Глава седьмая

Захожу в комнату, бросаю рюкзак на кресло.

– Ну, как она? – мама отрывается от прочтения книги.

– Все хорошо, не просыпалась. Что ты так волнуешься?

– Не знаю, я к ней так быстро привязалась.

Села на кресло и дождалась пробуждения Ани.

Когда она проснулась, улыбаясь, сказала:

– Я так долго давно не спала.

– Почему?

– Боялась засыпать, вдруг пришел бы Бабайка.

Весь день провела с Аней, учила ее читать, погуляли во дворе, иногда нам попадалось злая Вероника, она только недовольно морщилась.

На ночь, пришлось уложить Аню в её комнате, я не хотела, мама уговорила.

– Не дело, когда ребёнок спит в чужой кровати. Она большая, у неё есть своя комната

Утром проснулась от яркого света, за ночь выпал снег, всё преобразилось, он слепил глаза, все кругом преобразилось, непривычная для меня картина.

В мою комнату врывается весёлая Аня, прыгает на кровати.

– Снег! Ура! Пошли, поиграем в снежки?

– Тише ты, неугомонная, маму разбудишь.

– А я уже не сплю, – говорит мама. – И одной наглой девочке несдобровать.

Она роняет Аню на кровать, щекочет, приговаривая: вот тебе, маленькая хулиганка. Анин смех развивается по комнате, как звон колокольчика.

– Все! Не буду больше! – хочет она. – Прекратите, тётя Света.

– Так! Позавтракаем, научишь меня играть в снежки? – говорю Анюте.

– Да! – радостно кричит она, поднимая руки вверх.

После завтрака, выходим во двор, вдыхаю морозный, свежий воздух, иду вперед. Получаю удар снежком, он разлетается и попадает за шиворот.

– А! – кричу и оборачиваюсь.

– Вот так мы играем в снежки. – невозмутимо говорит Аня, нагибается, делает комок из снега, и кидает в меня, попадая прямо в грудь.

– Ах, так! – делаю комок и кидаю в ответ. Начинается перестрелка снежками, даже мама была вовлечена в этот бой.

– Не попала! – кричу и показываю язык Ане.

– А! – возмущенно кричат Аня и бросает ещё один, уворачиваюсь, слышу сильный визг.

Аня попала прямо в лицо Веронике, многослойной макияж в тот же момент поплыл чёрными разводами по щекам, накладные ресницы наполовину отклеились.

Смеюсь, хватаясь за живот.

Вероника быстро бежит вперёд, хватает Аню за шею, поднимает вверх, прижимая к дереву. Аня побледнела, испуганно смотрит на неё, хватается руками, пытаясь содрать пальцы Вероники, трясёт ножками, пинается.

– Ты умрешь сейчас, маленькая дрянь! – злобно шипит Вероника. Я сверну твою куриную шею!

Подлетаю, одной рукой подхватила Аню за талию, другой: ломаю пальцы Вероники, она орёт, пятится, в прыжке оборачивается в волчицу,

Подпрыгиваю, на лету оборачиваюсь, моя одежда разлетается на куски, прямо в воздухе атакую её.

Наше рычание, грозное клацанье зубами напугали мою малышку, она уткнулась маме в юбку.

Меня сейчас ничего не остановит, достала эта дрянь!

Вгрызаюсь в неё, она успевает тяпнуть меня за бок, но меня не волнует эта боль, меня обуяла яркость.

Как она посмела нападать на беззащитного ребенка?

– Амелия, прекрати! – кричит мама. Я не слушаюсь, порву её и всё! Мной правят инстинкты: защитить своего ребенка любой ценой!

– Амелия, стой! – кричит Артём.

Я схватила её за горло, придавила к земле, чувствовала её страх, слышала, как бешено колотится в ней сердце, так же, как в груди Анечки. Она тоже боялась!

Во двор заезжает чёрная машина представительского класса.

Меня ничего не волнует, только горло этой заразы в моей пасти.

