Глава 21 · Танцы с бубнами
А потом готовься! Я приеду на твой аэродром! Брать интервью у героев-лётчиков! Буду брать у тебя! — мягкие и нежные губы оказались заняты делом и на короткий момент времени восстановилась тишина, — Брать и еще раз брать!— губы и язык оказались опять очень заняты, — Интервью!
05 сентябрь 1936. Площадь Колумба, Мадрид
Несколькими днями ранее описываемых событий.
— Добрый день, Уилли, — негромко произнёс кто-то за его спиной.
Невысокий человек среднего возраста с редкими, прилизанными волосами и аккуратными усами щёточкой, в строгом летнем костюме и шляпе, вздрогнул и замер на секунду.
Жёсткий взгляд и сжатые губы говорили о выдержке и скрытой настороженности, дополняя впечатление о человеке с характером. Он был Фельдбиным в Киеве, Никольским в Москве, Бергом и Николаевым в США… Имен у него уже было великое множество, и он сам иногда сомневался, на какое из них стоит откликаться.
Нынче известный под именем Александра Орлова, официальный представитель НКВД по связи с министерством внутренних дел Испанской республики, он резко обернулся и увидел улыбающегося молодого человека в летнем костюме и модной шляпе, говорившего с явным английским акцентом.
— Вы, наверное, обознались. Я часто напоминаю кого-то, такова уж моя природа, — ответил Орлов по-английски, стараясь придать голосу спокойствие. Но внутри него всё кричало о надвигающейся опасности. «Они меня нашли! И здесь нашли!» — звучало в его голове.
— Возможно, прошу прощения, — молодой человек приподнял шляпу. — Вы напомнили мне Уильяма Голдина, моего знакомого по Нью-Йорку. — Он слегка наклонился вперёд и, понизив голос, добавил:
— Давайте прогуляемся сегодня вдоль Пасео-де-ла-Кастельяна. Жду вас через час на площади Колумба, у кафе де Колон. Через час, не забывайте…
Орлов стоял, пытаясь сохранить невозмутимость, но в голове уже лихорадочно прокручивались варианты — кто этот человек и что ему нужно?
Час спустя двое мужчин сидели за уединённым столиком в кафе, глядя через окно на влюблённые пары на площади Колумба. Со стороны можно было бы подумать, что это двое давних друзей, спокойно беседующих за чашечкой кофе.
— Лейба Лейзерович, — произнёс молодой англичанин, назвав имя, которое его собеседник носил в далёком детстве. Это заставило Орлова вздрогнуть и ощутить ледяной холод страха.
Англичанин произнёс имя своего собеседника почти без акцента:
— Нам известно о переговорах по отправке испанского золота — сначала в Картахену, а затем и в СССР. Ваша задача — подключиться к организации перевозки и своевременно информировать нас о ходе событий.
Орлов почувствовал, как напряглось всё его тело. Он с трудом сохранил спокойствие и спросил:
— Кого именно вас? Соединённые Штаты? И какие гарантии вы мне можете дать?
Молодой человек улыбнулся, словно уже предвидел такой вопрос.
— Я лично представляю одну коммерческую компанию из Англии, — человек понимающе улыбнулся.
«Ага, с такими-то повадками, — подумал Орлов, — скорее уж Секретную службу его Величества короля Великобритании».
— Мы активно сотрудничаем с вашими и нашими большими друзьями из Америки, они передали нам ваш контакт. Поверьте, здесь у нас гораздо больше ресурсов, чем у них. По завершении миссии вам помогут уехать в Америку или куда захотите — и при этом достаточно обеспеченным человеком.
Орлов нервно сглотнул, чувствуя, как начинает терять почву под ногами.
— Я не уверен, что смогу вам помочь… — его голос звучал неуверенно.
— Думаю, правительству Испанской республики будет любопытно узнать о некоторых ваших… шагах по уменьшению количества троцкистов и анархистов среди истинных граждан республики. Всех тех, кого ваш Сталин объявил врагами революции. А уж Федерация анархистов Иберии будет особенно рада узнать некоторые пикантные подробности. В Барселоне вас встретят с самыми «тёплыми» объятиями. Да и в Москве, на Лубянке, расстрельная стенка вас уже заждалась, — собеседник говорил спокойно, проявляя поразительную осведомлённостью о тайных делах Орлова.
