Глава шестая

– Амелия, девочка моя, – мама обнимала меня, я уткнулась ей в шею, вдыхая сладкий аромат ванили. Я очень скучала.

– Как ты выбралась с острова? – она смотрела мне в глаза, вытирая слезы со своих щек.

– Вальтер снял все обвинения.

– Это чудовище?

– Нет, мам, он хороший. У него есть причины, почему он такой.

– Да? – мама посмотрела на меня, как на умалишенную.

А я, правда, считаю, что Вальтер пережил предательство любимого человека, ради которого хотел жить. Он при нашей первой встрече говорил, что иногда ненавидит, что он оборотень. Ради невесты он стал таким, и имеет полное право стать черствым и недоверчивым. А тут ещё я, мечусь от одного к другому.

– Мам, – хотела объяснить, но к нам подошел симпатичный парень, с легким, рыжим оттенком в волосах.

– А в человечьей шкурке ты ещё привлекательнее, – притянул меня за талию. Он выше меня, я смотрел на этого наглеца снизу вверх.

– Руки! – отдернула, фыркнула, взяла маму под руку и пошла, под заразительный смех рыжего.

– Строптивица.

– Невоспитанное хамло, – огрызнулась я.

В доме Виктора, меня встретила удивлённая Татьяна.

– Ты куда пропала? Я проснулась, а тебя уже нет. И вещей тоже.

– Прогуляться пошла. Вот знакомьтесь: моя мама, Светлана.

– Очень приятно, – говорит Татьяна.

– И мне, – мама вымученно улыбнулась. Конечно, такое утро выпало на её долю.

– Слушай, рыжий, – поворачиваюсь к нашему сопровождающему, – покажи нашу комнату, а то мама устала.

– Меня зовут Артем, – поправил он.

– Хорошо, Артем. Проводи нас, – во мне кипела злоба, если бы не моя волчица, осталась бы я без мамы. Поэтому вымещаю всю злобу на Артеме.

– Не злись, тебе не идет, – он щелкает меня по носу.

– Ты невыносимый болван!

Поднимаемся по деревянной лестнице, всё по-простому, по-домашнему.

В нашей комнате много света, уютная, большая кровать.

– Да, неплохо устроился Виктор, – выхожу на балкон, откуда открывается вид на лес. – А какой воздух здесь чистый, – вдыхаю полной грудью.

Мама садится на кровать, с тоской оглядывается по сторонам.

– Тут ничего не изменилось за столько лет.

– Мам, ты уже здесь была?

– Да, именно сюда твой отец привел меня. Здесь мы и зачали тебя. Лия, – мама встала, больно вцепилась в мои руки, говорила с каким-то больным блеском в глазах, – поедем домой. Прошу тебя! Давай сбежим!

– Мам, ты не бойся, я сумею защитить за тебя.

– Не в этом дело, – она упала на кровать.

– А в чём? – села рядом с ней.

– Я боюсь. Его. Твоего отца. Боюсь, что он заберёт тебя у меня. Сейчас, когда нам ничего не угрожает, нам не нужна его помощь. Боюсь того, что всё ещё люблю его. Он ведь единственный мужчина в моей жизни, я так и не встречалась больше ни с кем. Уехала, а сердце осталось с ним. Боюсь этой Вероники, ведь она помогла мне бежать тогда, много лет назад. Боюсь увидеть в его глазах, что он любит другую.

– Мама, – обняла её. – Всё хорошо. Мы вместе, и я тебя не брошу.

– Но он твой отец! Ты его кровь. Виктор многому может тебя научить, как оборотень. Я ведь мало знаю о вас.

– Тому, что нужно знать, ты уже научила меня. Не грызть мебель, например, когда клыки растут, – мама рассмеялась.

– Ты помнишь?

– Да, – я тоже посмеялась.

– Это сейчас смешно, тогда я не знала, что делать. Когда в пять лет ты обернулась впервые, перегрызла всю мебель. Я тогда так испугалась, ты кричала, я видела, как твои кости выворачивает, – грустно закончила мама.

Не представляю, что тогда она пережила. На минуту вообразить, что с моим маленьким ребёнком так будет – мороз по коже.

Я много думала об этом, и решила – не хочу детей. Кровь оборотней сильная, а если оба родителя будут оборотни, с вероятностью в девяносто девять процентов, ребенок будет таким же.

– Когда-нибудь я тоже стану бабушкой, – мечтательно сказала мама, улыбаясь. На душе так погано, маме о своем решении я ничего не говорила.

– Мам, у меня не будет детей.

– Что?

– Я не хочу об этом говорить. Не будет, и всё. Я так решила. Ты же помнишь, как я мучилась в детстве. Эта Луна, как чокнутый лунатик шла к ней. Охота вообще отдельная тема. Иногда чувствую себя шизофреником. Во мне живут две противоположные личности. Жить только одними инстинктами то еще удовольствие. И по-другому я не умею. От меня тут моя волчица отвернулась, я такую пустоту внутри почувствовала, словно половину души отсекли, – мама вздохнула, она понимала мои переживания, но, думаю, так быстро она не смирится.

