Глава 8

Луиза

Внутри меня закручивается торнадо. Тело покрывается ознобом. И такое чувство, что на меня вылили ведро дерьма. От меня несёт, выгляжу я ужасно и мерзко.

Его оценивающий взгляд проходится по моему телу. За те пара секунд, что я замираю в ступоре, он успевает меня рассмотреть.

Приказываю себе шевелиться. Надо двигаться, танцевать. Но я даже дышать не могу. Мой личный ад настал. Я, в роли ночного мотылька, перед парнем, в которого влюбилась с первого взгляда. Парень, который даже ночью не даёт покоя. До сих пор.

Наши взгляды, как одна стрела. Мы сцепились с обоих боков глазами, и друг друга дырявим. Благо на мне парик и линзы. Он никогда не узнает меня настоящую. Никогда.

Ладошки неприятно потеряют. Я все становлюсь мокрой. В голове возникает мысль бежать. Скрыться в закат, и бывай лихом Горский. И я уже намерена это сделать, но в последнюю секунду, Эмили останавливается напротив Артура, и наш зрительный контакт развивается.

Я жадно делаю вдох. Запускаю сердце по новой. Делаю первый шаг и наконец-то отрываю свои корни от пола.

- Сегодня обычный вечер! Это обычные клиенты, - повторяю себе как мантру. И начинаю двигаться. Луиза, просто танцуй. Это такая работа. Забудь о нем. Это не он. Это кто-то другой. Но разве разуму докажешь что-то, когда глаза нещадно находят его и показывают, что это он.

Тут. Рядом. Так близко, как не был все три года.

Один из мажоров хватает меня за руку и ближе тянет к себе. Больше не смотрю на Горского. Запрещаю себе. Всеми фибрами души, повторяю, что ненавижу. Вот только сердце гулко бьётся, сжимается от лживых слов, и кровоточит.

Сука, не забыла его. Глупая, деревенская дура, которая не научилась ничему за эти три года.

Тебя использовали, и выбросила за ненадобностью, а ты всё равно строишь воздушные замки. Бредишь им и течешь от желания, чтобы снова взял твоё тело.

На что ты готова, чтобы снова почувствовать его вкус? Может, минет, предложишь сделать?! Или просто станешь на колени перед ним, и ласковым голосом попросишь, чтобы трахнул.

Нет, ты будешь и дальше делать вид, что он нахрен тебе не интересен!

Отвлекаюсь от картины, где Эм натирает его ширинку своей задницей, и сосредотачиваюсь на мажоре. Танцую так, словно он бог. Словно он тот самый самец, которому я сегодня непременно дам. И он ведётся. Уже трахает меня глазами.

- Да, мой мальчик. Именно так, - подыгрываю я ему телом, но мысленно снова возвращаюсь к Горскому.

Нравится ему танец Эмили? Хочет ли он её трахнуть?! Трахнет ли?!

Эмили девчонка классная, но без принципов. Она за деньги, даст во все дыры, ещё и кайф от этого ловить будет.

- Бля, секс это лучшее, что придумал дьявол. А моя работа, это лучшее, что подкинула мне судьба. И удовольствие приносят, и деньги за это платят, - однажды сказала она мне.

Что ж, говорить ей, об обратном, не имеет смысла. Ей нравится, зачем вставлять свои пять копеек, и давать советы.

- Как тебя зовут? - возвращает в реальность голос пьяного мажора. Это он меня спрашивает?! Бля, меня.

- Мотылёк, - томно выдыхаю.

- Ммм, рыжий мотылек, это шикарно. Хочешь выпить?

- Спасибо не пью на работе.

- А после работы? Хочешь, поедем ко мне? - говорит он нагло. Что ж, некоторые люди не понимают, что не все на свете бросаются на пафосных мажоров в брендовых часах. Не весь мир склонен считать их афигенными.

- Спасибо, но нет.

- Почему? Я хорошо заплачу, - кладет он руку мне на грудь.

- Я не разрешала трогать, - слезаю с его колен, и теперь танцую стоя.

- Арчи, давай девчонками поменяемся, - поворачивает он голову в сторону Горского, - мне твоя больше понравилась.

- Да похрен, - отвечает Артур, - иди милая к нему, - это уже звучит для Эмилии. Я же хочу сквозь землю провалиться. Клянусь, сейчас ад показался мне приятнее, чем колени Горского, по которым он стучит ладошкой. Словно собачку к себе призывает.

Не могу. Не вывезу. Громко сглатываю ком, который застрял в горле, и резким движением разворачиваюсь и несусь к двери. Мне даже удаётся выбежать из випки, и пробежать половину элитного коридора. За стенами которого, есть красные комнаты.

Меня резко останавливают. Один рывок, и я лечу на шаг назад. Грубо врезаюсь в мужские плечи. Дыхание моё учащается, а через несколько секунд, просто останавливается.

- Я не разрешал тебе уходить, - грубо говорит, и сжимает свою руку на моей шее. Не душит, не делает больно. Лишь показывает, кто тут главный. Нарочно мнимый контроль внушает.

