Глава 7

Луиза

Теплые потоки воды, помогают расслабиться мышцам, но не помогают остудить голову.

И надо же, чтобы лучший друг Горского, зашёл в спортзал в тот момент, пока я тренировалась.

- Где ты взялась такая? Не припоминаю тебя, - слишком близко ко мне подходит. А я чувствую, как напрягается каждая мышца тела. Особенно мотылек на руке. Он словно оживает и пытается выпорхнуть из клетки, в которую я его посадила.

- А вот я тебя, отлично припоминаю, Дэвид Бенистер, - хочется ответить ему. Ведь именно в его доме была та вечеринка. Именно в его комнате, Артур Горский лишил меня девственности. И в ту ночь, когда Артур уснул, а я убегала из дома, я наткнулась на Бени. Так что да, я тебя отлично помню.

- А что, должен был? - поворачиваюсь к нему спиной, и быстрым шагом идут к своим вещам. Кофта скроет тату.

- Ты откуда и куда бежишь? - ловит он меня за руку, когда мимо пытаюсь пробежать. Он был пьян, но не настолько, чтобы не смог меня остановить. - Красивое тату, - успевают увидеть мотылька на моей руке. А я, ничего не ответив, вырываю руку и сбегаю по ступенькам. Этим я застаю его врасплох. Он, мне кажется, даже упал, но меня мало это волновало. Я хотела скрыться от всех. Боялась, что кто-то узнает, что произошло за дверью той комнаты. Потом конечно жалела, что сбежала. Но утром надеялась, что Артур хоть как-то отреагирует на меня. Или хотя бы поздоровается. Ну, уж явно не пройдет мимо, как будто я прозрачная.

- Я всех красавиц знаю в этом универе, - самодовольный индюк явно набивает себе цену.

- Потому что они все прошли через твою постель? - так и хочется спросить. Но я молчу, и уже успеваю застегнуть кофту. Мотылек спрятан, а с ним и тайна. Этого достаточно.

- Как зовут тебя? - не унимается он.

Скрывать имя не имеет смысла, всё равно скоро все будут знать, что я принимаю участие в Олимпиаде. Мне бы отдельный спортзал, где-то в глубине института. Туда где не ходят мажоры и их девушки. Где я смогу расслабиться и отдаться спорту и музыке полноценно. Но также повезти мне не может. Мне придется изощряться и искать способы скрывать себя настоящую, как можно дольше.

- Луиза Джеймс, - спокойно отвечаю, и, взяв свою сумку с вещами, собираюсь покинуть это место. Впереди у меня тяжёлая ночь.

- Да постой ты. Давай познакомимся ближе, - кричит мне в спину, но за мной не идёт. Не царское это дело, бегать за девушками. Обычно всё наоборот происходит. Но мне это только на руку. Потому что я, ничего не ответив, покидаю спортзал. А затем, и институт.

Остался час до начала смены. Кровать так и манит меня. Мне кажется, от неё даже вкусно пахнет. Но ложиться, нельзя. Пять минут, и мой уставший организм, вырубится. И тогда прощай зарплата и премия за сверхурочные.

Натянув на себя штаны и майку, иду на кухню, и завариваю двойной кофе. Сейчас с бодрюсь, и вперёд за деньгами. Они мне очень нужны. Карманы почти пусты.

- Готова мотылёк? - потягивается Нес, и садится рядом на стул. Хоть кто-то из нас выспался.

- Эх, завидую тебе белой завистью, - делаю глоток кофе, и устало потираю веки, - ужасно хочу полежать.

- Блин, я бы посоветовала тебе не идти на работу, но не могу. Сегодня куш, нельзя упускать шанс.

- Я знаю. Поэтому я тут, с этим дерьмом, - показываю на чашку с кофе, - с зарплаты скинемся на нормальных кофе. Этот пить невозможно.

- Да, только в этот раз, забираем его в комнату. А то снова вся общага угощаться будет.

- Ага. Ладно, поехали. Ещё марафет наводить.

- А поехали.

В клуб мы попадаем вовремя. В позднее время метро пустое, и не надо толпиться, чтобы попасть в вагон. Я даже двадцать минут дороги еду с закрытыми глазами. Ноги, руки с непривычки болят. Надо было не забрасывать ежедневные растяжки и пробежку. Но, когда спишь мало, хочется подольше поваляться в постели перед парами.