Приняла душ. Мама так вымоталась за сегодняшний день, что уснула прямо в одежде. Надеваю джинсы и белую футболку, спускаюсь вниз. В столовой все завтракают.

Тут много незнакомых лиц, узнаю только по запаху. И Артём с Вероникой. Увидев меня, фаворитка резко бросила столовые приборы, и вышла из-за стола, не удостоив меня даже взглядом.

– Амелия, – радостно сказал Артем, – садись с нами. – Отодвинул стул рядом с собой. – Татьяна, покормите нашу новенькую.

– Конечно, Тёма, – она поставила приборы.

– Какие у тебя планы? – спрашивает Артём, когда сажусь рядом с ним.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Хотелось бы побольше узнать о вас, раз уж я задержусь здесь.

– Отлично. Я сегодня тренирую молодняк. Хочешь пойти со мной?

– Молодняк?

– Да. Детей от пяти до четырнадцати лет.

– Очень хочу. Я в своей жизни мало встречала оборотней.

– В вашей стране есть же альфа? Как так получилось, что ты не в его стае?

– Пряталась. Я потом тебе расскажу.

– Договорились.

После завтрака идём в лес, там нас ждут дети.

Артём быстро вводит их в курс дела, как лучше оборачиваться в волков. Все дети делают это не в первый раз.

Я прячусь за деревом, раздеваюсь, превращаюсь в волка.

Смеюсь, когда самые маленькие оборотни неуклюже перебирают лапами, иногда падают мордой вниз, при этом их попа торчит кверху, они недовольно скулят, виляя маленькими хвостиками. Милота какая, улыбаюсь.

Самая маленькая серая волчица неудачно упала, прямо носом в куст шиповника и так жалобно скулила.

Сердце дрогнуло.

Легла, боясь раздавить кроху, притянула к себе, облизывала, пока не вытащила колючку из носа.

Наше с волчицей сердце дрогнуло. Как же жаль, что у меня никогда не будет такой малышки.

«Как тебя зовут, малышка?»

«Аня. Тётя, я не могу идти, я лапку повредила, никак не могу справиться с четырьмя лапами.»

«Ты не против, если я отнесу тебя к Артёму? Пусть он решает.»

«Хорошо.»

Осторожно беру её за загривок зубами и несу. Дети окружили Артема, он рассказывает, как распознать, где чьи следы. Я ложусь рядом с ними, Анюта вскарабкивается мне на спину, потом на голову, устроившись в «партере» на моей голове, слушает Артёма.

Сдаётся, что мной наглым образом манипулируют и про больную лапу всё придумано. Но всё равно, не могу сердиться на этот мохнатый комочек, что так уютно устроился, между моих ушей.

На душе так тепло, хорошо. Похоже, во мне проснулся материнский инстинкт.

После лекции, дети бегают по лесу, ищут следы. Ну, как ищут, скорее, бесятся. Артём терпеливо объясняет, а они то дерутся, то в догонялки играют.

Устав, он лёг рядом со мной.

«Если я их поубиваю, как ты думаешь, это очень плохо?» – Смеюсь.

«Терпения тебе, учитель.»

Через три часа мы возвращаемся домой. Я веду Анечку за руку, она вырывается и бежит вперёд. У особняка нас ожидают родители, разбирают своих чад, только Аня смотрит на них грустными глазами.

– Артём, а почему Аню не забрали?

– Она сирота. Живёт в этом доме. Виктор приютил её. Она, можно сказать, дитя стаи, все понемногу о ней заботятся.

Смотрю на Аню, она с веселым смехом пытается поймать дворовую кошку, сердце сжимается от жалости.

– А что случилось с родителями?

– Они попали в аварию, разбились на машине. Аня в это время была у Виктора, тут и осталась.

Во двор вышла Вероника, шла походкой императрицы, высоко задрав голову.

Презрительно фыркнула, всего лишь фаворитка, одна из многих, а ведёт себя здесь, как хозяйка.

Аня не заметила Веронику и врезалась в неё, подняв глаза, испуганно посмотрела на злючку.

– Смотри куда идешь, подкидыш! – отшвырнула девочку.

Я подбежала, подняла её на руки.

– Не ушиблась? – Аня надула губы, в глазах появились слёзы, но она отрицательно покачала головой.

– Ты совсем ненормальная? – зло спрашиваю у Вероники. – Что на ребёнка кидаешься?

– Достала эта шмакодявка, носится везде, Виктор над ней трясётся, как будто это его родная дочь. Избаловали её все тут.

– Только попробуй её хоть пальцем тронуть! – шиплю сквозь зубы.

– И что будет?

– Узнаешь! Инцидент в лесу тебе цветочками покажется.

Не спуская Аню с рук, иду в дом, ко мне подходит Артём.

– Времени уже много, надо ребёнка покормить. Пойду, попрошу Татьяну, чтобы приготовила что-нибудь.

– Зря ты связываешься с Вероникой. Альфа очень дорожит ею.

– Значит, заберу ее себе, раз альфе какая-то шл…, – вовремя вспоминаю, что на моих руках сидит ребёнок, – какая то Вероника дороже ребёнка.