- А мне не нужно разрешение, чтобы уйти, - прерывисто говорю. Спина в местах соприкосновения с его одеждой - горит. Поднимаю руку и хочу убрать его ладонь от моей шеи, но когда кожа к коже касается, меня жутко трясти начинает. Пожар внутри достигает катастрофических размеров. Он ничего не делает, но я всё равно умудряюсь сгореть дотла.

- А как же проплаченая вечеринка? - не унимается он. - Парней пять, девушек четыре теперь.

- Сейчас придет пятая. Не переживай ты так. Голодным не останешься, - злобно отвечаю. И вот тут рука его сильнее сжимается, и, сделав несколько шагов, он прижимает меня к стене.

- Я другую не хочу. Ты пришла, ты и танцуй. Для меня.

- Нет, - слишком резко отвечаю. Внутренняя паника достигает всемирных масштабов. Так сильно штормит, что каждый нерв дёргается. А сердце в странном ритме, отдавая кульбиты через раз. Удар, три - тишина. Удар, три - тишина.

Боже...

- С чего это?

Вторая ладонь ложится на мои ягодицы, а потом резко на живот перемещается. Да что он позволяет себе? У нас нельзя так вести себя. Без разрешения не трогают, это правило знает каждый. Скажи ему Луиза. Скажи.

- Ты мне не нравишься, - зачем-то вру я. Наверное, хочется зацепить его эго. Хочется причинить какой-то вред или боль. Вот только слова, какой-то там себе стриптизерши вряд ли хоть как-то на него повлияют.

- А разве твоя профессия не принуждает к тому, чтобы тебе все нравились? Деньги ведь не имеют запаха... - его наглый язык проходится по венке на моей шее. Да, что происходит? Уберите его от меня. Тело, предатель, молниеносно реагирует. Скручивает в тугой узел мою выдержку и волю. Надо бежать. Как такое произошло? Почему мы встретились?

Резкий разворот и глаза в глаза. Снова смотрит, сканирует, изучает.

- Горский, да что тебе надо? - кричит подсознание, но глаза, не отвожу. Дрожу, как и прежде. Дышу тяжело. Ещё и руки перед собой выставляю, как барьер ставлю. Но к груди его не касаюсь. Не хочу, чтобы бомбануло. Потому что если взорвется, то не пощадит. Не знаю, как его, но меня на лохмотья покромсает.

- Давно у тебя это тату? - пристреливает на месте. Бля, нет. Он не мог узнать меня по тату. Это глупость.

- Год назад сделала, - на всякий случай вру я.

- Почему мотылёк?

- Слушай, а не пошел бы ты нахер, - собираю все силы, и пытаюсь прервать этот нелепый диалог. Меньше всего мне сейчас надо, чтобы меня раскрыли. На носу стипендия и выступление, и поэтому даже ты не взлетаешь на этом фоне.

- Ладно, лети мотылёк. Но не забудь прислать на своё место другую. Только давай не такую строптивую как ты. Люблю покладистых, - пальцы вверх поднимает, и на губы кладет. Я же сжимаю зубы цепко, и держусь из последних сил. К уху наклоняется и дьявольски шепчет, - такую чтобы отсосала, молча, а не королеву из себя строила.

Резко отталкиваю его, и даже прикладываюсь рукой к щеке. Пощечина выходит звонкая. В секунду понимаю, что совершила ошибку. Если он пожалуется, меня уволят. Но уже поздно, дело сделано. И не дав ему опомниться, срываюсь и бегу прочь.

В глазах слезы. Дурочка Луиза, вернулась на три года назад. От близости его и запаха, снова повело. Говорят, можно вытянуть человека из деревни, но вот деревню из человека - нет.

Вот и я, три года тут прожила, а осталась на уровне тупорылой деревенщины. Ведомая чувствами и не слушающая разум.

С работы я трусливо сбежала. Менеджеру сказала, что пошли месячные и меня постоянно тошнит. Да, меня отпустили, но я осталась без денег. Более того в минус ушла. Ладно, об этом подумаю потом. А пока еду в пустом метро, голову на колени опускаю, и просматриваю всплывшую картину.

Артур и Лиса в випке. Он врывается в её рот, а она сосет как одурелая. Он попросил давалку позвать, я выполнила просьбу. Сразу же рассказала Стеле, чего от неё хочет клиент, и где её ждут. Та на радостях, неслась со всех ног. И куш мой получит, и красавчик в придачу достанется.

По щеке побежали слезы. Да, он именно такой, как о нем говорят. Безжалостный, не щадящий ничьих чувств. Картинка трехлетней давности, ещё дальше уплыла. Не было милого, доброго, заботливого... Такого, каким он сразу мне показался.

Любовь слепа и наивна. Именно такой я была три года назад. Вот только время прошло, а я так и не вынесла, из всего этого, урок.

Артур Горский мудак и кретин. Так почему же сердце ничего из этого не слышит?