Глава 22 · Возня бульдогов под ковром

11 сентября 1936 года. Мадрид.

Незаметные события, случившиеся несколько ранее описываемого времени.

В неприметном парке Мадрида, человек похожий на уполномоченного НКВД присел на лавочку, раскрыл газету и утёр пот с лица. Было действительно жарко. Посидев несколько минут он встал и уходя, оставил газету около урны, вдруг кто то захочет ее прочитать. И правда через несколько минут газету подобрал неприметно одетый человек и быстрым шагом покинул парк. Вечером этого же дня, неприметного молодого человека можно было увидеть в британской дипломатической миссии.

Еще через некоторое время знакомый нам англичанин, приятных манер, прочитал: «14 сентября, золото повезут под охраной по железной дороге в Картахену».

* * *

На рассвете 14 сентября 1936 года испанские карабинеры капитана Хулио Масегоса, следуя распоряжению республиканского правительства, прибыли в здание Банка Испании. Хранилища Банка вскрыли, словно ящик Пандоры, открыв доступ к манящему содержимому.

Двумя днями ранее Орлов обсудил с советским послом Марселем Розенбергом необходимость вывоза золотого запаса из Мадрида, убедив его, что Картахена — единственный подходящий вариант. В тот же день Розенберг представил Орлова Негрину, и тот поддержал идею перевозки золота.

В течение следующих нескольких дней всё золото, находившееся в хранилищах, было изъято, упаковано в деревянные ящики по шестьдесят пять — семьдесят пять килограммов каждый и под охраной карабинеров доставлено на центральную железнодорожную станцию Мадрида и оттуда его несколькими составами отправили в Картахену.

Выбор Картахены был продиктован её стратегическим расположением. Как важный морской порт, город обладал надёжными укреплениями и хорошими путями снабжения. Кроме того, удалённость от основных районов боевых действий позволяла безопасно эвакуировать золотой запас по морю за границу, если возникнет такая необходимость.

И самое главное — туда уже двигались советские транспорты.

Помещений арсенала не хватило, хотя туда и влезла основная часть из 10 000 ящиков. Вторую часть ящиков пришлось отправить на территорию пехотной дивизии, имеющей охраняемые склады и наконец заключительную часть, около 2000 ящиков разместили на территории танковой бригады, размещенной в тридцати километрах от Картахены, прямо около Лёхиного аэродрома Лос-Альказарес.

Однако в происходящем была и обратная сторона медали, такая концентрация золота в одном месте делала Картахену самым лакомым и напряженным местом всей Испании на ближайшее время.

15 сентября 1936 года. Мадрид

Министр финансов Хуан Негрин вошёл в кабинет к Ларго Кабальеро, который занимал пост премьер-министра Испанской республики. Оба выглядели очень обеспокоенными, напряжение так и витало в воздухе, ситуация на фронте становилась всё более критической.

— Мы теряем контроль, Франсиско. Если фронт прорвётся, золото окажется в руках мятежников. Мы не можем этого допустить, — начал Негрин, опустившись в кресло напротив Кабальеро.

— Ты предлагаешь отправить всё золото в Советский Союз? Это очень рискованный шаг, Хуан. Как это воспримет народ? — Кабальеро выглядел взволнованным, он встал и подошёл к окну, глядя в пустоту.

— Народ сейчас думает о выживании, а не о золоте. Если Франко захватит наши резервы, у нас не будет ни средств для продолжения войны, ни возможности получить поддержку извне, — Негрин говорил жёстко, почти с отчаянием в голосе.

— Советский Союз — наш единственный крупный поставщик оружия, — ответил Кабальеро, всё ещё стоя у окна. — Без их помощи мы долго не продержимся.

— Мы организуем срочную погрузку золота на советские пароходы. До Одессы морем русские справятся сами. Это наш шанс перебросить золото в безопасное место и получить от русских всё необходимое.

Кабальеро обернулся и вернулся к своему столу.

— Если мы не сделаем этого сейчас, у нас просто не будет средств на закупку боеприпасов и техники. Золото должно работать на нас, а не лежать в хранилищах, ожидая, пока его захватят мятежники, — Негрин продолжал давить на необходимость действовать немедленно.

— Хорошо, — сказал Кабальеро, взяв в руки карандаш и постукивая им по столу. — Пусть будет так. Перебрасывай золото. — сказал Кабальеро, приняв окончательное решение.