- Хай, Маркиза. Вам налить чего-то? - кричит бармен Ванессе.

- Не откажусь. А ты, Мотылёк, будешь что-то? - спрашивает меня.

- Нет, сегодня я пас. Стоит сейчас лизнуть алкоголь, и упаду без задних ног.

Маркиза и Мотылек наши псевдонимы. Понятное дело, никто не работает под собственным именем. Я очень боялась брать "Мотылек", но с другой стороны, с чего бы это?! Это псевдоним стриптизерши, у которой со мной, нет ничего общего.

Я занимаю своё место в гримёрке, и первым делом всовываю линзы в глаза, и парик на голову. Стандартная процедура, перед работой. Голубоглазая блондинка, превращается в рыжую стерву с зелёными глазами. Иногда я бываю кареглазой шатенкой. Но рыжей мне больше нравится. Огненная бестия, пленившая всех на своём пути.

- А ты сегодня какая Нес? - натирая блестками свои ноги, спрашиваю подругу.

- Я сегодня блондинка с голубыми глазами. В тебя превратилась, - смеётся.

- Главное, чтобы мы не оставались собой. А друг другом можем хоть каждый день быть. Ты какая по счету сегодня выступаешь?

- Третья. А ты? - отвечает подруга, и, поправив трусики и лифчик, голова выходить в зал.

- Я сразу за тобой. Ты иди, я сейчас.

Когда Ванесса уходит, я ещё раз осматриваю себя в зеркале, и обещаю Богу, что брошу это грязное дело, как только заработаю деньги или же найду отца. Прошу у Бога простить мои грехи, и не злится на родителей, что воспитали меня такой блудницей.

- Бла-бла-бла, - перекривляю я себя перед зеркалом. Натягиваю на ноги колготы сетку, обуваю туфли на огромном каблуке. Наверх футболка топ. Подмигиваю себе, и выхожу в зал.

Пока девчонки танцуют на сцене, мы танцуем в зале. Мужчины могут пожелать приват. А он, оплачивается в два раза больше. Я не люблю приваты, поэтому редко на них соглашаюсь. Обычно это извращуги, сразу после танца, покидают випку и бегут в туалет подрочить. Трогать им руками на привате нельзя. Сама могу сесть на него. Могу тереться об пах. Могу жопой перед самой мордой покрутить. Всё зависит от меня и танца, который я ему покажу.

Обычно, мне с этим просто. Так как я гимнастка, у меня в запасе много трюков и движений. И уж чем-то я точно удивлю клиента.

Начало вечера проходит обычно. Никаких ярких или запоминающихся событий. И когда приходит моя очередь покорять шест, я возвращаюсь в гардеробную. Поправляю макияж, и, сделав глубокий вдох, покидаю комнату, которую часто использую для прикрытия.

Аморальный вид заработка ломает меня, но не часто. По моим принципам, я не делаю ничего уж слишком страшного или противного. С клиентами я не сплю, а значит, это не проституция. Но, увы, для моих родителей, это грех. Большой и страшный. Благо, я девочка умная, и сказала родителям, что работаю официанткой в ночном кафе. Это был единственный вариант, остаться тут. Ложь во благо.

Когда начинает играть музыка, я превращаюсь в мотылька, и удаляю себя прежнюю. На сцену выходит горячая танцовщица, которая срывает шквал аплодисментов. И вот вроде всё как обычно. Крики, свист в мою сторону, летят денежные купюры. Но в груди щемит сердце. Так гулко стучит, заглушая даже музыку. Внешне ничего не изменилось, я всё также делаю механические движения, плавные, грациозные. Сажусь на шпагат, и делаю змейку вперёд. Изощрённо выгибаюсь, и демонстрирую всей публике свои упругие ягодицы.

Но вот волнение. Оно достигает пика. На позвонках влажная дорожка. Наслаждение от музыки исчезает, и весь зал тухнет. Яркий прожектор направляет на меня лучи, и слепит окончательно. Я не вижу зал, не вижу мужчин или парней, которые исследуют моё тело глазами. Но я чувствую его. Один единственный прожигающий взгляд, от которого тело покрывается холодом. Мурашки беспощадно щекочут голые участки кожи, и вызывают трепет. Тот, который я ни разу не чувствовала во время танца.