«Пощади!» – Взмолилась она, по густой серой шерсти бежит слеза, Вероника понимает, что ей пришёл конец.

«Сейчас ты умрёшь!» – Рычу. – «Я обещала тебе, что убью, если ты будешь нападать на девочку? Говорила?»

Сжимаю её шею в пасти, из неё, тонкой струйкой полилась кровь, чувствую привкус железа во рту.

«Говорила! прости, я больше не буду!» Она скулит, но моё сердце не трогают ни её крокодиловы слёзы, ни мольбы о прощении.

С ног меня сбивает Артём. Не в этот раз, я слишком злая, чтобы он смог меня остановить. Брыкаюсь ногами, откидываю его в сторону. Артём летит, ударяется о дерево, трясёт головой, пытаясь прийти в себя.

Догоняю. Мне жалко, что он пострадал, просто попал под горячую руку, точнее лапу.

Больше всего меня сейчас волнует убегающая Вероника. Её лапа повреждена, она прихрамывает, скулит, уже взобралась на ступеньку лестницы, ведущую в дом.

Догоняю, зубами дергаю Веронику за лапу, подтягиваю к себе, она скребёт передними, жалобно поскуливает, прижимает уши к голове, навалившись на неё, впиваюсь зубами.

Боковым зрением вижу, как в мою сторону бежит огромный, чёрный волк. Я его не знаю. Он скидывает меня, рычит так, что закладывает уши.

Дерёмся, у меня даже получилось завалить его, но волк быстро исправился, перевернулся и теперь я оказалась под ним. Его огромные белые зубы впиваются мне в шею.

«Кто ты?» Спрашивает он. – «Хочу знать имя твари, посмевшей нападать на мою фаворитку!»

«Амелия. Ну, здравствуй, «папочка», вот и познакомились, наконец.»

Я готова умереть, не считаю, что неправильно поступила. Если бы у меня был шанс отмотать время назад, сделать выбор, я снова бы поступила так же, только действовала бы быстрее, не рассусоливала с этой сволочью, Вероникой, просто перегрызла глотку и всё.

Жаль только Анечку, кто теперь о ней позаботится, кто защитит?

Он отпускает меня, недоверчиво смотрит.

«Что уставился? Добивать будешь? Или нет? Только ты учти, если не приструнишь свою суку, и она опять тронет Аню, я её порву, и буду делать это очень медленно.»

«Что?! Она обижала Анечку?»

«Да. Можешь спросить у Артёма или у мамы.»

«А кто твоя мама? «

«Светлана, но вряд ли ты вспомнишь, сколько их у тебя перебывало? Меньше тысячи?»

«Света? Это невозможно! Человек не может родить оборотня! Подожди.»

Он оборачивается.

Стоит абсолютно голый, смотрит на маму, она краснеет, опускает глаза.

Его нисколько не смущает нагота, скрестив руки, наклонив голову набок, рассматривает меня, а я его.

Ничего такой папочка, я его видела по телевизору, но вживую Виктор совсем другой. Более брутальный что ли. Чёрные волосы слегка вьются, волевой подбородок, нос с легкой горбинкой, тело подтянутое, мускулистое. Новая строка.

– Дочка, значит? Ну-ну, – состроила гримасу, отвернулась, пошла к маме.

Вероника уже переоделась, прижимает перебинтованную руку к груди, идёт мимо меня с блаженной улыбкой. Поравнявшись со мной, шепчет сквозь зубы:

– Ну, всё, тебе хана, сука!

Клацнула возле её уха зубами, она испуганно отскочила в сторону.

– Сумасшедшая! – сзади услышала раскатистый смех папочки.

Подошла к маме, подмигнув, кивнула себе на спину. Это у нас было был такой знак, что мне нужна одежда.

Мама ушла, я легла на землю, уткнулась носом в лапы. Ко мне подошла Аня, обняла своими маленькими ручками и прошептала на ухо: «Спасибо».

Она забралась ко мне на шею, лежала, почесывая меня за ухом, от ласки, мое ухо подергивалось.