— Нет, нет, вы не так меня поняли, я не отказываюсь сотрудничать… Просто я правда пока не знаю… много не знаю о золоте, — пробормотал Орлов, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.
— Тогда постарайтесь оперативно всё узнать, — жёстко улыбнулся англичанин, вставая из-за стола и оставляя Орлова один на один с растущим ощущением безвыходности.
11 сентября 1936. Правительство Испанской Республики, Мадрид
Министр финансов республиканского правительства Хуан Негрин сидел и задумчиво смотрел на чашку кофе, принесённую секретарём. Мысли его были совсем не радостными.
Он ждал советского представителя, чтобы ещё раз обсудить варианты поставки оружия, снаряжения и продовольствия. Гражданская война, в которой одни испанцы убивали других, набирала обороты. Мятеж армии, который сначала не восприняли всерьёз, охватил всю страну. Войска мятежников стояли в ста километрах от Мадрида. Каталонские анархисты подливали масла в огонь. С одной стороны, они вроде бы поддерживали республику, но на деле были практически независимыми, да и вечная грызня между испанцами и каталонцами давала о себе знать.
Немцы и итальянцы открыто встали на сторону Франко, поставляя оружие и прислав добровольцев, которые на редкость напоминали регулярные армейские части. А уж про авиацию и говорить не приходилось: немецкие и итальянские пилоты на своих машинах бомбили республиканские позиции и отправляли на землю немногочисленную республиканскую авиацию. Французы, англичане и американцы заявили о своём нейтралитете, подписав «Комитет о невмешательстве в дела Испании».
У республики было золото, а значит, были средства, чтобы купить всё необходимое. Но оставался вопрос — где.
Отправленные во Францию сто восемьдесят тонн золота в обмен на поставки оружия зависли в подвешенном состоянии. И, несмотря на усилия французского правительства, которое состояло из левых партий, отгрузок оружия в нужных количествах не последовало.
Англичане, конечно, обещали многое в закулисных переговорах, но официально поддержали политику невмешательства, и у Негрина было стойкое ощущение, что, отправив золото в Великобританию, ни золота, ни оружия Испания никогда не увидит.
США со своей изоляционной доктриной самоустранились от европейской политики.
Оставались русские.
Негрину никогда не нравился режим, установленный Сталиным — он совсем не походил на тот социализм, который они хотели построить. Но русские заявили о своей поддержке республиканского правительства. Открыто послать в войну регулярные части они были не в состоянии, но предложили свои новейшие самолёты, танки, артиллерию, продовольствие и многое другое.
К сожалению, русские были далеко, их ближайший порт находился в трех тысячах пятистах морских милях, и пароход из Одессы в Картахену шёл почти две недели.
Вчера его представитель из Москвы дал телеграмму, что русские начали погрузку первой партии бомбардировщиков на свой пароход. Истребители были на подходе. Похоже, русские были готовы выполнять свои обещания.
— Добрый день, дон Хуан, — в кабинет зашёл сорокалетний человек с жёсткой щеточкой усов под верхней губой и с крупными залысинами.
Хуан Негрин поднял глаза на вошедшего и кивнул в знак приветствия.
— Добрый день, товарищ Марсель, — пошутил Негрин.
— Вы хотели меня видеть? — улыбнулся полномочный представитель СССР в Испании Марсель Розенберг.
«Не то чтобы прям очень хотел, но деваться то мне особенно некуда», — грустно подумал Негрин.
Он внимательно смотрел на советского представителя, стараясь разгадать его настроение по малейшим изменениям выражения лица. Это была их не первая встреча, но каждый раз переговоры с Розенбергом оставляли у Негрина смешанные чувства — надежду и тревогу одновременно.
Марсель Розенберг сел напротив, его улыбка постепенно исчезала, уступая место серьёзному выражению лица.
— Ваша телеграмма дала понять, что первая партия бомбардировщиков уже в пути, — начал Негрин, пытаясь держать голос спокойным и уверенным. — Однако текущие обстоятельства требуют большего. Франко продвигается на Мадрид, и каждая неделя, даже каждый день может оказаться решающим.