Это что-то новое. А точнее человек, имеющий талант прожигать насквозь. Яркие лучи продолжают ослеплять, но я уже ничего не замечаю. Прикрываю веки, и впервые позволяю телу, получить наслаждения от страстного танца. Сейчас я не для них танцую. Ни ради денег. Сейчас я соблазняю одного единственного зрителя, которого даже не знаю. Пусть смотрит. Пусть желает. Всё равно не получит.

Отдаюсь на максимум. Сегодня музыке повезло, она имеет меня на сцене, и я отдаюсь ей полноценно. Даже влага между ног собирается. В эти секунды понимаю, что уж слишком я возбуждена. Тело требует разрядки, которой давным-давно уже не было. Год? Наверное. Ну, или что-то в этом роде. Никто не смог затмить его. Того единственного, от которого всё моё сознание без ума. Того единственного, которого я хотела, но не получила.

И уж если я сегодня получу приглашение на приват от нового клиента, то буду знать, что всё-таки у меня получилось со сцены его зацепить.

Заканчиваю номер и на трясущих ногах возвращаюсь в гримёрку. У меня есть полчаса перед вечеринкой в випке. Смотрю в зеркало, и поражаюсь своим красным щекам. Смутилась? С чего бы это?! Неужто собственное возбуждение на сцене сыграло против меня?! Может, я просто не была готова впускать музыку в себя. Не готова была получать наслаждение на сцене. Это работа. Тут механика, не чувства должны действовать. Холодный разум и расчет.

Потому что если впустить чувства, можно не выдержать. Будет противно и мерзко танцевать для женатого мужчины, которые готов заплатить сверху ещё двести баксов, лишь бы я разрешила ему достать свой член и подрочить на меня. (Снова я все в доллары перевожу. Это привычка с первых дней в Лондоне. Я всё время сравнивала цены с собственной страной, и прикидывала, дорого ли это для меня). Мне даже делать ничего не надо, только танцевать, а он будет трогать свой член и кончать.

Если впустить чувства, можно навсегда разочароваться в мужчинах. Так, например, парень, который женился буквально несколько месяцев назад, ходит сюда, потому что ему не нравиться как выглядит его беременная жена. Слишком быстро она толстеет, отекает. У неё токсикоз, а его воротит от неё.

Как? Как мать вашу, его может отворачивать от собственной жены, если он её любит? Она же носит его ребенка. Ей нужна поддержка от мужа. А ему нужно красивое тело, для удовлетворения.

Если бы я впустила в работу чувства, я бы не смогла залезть на колени придурку, который ещё вчера трахал в этой випке другую стриптизершу. Секс не запрещен, если он, по взаимному согласию. Но ведь не все думают, что такая, как я, могу отказать. Для них все мы тут проститутки, которые за деньги готовы на всё. И когда я этому богатому кретину отказала, он вызвал менеджера, и требовал, чтобы он заставил меня отсосать ему. Тони, отпустил меня, и поговорил с тем придурком. Но разве его это остановило? Он вызывает меня каждую смену на вип танец. Думает, что я сломаюсь. А мне, разве что, нос ему сломать хочется.

Я делаю затяжку и выпускаю дым в чёрное небо. Сама уже давно сижу на черном выходе из клуба. Наваждение проходит, оставляя за собой лишь пепел разочарования. Всем нужно тело. А кому нужна душа?!

Ах, да. Богу. Только ему и нужна моя душа. Да и та, чистая. А моя, к сожалению, уже покрыта черными пятнами.

- Лу, пора. Время для вечеринки, - выглядывает Ванесса в дверном проеме. Я выбрасываю в урну недокуринную сигарету, и устало поднимаюсь. Ног уже не чувствую. А ведь ещё впереди два часа работы. Потом короткий сон и подъем на пары. Снова тренировка. И лишь вечером, я смогу увалиться в свою кровать и наконец-то поспать.

Снова поправляю волосы, прикид и идём с Ванессой в нужную випку. Сколько будет парней, не знаю. Но они заказали пять девчонок. Так помимо нас с Нес, будет ещё три.

До последнего смотрю в пол, и пытаюсь собраться. Надо всего лишь поднять голову, натянуть улыбку и отработать два часа.

Дверь за спиной хлопает, и я наконец-то поднимаю взгляд. Понадобилось десять секунд, и два коротких взгляда с Ванессой, чтобы понять, для кого мы сегодня танцуем. Ведь прямо перед нами сидят парни с нашего универа. Гребанная шайка Артура Горского и в частности он сам.