Как же хорошо! А когда она стала чесать шею, я откровенно кайфовала.

– Нравится?

Конечно! Закатила от удовольствия глаза, услышала рядом запах отца, приподняла голову.

– Ну что, как ты, Анечка? – предупреждающе зарычала на него.

– Тихо ты! Никто ее не обижает.

Вернулась мама, принесла одежду. Спрятавшись за дом, переоделась, когда вышла, услышала разговор Виктора и мамы.

– Значит, ты мало того, что сбежала, так ещё и дочку от меня скрыла?

– Это не твоя дочь, я пошутила. Можем мы вернуться домой? – отец схватил её за локоть, притянул к себе и злобно шептал сквозь зубы:

– Кто у тебя был после меня? Отвечай! – я подбежала, вырвала маму из его рук, задвинула за себя.

– Не смей ее трогать! Прибью! Теперь её есть, кому защитить! Мы уходим и Анечку забираем с собой.

– Куда?

– В Грецию, домой, на один из островов, на какой, не скажу.

– Значит, вот куда ты сбежала? – обращается он к маме. – Чёрт! Я полмира обыскал. Ты же говорила, что в Испанию хочешь уехать?

– Ты искал меня? – мама удивлена, похоже, она не ожидала такого от отца.

– Да! Грёбаных девятнадцать лет!

– Милый, – к нам подошла Вероника, повисла на его шее. Похоже, рука у неё уже зажила. Как жаль. – Я так скучала, – он поцеловал ее в щеку, а сам смотрел на реакцию мамы.

Я видела, какая была боль в глазах мамы. Сволочь какая! Специально провоцирует ее.

– Надеюсь, ты поможешь с документами для Ани?

– Она никуда не едет! – он отодвигает Веронику. – И ты со Светланой тоже!

– Кто, интересно, мне запретит? – ухмыльнулась. – Ты что ли?

– Я альфа! Да, я могу это сделать.

– Ты не мой альфа! Ты всего лишь человек, у которого слишком быстрые головастики.

Подняла Аню на руки и пошла в дом.

– Он искал меня, Амелия. Искал, понимаешь? – упавшим голосом говорила мама.

– Мам, перестань. Не строй иллюзий. Может, он еще не наигрался с тобой? – мама, похоже, совсем меня не слышала.

– Он стал ещё красивее, ему очень идёт борода. А я постарела, – печально закончила она, разглядывая свои руки.

– Перестань. Ты отлично выглядишь. Пойдём собирать вещи, если он не отпустит меня, я выкраду Аню и…

– Тетя Амелия, но я не хочу уезжать. Я люблю дядю Витю, – тихо прошептала Аня.

Такого поворота, я не ожидала. Правда, я ведь не спросила её, чего она хочет, всё сама за неё решила.

– Анюта, привет, – к нам подошел Виктор, наконец-то одетый. – Пойдёшь ко мне на руки? – она обняла его за шею, перебралась к нему. Почувствовала ревность.

– Скучала?

– Да, дядя Витя. Очень! А мы с Амелией в снежки играли, пока я в Веронику не попала.

– И что она?

– Толкнула меня, – Виктору скрипел зубами. – Амелия так быстро превращается! Вероника напала, а она как прыгнет… Так здорово! Я тоже так хочу научиться.

– Научишься, обязательно, – сказал Виктор, поцеловал ее в шею.

– Артём, – обернулся он, – посмотри за Аней. А мне нужно поговорить с нашими гостями.

– Конечно, – он отпустил её на пол. – Пошли, ты мне своих кукол покажешь? – Артём присел на корточки перед Аней, улыбнулся ей.

– Да? – она радостно захлопала ладоши. – Пошли.

– А вы идете со мной. – Виктор подхватил меня под одну руку, маму под другую, повел в свой кабинет.

– Я сама могу идти! – возмущалась я, пытаясь вырвать захваченную конечность.

