Эпилог 2

Артур

Когда Луиза сказала мне, что беременна, я не поверил. Собственное сердце сжалось, а кровь перестала циркулировать по венам. Я не дышал. Я просто молчал.

Смотрел на неё, как на мираж, как будто мой мозг отказывается воспринимать новость, которую я всегда хотел, но боялся даже представить. В груди разом сжалось - от счастья и от ужаса. Я знал, через что мы прошли. Ужас прошлого, он никогда не сможет исчезнуть из моей памяти.

- Её насиловали несколько часов подряд...

- У Луизы остановилось сердце...

- Нужен донор... Срочно...

Разве можно такое забыть?! Разве после всего этого, можно рисковать жизнью любимого человека?!

Я не мог.

Потому что знал, что это может стоить ей жизни.

Но когда она сообщила о беременности, я не сдержал слёз. Плакал как мальчишка. От радости. От страха. От того, что, возможно, мне дан шанс, о котором я и мечтать не смел. Даже думать боялся.

Я не спрашивал, как, когда, где — просто обнял её. Прижал к себе и поцеловал в макушку.

Я буду сильным. Ради неё и наших детей. Я не позволю страху сломать меня. А смерти - забрать её.

- Мы справимся. Обещаю, - путаюсь в её волосы и дышу любимым ароматом.

Моя девочка. Такая сильная, такая добрая... Однажды небеса сжалились над нами. Я верю, что и в этот раз, всё будет хорошо.

С того дня я будто стал другим человеком. Следил за каждым её шагом. Контролировал питание, отдых, приёмы лекарств. Возил в больницу по малейшему поводу, сам разговаривал с врачами, консультировался с друзьями за границей. Я не мог себе позволить потерять её. Их. Кто бы ни прятался в её животе, он уже часть нашей жизни.

Я просыпался по ночам, чтобы проверить, как она спит. Укладывал подушки. Накрывал пледом. Уговаривал не нервничать, когда она читала медицинские статьи в три ночи и теребила руку. Сам себе противоречил - я боялся этой беременности, но был благодарен судьбе, что она у нас есть.

Сегодняшнее утро началось, как обычно. Звонок любимой, завтрак детям. Я делал это уже на механике. Потому что Лу, большую часть беременности провела в больнице. Дети остались на мне. Я не мог сплоховать. Не мог подвести её. Не после всего, что ей пришлось пережить.

Чувствовал ли я вину, за всё что случилось?!

Конечно. Огромную. Эта ноша казалась неподъемной. Но я нес её. За двоих. Луиза так и не вспомнила ничего. А я молился, чтобы этого никогда не произошло. Чтобы она не вспомнила, как стреляла в меня. Как выходила замуж. Как...

Горло сдавливает ком. Ни проглотить его. Ни выплюнуть.

- Варенье слишком сладкое, - Виктория, наша маленькая мадам, вытирала губы салфеткой, как взрослая.

Витя поднял глаза, посмотрел на сестру и продолжил сосредоточенно есть мясо. По глазам видел, как хотел её подколоть, но сдерживался. Наверное, потому что я рядом.

- Тебе тяжело угодить, процесса, - всё-таки сказал он.

Вика тихо буркнула что-то себе под нос, но брату не ответила. Они лёд и пламя. Такие разные.

- Клади себе обед в рюкзак, сынок, - говорю, допивая кофе, - И не забудь, что у тебя после уроков бассейн.

- А ты к маме поедешь? - вдруг спросила Вика. - Она говорила, что соскучилась.

Я кивнул, сжимая губы. Мои мысли уже были там, вместе с ней. Её голос в трубке был бодрым, но что-то внутри меня не давало покоя. Какой-то странный холод под кожей. Я уже привык тревожиться за неё, но сегодня… Сегодня это чувство было другим. Оно гнездилось где-то в животе и не отпускало.

Отвёз детей в школу. Всю дорогу у нас играла музыка. Вика звонко подпевала, а Витя, молча, смотрел в окно. Он не любит шум. Всегда сдержан и сосредоточен. Вика же, наоборот. Она любит суету, общение, внимание. В своем раннем возрасте, она уже ходит на три секции. Пение, танцы и, не типичный вид спорта для девочек, баскетбол. То, что она, разносторонняя личность, мы поняли уже давно. Всё что от нас требовалось давать ей шанс развиваться. Витя же занимался исключительно плаванием. Не распылялся. Сказал, что он обязательно станет олимпийским чемпионом. И знаете, я, почему в этом не сомневаюсь. У него уже есть кубки и награды в соревнованиях. А ему всего восемь лет.