— Мы должны выиграть эту войну, Франсиско. И золото — наш единственный шанс, — заключил Негрин, вставая из кресла.

15 сентября 1936 года. Мадрид

Встретившись с Хуаном Негриным в очередной раз, Орлов преподнёс версию событий, которая явно была приукрашена в его собственных интересах:

— Товарищ министр финансов, — начал он с серьёзным видом. — По имеющимся сведениям, анархисты планируют перехватить русских водителей, которые перевозят в Картахене испанское золото. У нас есть данные, что они действуют по инструкциям Франко и намерены расстрелять всех. Это вызовет грандиозный скандал, после которого СССР прекратит все поставки.

Орлов говорил уверенно, подчёркивая каждое слово, чтобы убедить Негрина в том, что угроза реальна.

— Вы можете предпринять что-то? У вас ведь есть контакты среди анархистов, — с волнением спросил министр финансов Испанской республики.

— С ними бесполезно договариваться, — ответил Орлов, покачав головой. — Там нет единого центра контроля. Каждый действует сам по себе. Но можно попробовать обыграть ситуацию иначе. Сделать вид, что это иностранные государства забирают золото в счёт долгов, например объявить про Банк Англии. Пусть они думают, что золото направляется туда по официальным каналам.

Орлов говорил спокойно, словно предлагая логичный выход из ситуации, но это было лишь прикрытием для его собственных планов.

— Господин Орлов! Вы отлично говорите по-английски, и у вас есть доверенные лица. Я прошу вас оказать содействие, — с отчаянием проговорил Негрин. — Мы контролируем арсенал порта Картахены, там всего тысяча метров до парохода. Карабинеры оцепят район. Пехотинцы тоже смогут выставить охрану, но часть груза, которая находится около аэродрома, будет сложнее всего перевезти.

Негрин сделал паузу, затем добавил:

— Мы можем предоставить вам документы на вымышленное имя, чтобы вы могли выступать в качестве поверенного Банка Англии.

Орлов прикинулся колеблющимся:

— Ну, я не уверен, это очень опасно. Я постараюсь пойти вам навстречу и уговорить Москву дать мне добро, — сказал он, внутренне ликуя, добавил он с деланным сомнением.

— Хорошо, я пойду вам навстречу, организую транспорт и частную охрану, — улыбнулся Орлов, — что бы всё было достоверно. Орлов кивнул, скрывая довольную улыбку. Ситуация развивалась именно так, как он рассчитывал. Теперь у него были весомые козыри, которыми можно было блеснуть перед своими хозяевами и в Лондоне, и в Москве.

Однако у Орлова были свои планы. Он уже прикидывал, как использовать сложившуюся ситуацию, чтобы в последний момент, когда всё будет готово, кинуть вообще всех.

— Латинская Америка, — прекрасное место для жизни, — безбедной жизни, — тихо произнёс Орлов, как будто обращаясь к самому себе.

Его мысли уже уносились куда-то далеко, в тёплые края, где можно было прекрасно устроиться, забыв о холодной Москве и её страшных требованиях. Здесь, на фоне испанской гражданской войны, если всё сложится так, как он задумал, Латинская Америка могла стать его билетом в спокойное и обеспеченное будущее, подальше от игр больших держав.

18 сентября, ставка Франко в Саламанке

В кабинете Франсиско Франко царила напряжённость. Начальник разведки армии Хосе де Ламана вошёл и повинуясь жесту Франко сел напротив генерала. Было ощущение, что он и сидит по стойке смирно.Раздраженный Франко сразу перешёл к делу:

— Наши протесты игнорируют, — сказал Франко, постукивая пальцами по столу. — Франция и Англия отклоняют все претензии. Мы не можем позволить золоту уйти к большевикам. Это укрепит республиканцев.

Начальник разведки кивнул:

— Золото уже перевезли в Картахену. Республиканцы спешат.

— Значит, действуем немедленно, — произнёс Франко. — Есть план по перехвату?

— Всего отправлено более 500 тонн, несколько составов, — начал доклад разведчик, — Если мы планируем захватить всё золото, то я не вижу возможности что-то сделать без крупной войсковой операции, боюсь нужно будет пару свежих дивизий. Но можно попробовать съесть слона по частям. Или как минимум часть этого слона.