– Света, а почему наша дочь такая невоспитанная, неучтивая? Разве можно так с отцом разговаривать?

– Ну, что ты хочешь? Ей достались твои гены. – Я закатила глаза, не хочу иметь ничего общего с ним, даже гены.

– Ну, отец ты номинальный, просто биологический. Растила меня мама, – добавила я.

Мы пришли в кабинет, он сел на кресло, сделал нам знак, чтобы мы тоже садились.

– Рассказывай, Света, какого хера?

– Что?

– Какого хрена ты сбежала? Почему не сообщила мне о ребёнке?

– Я что, по–твоему, должна была ждать, когда ты обойдёшь всех своих фавориток?

– Когда я был с тобой, у меня больше никого не было!

– До поры до времени.

– Хорошо, думай, как хочешь. Почему про Амелию не рассказала?

– Чтобы ты ее у меня забрал? Я же помню, как ты был одержим идеей потомства.

– Ясно. Почему вернулись?

– Мне нужна была помощь, но я уже сама всё решила. – Встряла я в эту «милую» беседу.

– С кем проблема? – спросил отец.

– С Майклом Верде. – ответила мама.

– Мама! Кто тебя за язык тянул? Всё же разрешилось хорошо.

– Значит, этот маленький молокосос ещё и сюда влез.

– Вы знакомы? – спросила отца.

– Да. Я, как раз вернулся оттуда, совершил набег на него.

Сердце забилось сильнее, даже страшно, что мог отец сделать с Майклом. Хотя размером они одинаковые, но Виктор взбитый, матерый, опасный.

– Что ты так волнуешься за него? Так, потрепал слегка, полежит недельку в больничке, очухается.

– Что?! – соскочила с кресла.

– Да живой, он живой. Возник один спор, по поводу… Тебя это не касается! Лучше расскажи, ты в его стае? – спросил отец.

– Нет, я свободный волк, – папа улыбнулся.

– Маугли, что ли? Ты ещё скажи: «Я волк свободного племени!» Но теперь нет. Я беру тебя под опеку. Светлана может остаться, может уезжать. Позже устроим тебе крещение.

– И не подумаю, я никому не подчиняюсь, тем более горепапаше. – Он перемахнул через стол, схватил меня за шею, припер к стене.

– Думай, кому и что говоришь! Я не посмотрю, что ты моя дочь!

– Отпусти её! – мама колотила его руками, но ему это, как мёртвому припарка.

– Я не боюсь тебя! Никто не лишит меня свободы!

– Смелая девочка! Моя кровь! – улыбнулся он. – Не боишься, говоришь? А если я твоей матери что-то сделаю? Так тебе страшно будет?

– Мерзкий подонок! – так очень страшно. Я никогда не прощу себе, если с мамой что-то случится. Опустила глаза, признавая свое поражение.

– Это низко. Ты знаешь?

– Мне пофиг! – он довольно лыбился.

– Хорошо, я пройду крещение, – по крайней мере притворюсь, что покорилась. А потом подумаю о плане побега.

Дежавю? Сбежать от одного тирана, чтобы попасть в лапы к другому?

Виктор подобрел, опустил меня на пол и обнял.

– Добро пожаловать в семью, дочь.

Скорее: добро пожаловать в ад.

Но ничего, я выкручусь, где наша не пропадала?

От папочки

Девятнадцать лет назад эта женщина, Светлана, свела меня с ума. Я тогда только вступил в должность, ехал в машине с очередной бабочкой-однодневкой, с конкретной целью. Решил показать себя романтичным, остановился возле киоска с цветами.

Перед первым сентября, всё цветы разобрали, остался один букет с красными розами.

Там я и встретил её: стройную, невероятно красивую. Попросил букет.

– Вы не видите, что я первая сюда пришла?

– Вижу, очень отчетливо, – прошелся по фигуре взглядом, остановился на стройных длинных ногах. Сразу пришла навязчивая картинка, как она будет обнимать меня ими. – Предлагаю обмен: букет ваш, если вы пойдете со мной, – улыбался, предвкушая её согласие.