Розенберг внимательно слушал, слегка кивнул, соглашаясь. Он понимал, что у республиканцев положение становилось отчаянным. Поддержка Советского Союза была для них одной из немногих надежд, но даже она не могла решить всех проблем сразу.
— Мы делаем всё, что возможно, дон Хуан, — ответил он, его голос звучал уверенно и вместе с тем немного вкрадчиво. — Погрузка самолётов действительно началась, а в ближайшее время мы планируем отправить и другие грузы — танки, артиллерию, боеприпасы. Но вам, как никому другому, должно быть понятно, что наша помощь требует времени. Расстояния велики, а наши ресурсы не безграничны. Мы и так отрываем от своего народа всё что можем.
Негрин снова опустил взгляд на чашку с кофе, которая уже остыла. Он знал, что у СССР тоже были свои трудности и ограничения, но это не облегчало его тревогу. Войска мятежников уже стояли слишком близко, и ситуация могла выйти из-под контроля в любой момент.
— Я понимаю ваши трудности, — сказал он, наконец отрываясь от своих мыслей. — Но, боюсь, времени у нас нет. Мы нуждаемся в срочных поставках. Если бы мы могли как то ускорить поставки…
Розенберг слегка наклонился вперёд, его голос стал мягче, но вместе с тем приобрёл настойчивый оттенок:
— Вариант есть, — начал он, делая акцент на каждом слове. — Мы можем организовать «быстрые поставки», используя наши суда в Чёрном и Средиземном море. Конечно, это сопряжено с большими рисками, но в нынешней ситуации риск — это неизбежность. — Он сделал паузу, затем продолжил ещё более серьёзным тоном.
— Однако, чтобы гарантировать бесперебойные и своевременные поставки, СССР может рассмотреть просьбу Испанской республики разместить её золото на своей территории. Это послужит надёжной гарантией оплаты будущих поставок и позволит ускорить процесс, устраняя любые финансовые или политические препятствия.
Негрин молча смотрел на Розенберга, осознавая всю значимость сделанного предложения, как и его возможные последствия для будущего Испании.
Негрин чуть выпрямился в кресле, едва заметная искра надежды мелькнула в его глазах.
— Это было бы огромной помощью, товарищ Розенберг, — произнёс он. — Если нам удастся ускорить поставки, это может изменить ход войны. Мы готовы, если это даст нам шанс отстоять Республику.
— Тогда начнём работу немедленно, — сказал Розенберг, снова улыбнувшись, но уже с едва заметным оттенком решительности. — Я свяжусь с Москвой, и мы подготовим варианты маршрутов. А вы, дон Хуан, приготовьтесь мобилизовать силы для решения этого вопроса в правительстве и в Кортесах.
Негрин снова кивнул, чувствуя, как в нём постепенно начинает пробуждаться боевой дух. Впереди были тяжёлые дни, но, возможно, у республики ещё оставался шанс.
25 сентября 1936. Советское представительство, гостиница «Палас», Мадрид.
— Ну что, вот и познакомились, теперь можно и в ЗАГС? — оторвавшись от поцелуя, спросило смеющееся девичье лицо, сидя сверху и плотно обняв Лёху крепкими ножками.
Лёха запустил руки под коротенькое платье девушки, поудобнее устроил их на её голой попке и, глядя в расширившиеся от удивления глаза, аккуратно направил её движение в нужном направлении…
— Уже идём! — только и сумел выдохнуть Лёха.
Через полчаса с трудом оторвавшиеся друг от друга молодые тела, сумели нормально вздохнуть и выдохнуть и теперь каждый с огромным любопытством рассматривал своего нового партнёра.
Вечер этого дня стал для Лёхи настоящим подарком судьбы, наполненным магией и ощущением абсолютного счастья. После долгих прогулок по оживленным улицам Мадрида, город, казалось, открыл перед ним свои самые сокровенные уголки. Брусчатые улочки, переливающиеся в свете фонарей, манили в неизведанное, а тёплый воздух, наполненный ароматами испанских блюд и сладковатыми нотками цветов, создавал особую атмосферу. Но истинное очарование этого вечера заключалось вовсе не в пейзажах. Рядом с ним шла она — девушка, которая казалась ему воплощением совершенства. Её смех звучал, словно музыка, её взгляд согревал, а лёгкость и искренность в общении делали каждый момент незабываемым.