После школы взял курс на работу. Обычно я включаю подкасты или звоню помощнику, но в этот раз ехал в тишине. Просто слушал мотор и дорогу. И собственное сердцебиение. Сегодня оно билось не так как всегда. Что-то гложило его. Давило непонятной тревогой. Когда доезжал до офиса, набрал Лу, не ответила. Резко развернулся и поехал в больницу.

- Мама, ты можешь забрать детей сегодня? Вику после уроков, а Витю - после плаванья, - говорю в трубку телефона.

- Конечно. Что-то случилось?

- Надеюсь, нет. Но я еду к Луизе. Просто хочу убедиться, что всё в порядке.

Мама не стала спрашивать лишнего. Она знала, что интуиция меня не подводит. Никогда.

Я вошёл в клинику буквально за минуту до того, как её повезли в операционную. Увидел бледную, но спокойную Луизу на каталке, в окружении врачей. Она смотрела в потолок и, казалось, не удивилась, увидев меня.

- Ты же не должен был быть здесь, - прошептала она.

- Но я всегда с тобой, - наклонился к ней и прижал её руку к своим губам. - И ты это знаешь.

Её глаза блеснули. И я почувствовал, как в груди стучит всё - сердце, нервы, молитвы.

- Обещай… если что…

- Ничего не будет, - прервал я. - Ты вернёшься ко мне. И к ним. Ты родишь нашего сына. И мы все будем дома.

Она улыбнулась. Искренне, по-настоящему, так, как улыбаются только женщины, у которых есть всё. Любовь. Вера. И жизнь внутри.

Я остался в коридоре, сжав кулаки. Закрыл глаза и только дышал. Снова и снова, как мантру, повторяя: "Пусть всё будет хорошо. Пусть всё будет хорошо. Пусть…"

Через час я услышал шаги. Алевтина Геннадиевна вышла из операционной с уставшими глазами, но с тёплой, искренней улыбкой.

- Поздравляю, Артур. У тебя сын. И жена - в порядке. Всё прошло идеально.

Я не сразу поверил. Заторможено смотрел на неё, но при этом внутри сканируя все свои чувства.

- Сын? Луиза… всё хорошо?

- Всё прекрасно. Мальчик - крепкий, доносила идеально. Ты можешь гордиться своей женой. Она - настоящий боец.

Я не смог удержаться. Прислонился к стене и закрыл лицо руками.

Я не потерял её. Не потерял! Слава Богу!

Слёзы снова катились по щекам. Но на этот раз - только от счастья.

Два месяца спустя

- Папа, моя очередь гулять с Давидом. Можешь положить его в коляску, мы погуляем на улице, - Вика стоит уже при наряде, и голова играть роль старшей сестры.

- Да, хорошо. Только недалеко от дома, а то он скоро проголодается.

Я передал ей малыша, аккуратно завернутого в плед с оленями, и она ловко, почти профессионально, опустила его в коляску, проверив ремешки и капюшон. Господи, ей всего восемь, а я уже вижу в ней ту женщину, которой она станет. Сильную, смелую, заботливую. Витя тем временем возился с ботинками, но всё время посматривал в сторону брата. Было в его взгляде что-то щемящее - гордость, недоумение, немного ревности, но и нежность, мужская, сдержанная.

- А мама когда вернётся? - вдруг спросила Вика, не глядя на меня, делая вид, что пристёгивает ремешок.

Я знал, что вопрос назревает давно. Дети терпели, не спрашивали, чувствовали, и переживали что что-то не так. Но сейчас настал тот момент, когда обойти его больше нельзя.

- Мама в больнице, - сказал я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё снова сжималось. - Проверяется, чтобы быть уверенной, что всё хорошо после родов.

- А почему нельзя дома провериться? - буркнула она, с привычной своей дотошностью.

- Потому что иногда лучше подстраховаться. Мама скоро вернётся, - я улыбнулся и провёл рукой по её волосам. - А пока у тебя есть важное дело - приглядывать за младшим братом.

Она кивнула серьёзно, как будто я передал ей секретный код активации суперсилы.