– И не подумаю, – фыркнула она. Что?! Мне никто никогда не отказывал! Рассвирепел.

Она забрала букет, окатила меня таким презрительным взглядом, как помоями облила.

Злился, была задета моя честь. Поставил цель покорить ее.

Два гребаных месяца таскался за ней, дарил бриллианты, норковые шубы, присылал заказы из дорогого ресторана, цветы.

Цацки швырнула мне в лицо, шубу отдала бедным, цветы и обеды отправились на мусорку. Её не впечатляли ни мое высокое положение, ни мир, который готов был бросить к ее ногам.

А я ни о чём думать не мог, только о ней. Совсем забыл про свою фаворитку, Веронику, забил на других баб, на должность.

Когда она стала встречаться с каким-то сварщиком с завода, моему терпению пришел конец. Я рвал и метал, меня, такого завидного жениха, променяли на какого-то сварщика. Я просто велел засунуть ее в машину и везти к себе.

Я знаю, как мы, оборотни, привлекательны для других и Света не выдержала, сдалась.

Я стал первым мужчиной, решил, что единственным. Я придурок, жениться на ней хотел, за кольцом поехал, а она сбежала. Идиотка!

По всему свету искал ее все эти годы. И вот… она сама пришла, ещё и с МОЕЙ дочкой. Лицом Амелия была похожа на меня, а характером вся в мамочку, такая же строптивая.

Я так долго хотел ребенка, кучу баб перебрал для этой цели, а оказывается, дочь мне родила единственная любимая женщина. Как только увидел её, понял: никуда не пущу, королевой будет жить со мной. Из прошлого помню: Свету никак не удержать, опять сбежит, поэтому надавил, пригрозил.

На свою фаворитку забил, этой твари, долго вспоминать будут выходку с Аней. Вышвырнул её от греха подальше, чтобы не прибить.

Всю ночь ворочался, не мог уснуть. В моём доме женщина, которая сводит меня с ума. Не замечал её морщинок возле глаз, руки, что были в мозолях от тяжелой работы. Для меня она совершенство.

Вышел на кухню в одних боксерах, стесняться мне нечего, я еще молодым фору дам. Зашёл и столкнулся с ней.

На Свете: ночная сорочка, одетая на голое тело, через которую хорошо видны были её возбужденные соски.

Неужели, у нее никого не было? И я последним был для совершенной, строптивой женщины, что так крепко схватила меня за яйца и не отпускала.

Она почувствовала опасность, отступала, хотя я видел, как она меня желала.

Не в этот раз! Подхватил её на руки посадил на кухонный стол. С больным урчанием покрывал поцелуями шею, губы, покусывал, посасывал.

Она сдалась, потеряла контроль, ещё бы! Столько лет мужика было.

– Виктор, нет! – крикнула она, когда я приспустил боксеры и нацелился на неё.

– Да, Светик. Да! – одним толчком вошёл в нее, и взвыл от наслаждения, крепко сжимая её попку, таранил своим поршнем, целовал, до боли сжимал её, хотел оставить на ней отметины, заклеймить, чтобы она смотрела в зеркало и помнила, кому принадлежит. Ее стоны окончательно сорвали мне крышу.

– Моя! Слышишь? Только моя!

Кухню наполнили наши порочные стоны, бьющиеся друг о друга тела.

Она застонала, сжимая мой член, выпил её крик поцелуем, ждал, когда она насладится, поймёт, что потеряла.

– Виктор… Это была ошибка, – едва пришла в себя и сразу начала брыкаться

Ее грудь вздымалась, она часто дышала, как после пробежки.

Два толчка и я догнал её, укусил за плечо, не мог сдержать нахлынувших чувств. Она пришла в себя, пыталась сбежать. Кто ей даст?

Я так и нес её к себе в комнату, продолжая терзать самые сладкие губы.