Анечка доверчиво прижимается ко мне, обнимая пухлыми ручками.

В этот момент понимаю, что любого порву за нее. Не знаю, что со мной творится, возможно, нереализованный материнский инстинкт проснулся. У девочки жизнь явно не сахар, кто-то должен за нее заступиться.

Как сложится моя дальнейшая жизнь, неизвестно, может, отец просто убьёт меня, всё-таки я хорошую трепку задала его любимице, Веронике.

Заходим на кухню, мама чистит картошку, смеется вместе с Татьяной.

– А это кто у тебя на руках? – спрашивает мама, вытирая руки о полотенце.

– Знакомься, мама, это Анечка. Татьяна, покормите ребёнка, она сегодня молодец, хорошо занималась, – не говорю, чем. Интересно, Татьяна знает про оборотней?

– Да, тётя Таня. Артём учил нас распоз...... Распуз… – она хмурится, не может закончить слово. – находить следы. Я оленя выследила.

– Молодец, – улыбается Татьяна, ставит на стол тарелку с красным супом, с интересом смотрю на тарелку.

– Что это?

– Хочешь?

– Да, я голодная, как волк, – мама улыбается.

Сажу Анечку на стул.

– Привет, Аня. Я Светлана, – мама протягивает руку для рукопожатия.

– Очень приятно, – девочка пожимает мамину руку и накидывается на суп.

Сажусь рядом, глажу её по голове, мне хочется всё время её касаться, сердце щемит, как подумаю, сколько бедная малышка пережила.

Татьяна накрывает на стол, садится рядом, мы едим, расспрашиваю её об отце. Татьяна очень тепло отзывается о нём. Завтра приедет и узнаю, что в нём такого хорошего.

Аня всё доела, сидит, клюет носом.

– Ты спишь днём? – спрашивать девочку.

– Да, иногда.

– Пойдём, я уложу тебя.

– Можно поспать в твоей комнате? А то в моей живет Бабайка.

– Кто? – непонимающе смотрю на маму.

– Так детей пугают. – Объясняет мама. – Не верь, Аня, Бабайки не существует.

– Есть! – утвердительно говорит она. -Тётя Вероника сказала, что он живет под моей кроватью.

Охотно ей верю, она, видимо, про себя рассказывала.

– Пойдём, – беру её на руки.

– Амелия, она большая, сама дойдёт, – говорит мама.

– Ну и что? Мне так хочется. И Аня не против. Так ведь?

– Да, – она крепко обнимает меня за шею.

В комнате, ложусь рядом с ней, с телефона читаю сказку Волкова про Элли.

– У тебя смешная речь, – смеясь, говорит Аня.

– Это акцент. Русский не мой родной язык.

– А мне нравится.

Она прижимается ко мне, ее глаза закрываются.

– Мама… – засыпая, говорит она, разбивая моё сердце одним словом на куски.

Никто никогда не назовет меня так, мне некому будет читать сказки.

Поворачиваю голову, вытирая слезу, возле моей кровати сидит Артём. Не слышала, как он вошёл.

– Из тебя получится отличная мама, – голос у него нежный, непривычный, в нём нет насмешки.

– Нет, этого не будет.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы мой ребёнок пережил то, что пережила я в своё время при обращении в оборотня.

– Но это проходит со временем. – говорит Артём.

– Я не хочу обсуждать это. Не с тобой.

– Пойдём тогда просто прогуляемся?

– А Анечка?

– Она ещё пару часов проспит, но, если ты так волнуешься, можешь попросить свою маму, она присмотрит.

– Хорошо, – нехотя соглашаюсь.

Мама с радостью соглашается, ложится рядом с Аней.

А мы идём в лес, быстро обращаемся, бежим с Артёмом наперегонки, бесимся, играя, кусаем друг друга.

Через полчаса прошусь обратно, мне не терпится вернуться, проверить, все ли с Аней в порядке.

Артем обнимает меня, убираю его руки с талии.

– Извини, но мое сердце занято.

– Ты подумала, что я пристаю к тебе?

– А на что это похоже? – он рассмеялся.

– Нет, извини, конечно, но у меня есть невеста. Она работает помощницей у Виктора.

– Да? А она не будет ревновать? Ты то обнимаешь, то подзуживаешь меня.

– Я к тебе как к сестре отношусь.

От сердца отлегло. Хватит мне Альфы и беты, хотя вряд ли мы увидимся с ними.

– А кем твоё сердце занято?

– Его больше не будет в моей жизни.

– Почему? Ну-ка, быстро рассказывай! – вздыхаю, похоже, не отверчусь.

Рассказываю про свои метания между двумя самцами и про измену тоже.

– Ну, ты даёшь! Обижаться из-за такой ерунды?

– Ерунда?! Они изменяли мне! – возмущаюсь.

– Нормальные, здоровые мужики, ты не даёшь, как они, по-твоему, должны были поступить?

– Это ваша мужская солидарность, и всё! Я же живу без этого и ничего, живая.

– Да, это странно. Тебе столько лет, как ты с этим миришься? Поэтому ты такая раздражительная, а пар спускать надо.

– Да иди ты! – фыркнула и ушла вперед.