Когда дверь за ними закрылась, я оглядел пустой дом. Тихо. Очень. С появлением детей, такое случалось редко. Какое-то гулкое, жгучее послевкусие боли, пережитой тревоги и теперь уже - тёплого послевкусия облегчения.

Я достал телефон, открыл приложение ресторана и, не раздумывая, заказал всё, что жена любит. Ужин должен быть особенным. Лу вернулась домой около семи - уставшая, но сияющая. Всё было хорошо. Даже врачи сказали, что она восстановилась невероятно быстро. Как и в прошлый раз, она доказала всем, что нет ничего сильнее женщины, которая решила жить.

Когда она вошла в дом, я уже накрывал на стол. Вино, нежный салат с авокадо, паста с креветками, десерт - тирамису, который она любила. По комнате витал тёплый, уютный аромат дома - еды, свечей и чего-то нашего, личного. Она застыла в дверях кухни, будто не веря в происходящее.

- Артур… - голос чуть охрипший, глаза блестят. В каждом движении лёгкость.

Меня и раньше от неё штырило. А сейчас... Я как одурелый не могу налюбоваться ею. Всё люблю. И родинку в виде сердечка, и несколько растяжек, которые появились у неё во время беременности. Всё. И сегодня я намерен напомнить ей, что моя любовь бывает разная. Горячая, в том числе.

- Просто ужин, Лу, - сказал я тихо, подходя к ней. - Просто благодарю тебя. За всё. За Давида. За то, что ты - моя.

Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как напряжение этих месяцев с её плеч стекло прямо в мои руки. Я принял его. Всё. Без остатка. Пусть она отдыхает. Её время - жить. А я буду нести весь груз на себе. Всё проблемы и невзгоды. Лишь бы она улыбалась.

Мы ужинали долго. Не спеша. Время остановилось. Мы говорили о пустяках - секундах, секциях, зубах детей, новых подгузниках и чём-то ещё. Я смотрел, как её пальцы легко обвивают бокал. Как ресницы опускаются, когда она смеётся. Как всё это моё. И как я почти потерял это однажды.

Потом Лу пошла в душ, а я уложил детей спать. Дольше всего пришлось возиться с Давидом. Он возмущался, капризничал, пока я не дал ему бутылочку с едой. Приговорив её, он мгновенно уснул. Тем самым, давая родителям время побыть вдвоем.

Я ждал этой ночи с того самого дня, как врачи сказали: «Можно». Не потому что я скучал по сексу, хотя и это конечно тоже. Но больше всего я хотел почувствовать её снова. Всю. Без границ и страхов. Хотел прижать к себе и не отпускать. Хотел вновь доказать, что она - живая, целая, моя. Что между нами, как и раньше, нет никаких границ.

Когда я вошёл в спальню, Лу лежала на простынях, в тонкой шелковой ночной рубашке, а я медленно, будто впервые, скользнул рукой по её животу. Её тело всё такое же родное. Я целовал её медленно, сдержанно, как молитву. Не было спешки, не было дикости - только тихая, безумная нежность.

Я ласкал её до тех пор, пока она не задрожала, сжавшись в моих руках, как лепесток под дождём. Я вдыхал её запах, целовал шею, изгиб спины, бедро. Она стонала тихо... Такая родная!

Моя! Просто моя!

Мы занимались любовью долго. С остановками, с шепотом, с поцелуями и нежными толчками. Словно и не было многолетней близости раньше. Словно я впервые, снова, познал её тело. Снова вернулся в тот вечер, когда впервые встретил. Уже тогда она ослепила меня и свалила одновременно. Уже тогда я должен был её не отпускать. Но упустил. Благо, судьба пощадила, и вернула её мне.

Я чувствовал, как её тело снова доверяется мне. Как стираются границы. Как страх исчезает. И остаётся только она. Такая живая. Такая моя. Под кожей же у меня. Во мне полноценно.

Когда мы лежали, переплетённые, под одеялом, её пальцы рисовали на моей груди круги.

- Спасибо, - шепнула она в темноту.

- За что?

- За то, что не отпустил меня. Никогда.

Я прижал её крепче. Прошёлся губами по скуле, и прямо глядя в глаза, прошептал:

- И никогда не отпущу.

Ночь стояла тёплая. За окном, казалось, затих весь мир. А в нашей спальне дышала любовь. Тихо, глубоко, по-настоящему.

И всё было правильно. Всё - на своих местах. А главное - мы. Рядом друг с другом.

Счастливы!