Она вернёт все наши потерянные ночи. Завтра она ходить не сможет. Ну, ничего, буду таскать её на руках. Будут так трахать, чтобы у неё не было ни сил, ни желания куда-то бежать.

Проснулась рано, мамы рядом не было. Стало страшно, вдруг отец выполнил угрозу, и что-то с ней сделал?

Лихорадочно бегала по комнате, собиралась, и когда уже хотела идти её искать, мама сама объявилась. В одной ночной рубашке, вся растрепанная и вид у неё был такой виноватый.

– Мам, всё хорошо?

– А, да, – она вернулась из каких-то своих переживаний. – Амелия, всё хорошо.

– Я тебя потеряла, ты где была? – мама прокашлялась.

– Водички… эээ.. ходила попить.

– Да? Какая-то ты странная, – подозрительно рассматриваю её, мама краснеет. – Тебя случайно отец не обижал? – мама хихикнула.

– Нет, Амелия. Тебе не стоит его бояться.

– Конечно, не стоит! Если помнишь, он шантажом заставил нас остаться.

– Ну и что? Методы у него такие, жёсткие. Я-то его лучше знаю. Он хороший, – мечтательно произнесла мама.

– Мама, ты что-то недоговариваешь.

– Зачем нам возвращаться домой? Что нас там ждет? Вдруг этот бета начнет приставать к тебе, или альфа. А тут отец не даст тебя в обиду.

– Ну да.

Если честно, то я жутко волнуюсь за Майкла, вчера целый день звонила Наташе, кухарке, но она трубку не брала.

Вышла на улицу, спряталась в беседке, продолжала набирать номер.

Наконец, трубку взяла Наташа.

– Привет. Как у вас дела? Как Вальтер?

– Да всё хорошо. Он только что вернулся. Кто-то напал на Майкла, но сейчас всё хорошо. Ты-то как? Встретилась с папой?

– Да. Майкл в порядке? – в трубке послышался голос Майкла. Живой! От сердца отлегло.

– С кем ты там разговариваешь? Это Амелия? – он ласково произносит моё имя, на душе потеплело. – Дай поговорю.

– Привет, – слышу его голос, от которого пульс зашкаливает.

– Привет.

– Ты как?

– Нормально. С отцом познакомилась, – не будем вдаваться в подробности кто он.

– Я хочу тебя увидеть, малыш.

– Это невозможно, Майкл. Я в другой стране.

– Можно, я тебе писать буду?

– Думаю, не стоит.

– Амелия, мне плохо без тебя. Я разгребу дела и приеду за тобой.

– Нет! Майкл, тебе нельзя сюда! – Виктор его прибьёт.

Ко мне шёл «папочка», довольный, как никогда.

– Всё пока. Я не могу сейчас разговаривать. – отключила трубку.

– Привет, дочь, – он поцеловал меня в щеку.

– Думаешь, у тебя есть право так меня называть? После того, что ты вчера устроил?

– Извини, вспылил. Сегодня вечером полнолуние. Самое то для крещения.

– А что хоть будет?

– Артём тебе расскажет. А где твоя мама?

– Спать легла. Она из-за тебя не выспалась, – он засмеялся. – Что смешного?

– Да так, ничего. Я тогда пойду.

Какие-то они подозрительные, таинственные. Ведут себя, как подростки. Неужели опять вместе? Хотела пойти и расспросить её, но ко мне вышел Артём.

– Привет, покатаемся?

– На чём?

– На снегоходе. Ты такие не видела.

– Нет, не видела, разве, что по телевизору. А как же твоя девушка?

– Она ещё на задании.

– Ну ладно, пошли.

Артём вывел из гаража снегоход. Я села сзади него, и мы на всей скорости погнали. Сзади нас вырастала снежная буря, крепче прижималась к нему, наслаждалась адреналином в моей крови.

Мы заехали на какую-то гору. Артём достал термос с горячим чаем, напоил меня.

– Ах! Красота! – упала в сугроб, наслаждаясь тем, как снег холодит разгоряченные щёки. Артём лёг рядом.