— Смотри, Надюша, звезда падает! Загадывай желание скорее! — сказал Лёха, романтически глядя на небо.
— Хочу, что бы на других баб у тебя не стоял! — не растерялась Наденька и быстро озвучила ему своё желание.
— Ой, нет, это просто самолёт на посадку заходит! — облегчённо выдохнул Лёха, шокированный такоим неожиданным желанием.
Лёха не переставал удивляться, насколько идеально всё сложилось. Казалось, время замедлило свой бег, позволяя им наслаждаться каждым мгновением этой прогулки. Они обсуждали всё на свете — от маленьких забавных деталей, замеченных на улице, до самых глубоких размышлений о жизни. Она смеялась так искренне, что он чувствовал, как этот смех освещает тёмные уголки его души, наполняя её светом. Для него эта ночь была фантастической не только из-за красоты Мадрида, но и благодаря её присутствию — её лёгкому прикосновению, взгляду, который мог бы заменить слова, и той энергии, которая делала эту женщину самой прекрасной на земле в его глазах.
Он был благодарен ошибке секретаря, которая не проверив поселила Лёху на ночь в комнату корреспондентки газеты «Правда», думая, что та уехала брать интервью у испанских добровольцев.
25 сентября 1936. Советское представительство, гостиница «Палас», Мадрид.
На следующее утро совершенно не выспавшийся, но абсолютно счастливый Лёха терпеливо ждал появления товарища резидента. Однако уполномоченный НКВД товарищ Орлов снова не решил Лёхин вопрос, равнодушно заявив:
— Пока фондов нет, придётся подождать, — и продолжил заниматься своими делами, показывая всем своим видом, что у него нет времени на каких-то просителей вроде Лёхи.
Лёха усмехнулся про себя, остаться на несколько дней в Мадриде он был совсем не против, теперь у него появился огромный, просто всепоглощающий интерес, под названием Наденька.
Глядя на Орлова, он вспомнил московского чиновника по прозвищу Хмыренышь. «Вроде наркоматы разные, а ответственные товарищи одинаковые», — подумал он. Однако, в отличие от Москвы, где иногда приходилось устраивать целые представления, здесь он не собирался разводить никаких «танцев с бубнами». Лично его в этом заказе было всего триста (тут Лёха хитро ухмыльнулся) рейхсмарок или две тысячи пятьсот песет за фотоаппарат — почти двухмесячная зарплата советского «добровольца», да и то он подумывал оставить фотоаппарат себе.
— Не вопрос, товарищ оперуполномоченный, — спокойно ответил он, глядя прямо в глаза Орлову, — Мне так и сообщить товарищу Кузнецову? Я же не знаю, насколько срочно ему нужны средства. Нас ещё вчера обратно ждали, так что, боюсь, придётся пройти и немедленно телефонировать о задержке.
Орлов заметно поморщился от этих слов. Очевидно, перспектива объясняться с Кузнецовым ему совсем не нравилась.
— Зайди через два часа, постараемся изыскать для флота средства, — сквозь зубы выдавил он.
Через два часа Лёхе действительно выдали запечатанный пакет и попросили расписаться за получение. Однако, взглянув на сумму, Лёха вежливо отказался подписывать:
— Придётся пересчитать сумму, — предложил он, — или я могу расписаться за получение запечатанного пакета в журнале исходящей корреспонденции.
Орлов снова скривился, но не стал спорить. Он махнул рукой, давая понять, что формальности можно опустить, и раздражённо сказал:
— Ладно, иди уже.
Лёха покинул кабинет с чувством лёгкой брезгливости.
— Как будто говна наелся,- негромко высказался Лёха отойдя подальше про свои впечатления от общения с Орловым.
* * *
Хренов! Я прилечу через две недели в Аликанте! — Наденька не могла оторваться от Лёхи, целую его, повиснув у него на шее, — Это всего час от твоего аэродрома. А потом готовься! Я приеду на твой аэродром брать интервью у героев-лётчиков! Буду брать у тебя! — мягкие и нежные губы оказались заняты делом и на короткий момент времени восстановилась тишина, — Интервью! Брать и еще раз брать!— губы и язык оказались опять очень заняты, — Интервью!