Глава 10

— Зачем тебя пригласил мой отец? — я перешел на шведский, чтобы не впутывать Виктора в наши разборки. Разумеется, ему это не понравилось. — Грета? Отвечай!

— Что ты хочешь от меня? — не убирая улыбки с лица, адресованной теперь и Виктору, ответила она на нашем с ней родном языке. Естественно, он ее впечатлил. Не только своими достижениями, но и внешностью. А если вспомнить, что именно такой тип мужчин ей нравится… — Мы с тобой давно не виделись! И вообще, я предлагаю забыть старые обиды, — кокетливо хлопая глазками, ответила гостья моего отца, — это было так давно! Да, я сглупила. С кем не бывает? Можно подумать, ты ангел! Кристоф, я узнала, что ты приедешь, и решила позвонить к тебе домой, твоего же нового номера я не знаю. А твой папа был так любезен, что пригласил меня на ужин. Он-то мужчина постарше, понимает, что девушкам свойственно ошибаться. Кристоф, — она быстро стрельнула глазками в сторону внешне спокойного Белова, — давай мы поговорим об этом не при твоем друге.

— Говори сейчас, он не понимает по-шведски.

— Но это как-то неудобно, говорить при человеке на другом языке.

— Более неудобно мне будет уединяться с тобой для этого же разговора, — не сдержал собственный разгневанный рык.

Бесит! Не верю я ей, что соскучилась. Тогда не соскучилась, а сейчас внезапно вспомнила? Бред.

— Кристоф, нечего рассказывать, — она, наконец, стерла эту детскую улыбочку со своего миленького личика, — я повзрослела, много думала о нас. Потом узнала от твоих друзей, как сильно ты переживал. Но и я переживала, Крис. Очень сильно. Сглупила. Да! Да, такая я идиотка! Но ты… Ты стал моим первым мужчиной. И я до сих пор тебя люблю! Ты сбежал в Россию, теперь вернулся, — Грета виновато опустила голову, — и я решила попробовать попросить, вымолить у тебя прощения.

— Зачем, Грета? — спросил, заглядывая в ее карие глаза и ища там хотя бы крошечный намек на то, что она говорит правду. — Ты не подумала о том, что я могу уже быть с кем-то другим?

— Но это… Это ведь не так?

— Может быть и так, — быстро посмотрел на Белова, тот по-прежнему ничего не понимал, но все также терпеливо стоял возле нас. — Это уже не твое дело.

— Ты очень жесток. Но я все равно надеюсь вернуть твое расположение! Я действительно много всего передумала и решила, что мы с тобой рождены друг для друга. Ты можешь обижаться на меня, однако я намерена завоевать твое доверие! Я добьюсь того, что ты снова меня полюбишь!

Сказав это, Грета мельком улыбнулась Белову, развернулась на носках и быстро вышла из моего кабинета. Оставив меня с мыслью, что я допустил огромную ошибку.

Что я только что допустил огромную ошибку.

Я действительно стал ее первым мужчиной. И то, чем все это закончилось, никогда не вываливал на поверхность, никому не рассказывал и попытался пережить самостоятельно, запретив себе даже думать о том, что случилось.

— Мое предложение о гостинице все еще в силе, — Виктор осторожно напомнил о себе, как будто чувствовал, что его присутствие для меня сейчас тоже… стало испытанием.

— Нет, не надо никакой гостиницы, — сказал это, отвернувшись к окну. — Виктор, пожалуйста, мне сейчас надо побыть одному. Десять минут, пожалуйста. Прости меня.

— Уверен?

— Да.

— Хорошо, — он хотел привычно положить свою ладонь мне на плечо, но, уже поднеся руку ко мне, остановился. — Я буду в своей комнате, сделаю пару звонков по работе. Кристоф. Буду ждать тебя там, не забудь об этом.

— Отлично. Спасибо.

Он мог ничего не говорить. Я все чувствую. И все понимаю. То, как ему тяжело. Но при этом ничего не могу с собой поделать. Белов направился к двери и почти достиг ее, судя по шагам, однако в последний момент резко развернулся и подлетел к своему беглецу. Твердо ухватив меня за плечо, развернул к себе лицом и, сжав меня в своих руках, бескомпромиссно прорычал:

— Ну, уж нет, Кристоф!!! Я сказал, что никогда больше не сбежишь от меня — значит, не сбежишь!!! Ты — мой и только мой!!!

Его огромная ладонь скользнула на мой затылок и прижала мою голову к своему хозяину, который тут же впился болезненным поцелуем в мои губы. И я ответил ему! Обнял своего влюбленного громилу и пустил его язык в свой рот. Обнял его, прогулялся рукой по его идеальной рубашке, скрывающей под собой могучее, неугомонное тело, способное своей силой победить кого угодно.

Виктор. Мой Виктор. Его невозможно сравнивать с Гретой. Она сам вечный победитель. Вечный боец. Даже если не победит, то в лепешку расшибется, лишь бы максимально приблизится к победе. Надежный, верный. Достойный. На кой черт ему сдался я?