– Ну и как тебе снег? Нравится?

– Очень. Это единственно хорошее, что есть в России, с папочкой отношения не складываются.

– Тебе нужно найти общий язык с Виктором. Он мужик нормальный, если ты ему не возражаешь.

– Всё альфы такие невыносимые деспоты?

– А много ты знаешь?

– Теперь двое, вместе с Верде.

– Стой, тем самым?

– Да.

– Ты с ума сошла? У них Виктором война началась. Это ты про него тогда рассказывала, что не можешь определиться?

– Да.

– Ты чокнутая? Да твой Майкл бабник, каких поискать. И бета от него не отстаёт.

– Знаю, что ты мне это говоришь. Лучше расскажи, что меня ждет сегодня.

Артём рассказал… Бесилась, что придется пойти на это, но выбора не было.

В полночь, Артём привел меня на поляну, там яблоку некуда было упасть, столько оборотней собралось.

Мы должны были охотиться, добычу выберет альфа.

Виктор залез на гору, нюхал, решал, куда податься. Я тоже принюхалась: заяц, лиса, волк и медведь.

«Цель: медведь. Загоняем, но прикончить его должна моя дочь. Никому не вмешиваться!»

Я, честно говоря, испугалась, мало того, что я должна убить, так ещё и цель не так проста.»

«Боишься?» – Спросил альфа.

«Немного.»

«Это зря, страх тут ни к чему. Ты никогда не охотилась на таких больших зверей?»

«Нет.»

«Зря, он очень вкусный, хищник и травоядный.»

Я бежала рядом с альфой, снег поблескивал в свете полной луны, как мелкая бриллиантовая крошка. Слушала ровное дыхание, волчица не боялась, она было готова, это я внутренне локти от волнения кусала.

Все побежали прямо, я принюхалась, медведь был в другой стороне, левее, свернула туда, куда зовет меня волчица.

Огромный бурый медведь, стоял на задних лапах, точил когти о сосну. Где-то вдалеке я слышала тяжёлые удары лап, волки развернулись, бежали ко мне. Не успеют, мишка меня заметил, зарычал и побежал мне навстречу.

Отпрыгнула от дерева, толкнула его сбоку, впилась зубами в толстую шкуру раздирая его когтями. Он падает и вонзает в меня свои огромные когти. Не обращаю внимания на боль, тут или он меня, или я его одолею. Разум пропал, отдала полное управление волчице.

Медведь захрипел, упал. По белоснежному, блестящему снегу, расплывалась алая кровь.

Когда прибежали волки, я лежала возле побеждённого гиганта.

Виктор ткнул меня мордой.

«Ты как? В порядке?»

Села, склонила голову, как велел мне Артём.

«Эту добычу приношу тебе в дар, мой альфа. Прошу принять меня в стаю.»

Говорю, как учил Артём. «Папочка выглядел довольным, кажется, поверил в мою покорность.

Меня взяли в круг, Виктор кивнул, и вся стая завыла, буквально оглушая.

После охоты мы шли рядом с отцом.

«Ты молодец, Амелия. Не каждый оборотень справился бы с медведем. Он очень сильный, шкура у него прочная, обычно на него охотится вся стая, а ты справилась сама.»

«Спасибо, Виктор…»

«Можешь звать меня папой, когда мы один на один.»

«Хорошо, папа, а что у вас случилось с Верде?»

«Он отказался принимать в дар волчицу из моей стаи, которую я ему подарил. Говорил, что влюблён, и не с кем спать не собирается.»

«И что такого?»

«Он оскорбил меня, и оборотня моей стаи.»

«Может, он и вправду влюбился?»

«Я тебя умоляю, этот бабник на это не способен.»

«Ну взял бы, и что? Он же мог не трогать её?»

«Нет, он должен был на глазах у всех покрыть ее.»

«Фу! Варварство какое-то!»

«Ты не понимаешь, Амелия. Она могла забеременеть, и тогда наш и его клан объединились бы и стали бы более могущественными.»