— Первая часть золота размещена в Арсенале Картахены прямо в порту. Не вижу возможности захватить малыми силами.

— Вторая часть на пехотных складах. Анархисты там ненадёжны, попробуем создать хаос среди солдат и захватить груз или его часть.

Информированность франкиста была поистине ошеломляюща.

— И последняя часть размещена около аэродрома. Над ней будем работать в первую очередь. Там примерно шестая — седьмая часть всего золота. У нас готовы несколько групп, начинаем заброску их в Картахену.

Франко прищурился:

— Приступайте. Постарайтесь не допустить погрузки на советский пароход. Я подключу моряков, но пока нет уверенности, что они смогут перехватить поставку, так что пусть диверсанты ударят по ключевым объектам. Если мы перехватим золото, это станет огромным пропагандистским успехом, да и финансы для победы нужны как никогда.

Разведчик встал, отдавая честь:

— Есть. Начнём немедленно.

Франко проводил его задумчивым взглядом, зная, как много зависит от этой операции.

20 сентября 1936. Мадрид

Александр Михайлович Орлов, при рождении названный Лейбой, скромный мальчик из ортодоксальной еврейской семьи города Бобруйске, а ныне один из двух официальных представителей НКВД по связям с министерством внутренних дел Испанской республики, качался на стуле, с наслаждением читал газету и гордился своей важностью и ловкостью.

На первой странице «Правды» партия верных ленинцев громила известных «гондурасских шпионов» Зиновьева и Каменева, а также иных «примкнувших к ним врагов народа». Первый московский процесс по поиску изменников Родины набирал обороты, раскручивая маховик репрессий.

И действительно, ему было чем гордиться.

Став доверенным лицом Николая Ежова, только что назначенного главой НКВД, Орлов оказался в самом центре действия. Ему довелось быть представленным самому Сталину и периодически получать от него прямые указания. Правда, эти задания редко годились для рассказов внукам в будущем: компрометация и исчезновения социалистических и анархистских лидеров, организация расстрелов членов антисталинской ПОУМ в Каталонии, убийства несогласных и запугивание сомневающихся. Это были грязные дела, о которых он предпочитал не задумываться слишком глубоко.

Но сегодняшняя телеграмма, пришедшая прямиком от Сталина, была прямо как бальзам на его сердце.

'Совершенно секретно. Орлову.

Немедленно организовать перевозку золота из Картахены в Советский Союз. Осуществить перевозку с максимальной скрытностью. Действовать быстро и решительно. Докладывать о ходе выполнения. И. Сталин.'

Она открывала Орлову любые двери и его возможности становились практически неограниченными.

Орлов оперативно отбил ответ:

'Совершенно секретно.

Москва, Сталину.

Приказ получил.

Организовал перевозку золота из Мадрида.

Все золото в арсенале Картахены.

Получил согласие испанского правительства на погрузку золота начиная с 22 октября.

Использую советские суда: КИМ, Курск, Нева и Волголес в порту Картахена.

Планирую выход судов в СССР 25 октября.

Поставил задачу морякам обеспечить безопасность перехода судов.

Получил 20 машин с водителями от танкистов с советскими водителями. 10 машин запросил у авиаторов. Жду.

Охрану груза до погрузки на корабль обеспечивают испанские карабинеры, ненадёжны.

Предпринимаю все меры для усиления охраны.

Принял меры по дезинформации противника и обеспечения скрытности операции.

Подробности в следующем сообщении.

Мадрид. Орлов.'

Потом он взял сегодняшнюю местную газету и быстро нацарапал несколько строчек на её полях. Закончив, он ухмыльнулся, явно довольный собой. Стороннему наблюдателю, если бы тот смог заглянуть ему через плечо, это показалось бы странным, надпись была сделана на английском языке. Орлов писал сокращениями и надеялся, что вряд ли кто-то здесь сможет понять её значение. Вечером, прогулявшись от в отеля «Палас», куда переехало советское представительство, он случайно уронил ее около одной из лавочек в парке, не сомневаясь, что ее скоро подберут.

Вернувшись, исключительно довольный собой, Орлов открыл бутылку вина и налил себе полный бокал. В голове крутились мысли о только что провернутом деле. Все заслуги он ловко приписал себе, а всю ответственность за возможные последствия перевесил на окружающих. Это было своего рода искусство, которым он владел в совершенстве.