Оттолкнул его, ударив раскрытой ладонью в широкую грудь. И он отступил на шаг назад, не понимая, почему я это сделал. Но при этом покорившись моему, еще неизвестному для него решению. Я подошел к своему столу и, открыв верхний ящик, взял оттуда ключи. Когда направился к двери, на моих губах уже играла улыбка. Больше не сомневаясь в том, чего хочу прямо сейчас, вставил ключ в замок и повернул его, надежно отрезая нас от окружающего мира.

— Ты прав, — сказал ему, повернувшись и не пряча улыбку, — с тобой побыть в одиночестве гораздо приятнее…

* * *

Я никогда, наверное, не пойму, как можно было променять Кристофа на кого-то другого. Этот парень способен одним движением лишить рассудка кого угодно. Пока он шел от двери в мою сторону, я ненасытно наблюдал за каждым движением его божественного, мужского тела. Пропорциональность и подтянутость ног — если бы он когда-либо пожелал увлечься балетом или акробатикой, мгновенно стал бы лучшим. В этом нет сомнений. Любой фотограф продаст душу за то, чтобы сделать с ним фотосессию, чтобы увидеть его без одежды. И только я один знаю, насколько красивыми линиями и изгибами переходит его металлический пресс в паховые мышцы. Как они напрягаются и пульсируют в моменты моих прикосновений и ласк. Как играет его тело, когда он возбужден. Как ярко светятся небесно-голубые глаза в тот момент, когда мой беглец решает побыть со мной.

Он изменился. Чаще сам принимает инициативу, с удовольствием протягивает руки и хватает мою любовь, которую я готов отдавать ему бесконечно.

Я вцепился в подоконник, в который упирался поясницей, чтобы не наброситься на него. Я хотел, чтобы он сам сделал это. Хотел получить его ласки. Как можно больше. И он не обманул моих ожиданий.

Подойдя к своему придурку вплотную, Кристоф коснулся длинными, белоснежными пальцами моих губ. Он делал это впервые. Но, бог мой, ка-а-ак он это делал! Чувственно погладил почти прозрачную кожу и подушечкой одного пальца проник в мой рот, заставив меня намочить его, после чего подарил мне невероятно сексуальную улыбку. А потом, тот самый палец, что побывал только что во мне, был эротично облизан его язычком!

Я сорвался с цепи!!! Повзрослевший Кристоф, начавший осознавать свою сексуальность, стал настоящим богом секса. Еще никто и никогда не мог лишить меня рассудка лишь одним движением. Лишь одним точным движением, отправившим всю мою выдержку к такой-то матери!

Выдрал полы рубашки из его брюк и с нетерпеливой жадностью добрался до его белого тела. Услышал над собой его восхитительный выдох, опустившись перед шведом на колени, в бешеном сумасшествии расстегнул его брюки. Меня было уже не остановить и теперь уже мой беглец, стоя спиной к окну, как только мои губы дорвались до его плоти, вцепился в подоконник руками. Его дыхание участилось, а пресс божественно завибрировал, почувствовав мой горячий язык на вершине своей эрекции. Я знаю, как он любит. Что именно ему нравится. И как всегда сделаю все, чтобы он получил наивысшее удовольствие, потому что вместе с ним, только вместе с ним, его получаю и я.

— Вик-тор… — мое имя в его устах превратилось в пленительный стон, в ту секунду, когда он взорвался в моих руках.

Но я не останавливался на этом. Собрав языком до последней капли результат его восхищения, резко поднялся на ноги и припал к его рту. Кристоф не уворачивался, он принял меня, встретив мой язык своим язычком и запустив свои пальцы в волосы на затылке своего идиота. Я мог забыться в этом поцелуе навсегда, если бы не его рука, решившая обласкать мое возбуждение. Он знает, отлично знает, насколько мне сносит крышу каждое его прикосновение, любой знак внимания со стороны моего Кристофа.

— Ты… можешь сделать это же… для меня? — выдавил жалкий хрип из своего горла в ответ на его поцелуй, доставшийся моей шее.

После появления той девчонки, ее выпадов в его сторону… После его реакции на нее, удивления. Смешанного с невыносимой горечью, проснувшейся прямо здесь, при мне, вызванной вихрем воспоминаний в его красивой голове. Я видел это, Кристоф не умеет притворяться и почти никогда не пытается это делать. Искренний до мозга костей.

После всего этого, я хочу… Я мечтаю, чтобы он занимался мной как можно больше! Не останавливаясь, был занят лишь мной, чтобы у него не осталось ни времени, ни сил на любые другие мысли. Пусть думает только обо мне. Ведь я люблю его и закрою собой от окружающего мира, как бы он ни порывался с ним сразиться один на один.

Конечно же, он не отказал своему придурку. Я не знаю, как выглядит со стороны, когда это же делаю я… Но я вижу, как это происходит, когда Кристоф берет все в свои руки.

Мой маленький беглец жестко оттолкнул меня от себя, заставив отступить к его письменному столу, а потом подошел ко мне, глядя прямо в глаза, нажал ладонью мне на живот, заставляя покориться и сесть прямо на столешницу. Что-то упало, я не видел, да и он не обратил внимания. Мы были погружены друг в друга и не замечали ничего вокруг. Совсем ничего.

