежурил мужик в тулупе с двуствольным охотничьим ружьём через плечо.

На дороге послышался топот лошади, и все удивлённо переглянулись: к воротам на полном ходу летел один из лейб‑гвардейцев. Осадив коня перед самыми воротами, он закричал:

— Отворяй быстро!

Мужик в тулупе перегнулся через перила и хрипло крикнул:

— Кого там принесло⁈ Хозяин никого не принимает! Проваливай!

— Открывай, дурачина! Срочное сообщение Михаилу Павловичу от самого Казимира Владимировича! Быстрее, идиот, если не хочешь, чтобы тебя Михаил Павлович за задержку на дыбу подвесил! — заорал лейб‑гвардеец.

Услышав имена начальства, охранник замялся. Пробормотал что‑то нечленораздельное, спустился с вышки и стал отпирать тяжёлый засов.

Едва тяжёлая створка ворот приоткрылась на пару метров, как лейб‑гвардеец прямо с коня прыгнул на охранника, заваливая его на спину. В ту же секунду с разных сторон хлынули другие гвардейцы, вырываясь на территорию усадьбы.

— Лейб‑гвардия! Оружие на землю, стреляем на поражение! — огласил окрестности раскатистый голос одного из гвардейцев.