Он сделал большой глоток вина, наслаждаясь его вкусом и ощущением собственного триумфа. «Ну не молодец ли я!» — с самодовольной усмешкой подумал Орлов, разглядывая тёмно-красную жидкость в бокале, словно любуясь отражением своего хитроумия и ловкости.

26 сентября 1936 года. Мадрид

По традиции, их отправили посетить политического руководителя посольства, чтобы встать на партийный учёт и прослушать политическую информацию — считай, свежие новости.

«Повысить политическую грамотность и революционную сознательность», — как выразился Лёха с привычной долей сарказма.

Недавно прибывший политический советник Иван Сергеевич Гальцев оказался энергичным и разговорчивым дивизионным комиссаром. К тому же, он в прошлом был лётчиком, пока судьба не переквалифицировала его в мастера разговорного жанра.

К счастью для Лёхи, разговор быстро свернул в сторону обсуждения возможностей республиканской авиации.

Узнав, что у Лёхи с Кузьмичем есть в распоряжении самолётик, Гальцев ловко и быстро их припахал.

И никакие отговорки Лёхи, что прямо надо срочно доставить пакеты в Картахену не сработали.

Лёха уже приглядывался к выходу, но Гальцев, как настоящий мастер охмурения, не дал ему вставить и слова.

— Товарищ Гальцев, у нас, понимаете, срочное задание, — всё же попытался вставить Лёха. — В Картахену надо срочно пакеты доставить. Прямо от товарища Орлова!

— В Картахену? — Гальцев прищурился и задумчиво кивнул. — Это, несомненно очень важно! Исключительно важно! Но разве может быть что-то важнее, чем борьба с фашизмом? — Он строго посмотрел на Лёху и тут же добавил: — Агитация — дело первостепенное!

Лёха раскрыл рот, чтобы снова возразить, но Гальцев уже тянулся к телефону.

— Алло, товарищ Кузнецов? Это Гальцев. Да, срочно нужен ваш экипаж на политический фронт. Нет-нет, тут без вариантов! Всего на один день! Спасибо вам за понимание!

Через минуту трубка была брошена, а Лёха с Кузьмичом только молча переглянулись.

— Ну вот и отлично, — довольно произнёс Гальцев. — Значит, завтра вылетаете. Листовки, товарищи, листовки! Это оружие, которое фашисты не смогут отбить!

Лёха тяжело вздохнул, глядя в потолок, а Кузьмич с обречённым видом пробормотал:

— Запроданы мы, Лёха. Всё, мы с тобой теперь агитаторы…

Так Лёха с Кузьмичом оказались запроданы на политический фронт борьбы с фашизмом.

Правда, совсем уж без политической накачки не обошлось, но она была, скажем, в терпимых пределах.

— Товарищи! — начал он с пафосом, который Лёху всегда раздражал, — Сегодня ночью вам поручается важная миссия. Вы должны разбросать агитационные листовки над позициями мятежников около Талаверы, ближайшей точки к Мадриду! Наша цель — сломить боевой дух мятежников и побудить их переходить на сторону республики!

Лёха с Кузьмичем скептически переглянулись.

«Ну вот, ещё одного идиота послала судьба», — грустно подумал Лёха.

Летать ночами, разбрасывая листовки и агитируя вшивых мятежников, Лёхе совсем не хотелось. Такая массовая работа «по площадям» его не прельщала. Если уж оставаться в Мадриде, то в его личных планах значился куда более индивидуальный подход — закрепить успех прошлой ночи и как следует «отжар… отагитировать» одну рыжую журналистку.

— Вы, товарищи, направляетесь на аэродром готовиться к вылету, — продолжал Гальцев. — А я поеду на передовую с нашей стороны, чтобы проводить работу на земле. Подготовлю республиканских добровольцев к приёму осознавших свои заблуждения мятежников. Ровно в час ночи мы зажжём два прожектора, чтобы осветить передний край мятежников!

— В репу им настучать сходу, сразу и осознают, и просветятся! — выдал Кузьмич с таким простодушием, что Лёха чуть не рассмеялся.

— Это не наш метод! — убеждённо ответил политический советник, пристально глядя на Кузьмича, словно тот только что предложил предать революцию, — Жду листовки точно в час ночи! Не опаздывайте!