Глава 38

— Адриан, ты настоящий придурок, чуть не убил меня, — грубо проговорила я, садясь на земле поудобнее. Вставать как то не особо хотелось. Меня пугал вид гневного и спокойного бородача больше, чем другие преступники.

— Прости, Яночка, я не хотел. Так для дела надо было, — странно улыбнулся он и подошел ко мне ближе. Сел на корточки перед моим лицом.

Его запах, такой мужской и знакомый, заставил затрепетать ноздри.

А шальная улыбка психически нездорового человека пугала до дрожи под коленками.

Ад протянул руку к моему лицу. Нежно погладил по щеке, взял за подбородок. Надавил большим пальцем на сомкнутые губы. Одержимо следил за своими действиями. Я снова всхлипнула от его нежности.

Пожалуй, я такая дура, что уже была готова простить ему обман и наличие жены. Я ведь так за ним соскучилась…

Секунда и Адриан чуть отклонился и со всей силы ударил меня по лицу. Затрещина была такая сильная, что меня снова откинуло в грязь, а в голове зашумело. Обида. Унижение. Забытые чувства всколыхнулись в груди.

— Скотина! Подонок, — всхлипывала я, прижимая ладонь к опухшей щеке.

Адриан, как ни в чем не бывало встал с корточек. Разогнулся и не глядя в мою сторону чуть отошел.

— Кир, шлюху за город. Ублюдков в пыточную, — ровным голосом скомандовал мой палач.

Стоило объясниться с Адрианом. Закричать, молить его о пощаде. Но в его глазах я прочитала немой протест. Он как фанатичный инквизитор вынес ведьме приговор о сожженнии. И я буду последним человеком на планете, которого он выслушает.

После его оплеухи я уже не сомневалась, что мой бородач умер тогда перед камерой, когда заклятый враг лапал меня.

Ливингстон снова стал демоном. Адом…

***

Меня приволокли в незнакомый дом в лесу. Протащили, как мешок с костями по лестнице и впихнули в комнату. Приковали наручниками к батарее. Всю эту жестокость выполняли незнакомые мне люди.

Адриан с Киром уехали на другой машине.

От осознания бесчеловечной лютой ярости, с которой Ад обрек меня на унижения и боль становилось совсем тоскливо.

Я сидела, как животное. Прикованная цепями наручников к металлическим трубам. Грязная и голодная. Сколько мне предстоит просидеть так в одиночестве, я не знала.

Но предчувствие подсказывало, что очень долго.

За окном было темно. Руки затекли и опухли под жестким металлом колец. Запястья так ныли и кости в локтях так ломило, что я даже не думала о том, что у меня нет элементарно возможности сходить в туалет.

Я терпела из последних сил.

Хотя если вспомнить наше романтичное знакомство с Адом в лесу, когда я обрыгалась от его члена, то, впринципи, обписяться, не будет чем то сверхестественным.

Размышляя над своей плачевной участью, я услышала, как приехала машина.

Привстала и выглянула в окно.

Адриан спокойно вышел из авто. За ним последовало несколько мужчин и…женщин.

Сердце упало в пятки, когда я разглядела, как одна нимфа в прозрачном платье обняла моего бородача.

Судя по шумным разговорам и смеху, все отмечали успешно проведенную операцию. А приглашенные женщины должны были развлекать ублюдков.

Мои зубы сами собой заскрипели. Мне стало так больно и обидно, что я начала задыхаться. Хватала воздух, но он не проходил в легкие, застревал в горле.

Значит, вот как он решил со мной поступить!

Пировать и развлекаться, пока я, как собака сижу на цепи, запертая в комнате! И за что?!

За то что меня насильно выкрали от него. Шантажировали и заставили наговорить на видео требования бандитов?!

Ведь все остальное это фейк. Неправда. Ничего у меня с Елесеевым не было!

Зато бородатый дьявол забыл упомянуть о своей любви к жене. Которую он сейчас будет всем доказывать с блядями!

Может в семье Ливингстона — это норма?! Свободные отношения и вся фигня.

Это я слишком нормальная и верная попала в логово к психам?!…

***

За меня забыли!

Я тихо скулила и терпела из последних сил.

Прошел не первый час после возвращения Ада. Снизу из холла доносилась громкая музыка и смех. Потом я услышала приближающиеся шаги по лестнице. Пьяный женский хохот.

Я утерла кулаком слезы, что не прекращали литься несколько часов подряд и никак неиссякали. Притихла.

Понадеялась, что подонок вспомнит о несчастной пленнице и отпустит меня хотя бы в ванную.

Но я снова ошиблась.

Соседняя дверь с грохотом открылась-закрылась. А через минут десять до меня начали доноситься звуки секса.