Все мои мышцы напряглись и загорелись под его проскользнувшей по моей груди и прессу ладони. Он делал это медленно и со вкусом. В этом швед отличался от меня. В выдержке, в умении сначала насладиться визуально, а уж потом нырнуть в кайф физически. Я не такой — меня всегда несет вперед. Если мне что-то нужно, хватаю это мертвой хваткой, беру сразу и не могу насытиться. Он — нет… Он может довести меня до извержения одними прогулками своих рук по моему телу. Я сам стону и начинаю задыхаться, если его белые пальцы хватают пряжку моих брюк, тянут за машинку вниз, высвобождая мое возбуждение на волю. А если при этом его рука коснется меня — красная непрозрачная пелена застилает глаза его придурка и перекрывает абсолютно всю мозговую деятельность, превращая меня в комок чувств.

— Можешь меня считать идиотом, кем угодно, — после того, как все свершилось, тяжело дыша и сжимая Кристофа в своих объятьях, прохрипел я, — но я уже начинаю думать о браке между нами в нормальном ключе.

— Больной совсем? — фыркнул швед, но не высвободился, остался в моих руках.

— Я… я просто не знаю, как мне привязать тебя к себе. Ты постоянно… норовишь исчезнуть. Я же просто не переживу этого.

— Есть выход. Не надо бояться потерять меня. Все станет проще, если и ты доверишься мне.

— Я доверяю тебе, Кристоф. Я не доверяю другим. У них слишком большой соблазн забрать тебя у меня.

— Ну, то же самое могу сказать и о тебе.

Он чуть отстранился и заглянул своими невероятными глазами прямо мне в душу.

— Не можешь, — всматриваясь в него и ища ответы на свои вопросы в малейшей его мимике, отрезал я. — Я люблю тебя! Говорю тебе об этом постоянно. Мне никто не нужен. Только ты!

Швед прищурился и неожиданно горько усмехнулся, жестко резанув меня по сердцу:

— Правда? А что же для тебя значил Иван?

— Ничего. Равно как и другие, — сжал свои руки на нем, не давая выскользнуть. Опять щекотливая тема! Опять угроза! Да сколько же можно, когда он, наконец, поймет?!

— Не правда. Виктор. У тебя была жизнь до меня, как и у меня до тебя. С ее отголосками мы оба сегодня встретились в этом доме. Если ты… из-за Ивана переживаешь так же, как и я…

— Из-за Греты?! Даже не пытайся, Кристоф! Эта девчонка никогда не стоила тебя! — я не сдержал свой выплескивающийся за края дозволенного гнев. О чем он думает вообще?! — Она везде и всюду ищет деньги, я только что попытался тебе это показать! Неужели, ты ничего не увидел?

— Что я должен был увидеть? Что она вежливо с тобой поздоровалась?

— Ты что, — меня осенила неприятная догадка, — ты все еще веришь ей? И простить собираешься? — схватил его за жилистые плечи и встряхнул хорошенько. Никакой реакции.

— Ничего я не собираюсь, — он отвел глаза в сторону и это мне ох, как не понравилось. Врет! Врет, что не собирается! Она все-таки нашла, куда надавить!

— Хорошо. Прекрасно! В таком случае, я думаю, ты не будешь против, если я докажу тебе, что ее интересуют исключительно деньги! А не ты. Не ты, Кристоф.

— Нет. Не надо ничего доказывать, — он окончательно вырвался из моих рук и отошел в сторону, старательно не глядя на меня.

Он отвернулся и молчал. Опять молчал! Собирался закрыться ото всех и снова, снова сбежать!!! Сделал шаг к нему, но его голос, вдруг рассекший напополам эту давящую тишину, внезапно перевернул все.

— Хотя… — он повернулся ко мне и улыбнулся. Незнакомо. Вымученно. — Докажи. Виктор. Если я действительно тебе нужен, докажи.

Вот оно! Его прорвало! Навстречу мне, наконец-то! Он открылся и не побоялся показать мне, сколько горя хранит внутри себя. Он действительно любил эту паршивую девчонку. Настолько сильно, что до сих пор не смог отпустить это. И если… если ему требуется моя помощь…

— Нет проблем! — я улыбнулся ему в ответ как можно более беззаботно. — Мы с тобой прекрасно повеселимся! Но, обещай мне Кристоф, если я докажу тебе — после великого разоблачения ты соглашаешься на недельный круиз со мной по Фьордам. Договорились? Мы вдвоем. И ты не сопротивляешься. Позволишь мне избаловать себя. И не будешь думать что-то там про игрушки. По рукам?

Протянул ему свою ладонь и тут же испугался, что передавил. Черт возьми, опять я…

— По рукам, — со всей серьезностью он подтвердил наше рукопожатие.

Дернул его за руку и, поймав, прижал к себе. Прошептал на ухо:

— Пустишь сегодня меня к себе на ночь? А то я опять не высплюсь…

— Мы с тобой на одном этаже, этого мало?

— Мало, Кристоф. Мало! Мне всегда… тебя мало…