Адриан через стенку трахал телку или двух…

Вообще не смущался моего присутствия. А может специально указывал мне место бесправной пленницы.

Я зажимала уши руками и снова скулила.

Бляха! Как же больно.

Будто мою плоть режут тупым ножом без анестезии.

Сильно кромсают, и не брезгуют протыкать сердце.

Вакханалия в соседней спальне длилась долго. Это точно был ненасытный Ад, и девок точно было две.

Потому что разные женские голоса в приступах оргазма выкрикивали его имя.

Я умерла в ту ночь безвозвратно. Если новость про мифическую жену подкосила мое душевное состояние, то измена с проститутками разбила меня окончательно.

Никогда я не прощу ему этого! Никогда не позволю больше прикоснуться ко мне грязными руками. Лучше умру, чем дам доступ к своему телу этому ублюдку.

Всхлипы и стоны затихли, когда за окном брезжил рассвет. Мои веки так опухли и руки онемели, что я находилась в полуобморочном состоянии. И все равно в глубине души клокотала ненависть и злоба.

К своему счастью, я смогла отключиться.

В бессознательном состоянии перенести весь этот ужас оказалось легче.

Вот же я наивная. Поверила, когда Адриан так нежно гладил мое лицо, в его любовь. Может и хорошо, что треснул меня затем. Теперь можно точно не обольщаться по поводу его чувств.

Даже в забытье мне казалось, что я ощущаю его запах и сильные руки на моем теле. Его нежность.

Странно противоречивые чувства съедали меня. Ревность продолжала бередить мое сердце.

Вода полилась на меня, и я вздрогнула. Сразу распахнула глаза.

Адриан стоял передо мной в одних спортивных штанах и с презрением рассматривал мое грязное тело в разодранном сарафане.

Я поежилась от острого взгляда черных глаз.

— Ненавижу, подонок, не смей меня касаться, — прошипела я сквозь зубы и отползла к краю ванной, в которую он меня бесцеремонно впихнул.

— Не обольщайся Яночка. После Елесеева драть тебя я даже своим псам не доверю, — усмехнулось чудовище в косматую бороду, — Тем более что более красивых и умелых женщин предостаточно, — добавил он довольно.

Я сжала зубы. Конечно, он ко мне пришел уже сытый. Натрахавшийся. Я ему уже ни к чему…

— Что ты хочешь от меня, ублюдок? — тихо спросила я, чувствуя, что меня мутит от голода и изнеможения.

Адриан сел на закрытый унитаз и закинул ногу на ногу. Таким небрежным вальяжным жестом хозяина положения.

— Я пока не решил. Сначала думал тебя замочить. Но легкая смерть это слишком банально и просто для предательницы. Затем я решил отдать тебя на потеху своим мужикам, — он хмыкнул, разглядывая мои выпученные в страхе глаза, — Не поверишь, все отказались! Я даже у дворников и садовников спросил, не хотят ли они потоптать тебя. Рассказал им какая ты послушная. Что и заглотишь если надо, и задницу подставишь. Даже так не уговорил. Все, как один, твердят, что блядь Елесеева хуже старой шмары из борделя. Теперь я на распутье… Куда применить твои таланты, если они никому не нужны!

Сначала во мне проснулся праведный гнев. Мне хотелось убить этого конченного ублюдка, в которого я до сих пор была безнадежно влюбленна.

Но после его слов, мне вдруг стало все равно. Полная апатия и равнодушие.

Наша перепалка принесет этому демону только радость. Также как и мои слезы и мольбы. Все будет мимо. До Адриана не достучаться, сейчас он самый настоящий мрачный Ад.

— Молчишь? — задумчиво протянул гад, — Ладно, приведи себя в более менее приличный вид. Тебе еще предстоит кое что рассказать Киру, а я не хочу, чтоб мой начальник охраны блеванул от твоего мерзкого потрепанного вида.

И, не оборачиваясь встал с унитаза. Будто ему даже смотреть на меня противно!

Чудовище встал и вышел из ванной.

А я вдруг поняла, что больше не могу плакать.

Высохла.

После этой ночи, криков шлюх под Адрианом, я вдруг осознала, что из моей любви к нему родилась такая крепкая и устойчивая ненависть, словно я теперь вся из нее состою. До кончиков пальцев и волос.

Если я думала, что чувствую что то подобное к нему после насилия, то я ошибалась.

Истинная испепелеяющая злость клокотала во мне именно сейчас.

Не прощу. Никогда.

И объясняться больше не собираюсь. Оправдываться. Молить о пощаде. Насрать на Ливингстона и его мнение обо мне.

Отныне для меня этот ублюдок умер.

Спасибо за отзывы и лайки. Пишите, все читаю. Спасибо. Ваша Анна Штогрина❤