Глава 17
– Я хочу навестить маму. Можно?
Полина прекрасно услышала слова Али, произнесенные очень тихо и неуверенно. Две недели девочка не заговаривала о матери, хотя прекрасно знала о ее судьбе и о диагнозе врачей. Нет, Поля и не думала заниматься самообманом. Она знала, что Альбине никто не заменит мать. Да и не было у Полины такой цели. Все, что они хотели со Славой – чтобы Аля привыкла к ним, впустила в свою жизнь, научилась доверять. И, кажется, у них все получалось.
За это время Поля и Слава не успели пожениться. Свадьба была назначена на грядущие выходные. И назавтра Полина вместе с Алей должны поехать в город, где живут Архиповы, а Слава приедет чуть позже.
А тут...
Поля аккуратно вернула фарфоровую чашку на место. Пить кофе расхотелось. Да и руки немного дрожали, выдавая волнение. Но Полина заставила себя улыбнуться.
– Конечно, можно, если ты хочешь, – кивнула Архипова и потянулась к телефону.
К Захаровой просто так не пустят, только с разрешения Славы. А еще нужно как-то уговорить Барновского не препятствовать поездке девочке в клинику, ведь Полина ни за что не отпустит Алю одну.
– Ты можешь съездить со мной? – очень неуверенно произнесла Альбина. – Разумеется, если Слава не возражает.
– Мы уговорим его, не переживай, – ободряюще улыбнулась Полина. – Ты хочешь прямо сейчас поехать?
– Да, если можно, – кивнула Аля. – Мы ведь завтра уезжаем. Хочу до отъезда увидеть маму.
– Беги, собирайся, – предложила Полина, а когда девочка скрылась в своей комнаты, взяла в руки телефон.
***
Вера Геннадьевна сидела на лавочке. Женщине нравилось это место, тихий сквер, высокие сосны, взлетающие к облакам. И если не смотреть на других пациентов клиники, прогуливающихся по дорожкам, Вера могла представить, что находится не в закрытой лечебнице, а на каком-то курорте. Или в санатории. Или даже у себя дома.
Но для этого нужно хорошенько постараться и забыть о том, почему Вера оказалась здесь. Однако забывать не получалось, потому что на душе у Захаровой было очень муторно и тяжело.
За те недели, что женщина провела в этом учреждении, разные мысли не покидали ее голову. И очень много Вера Геннадьевна думала о своей дочери.
Все, что знала Вера – Альбина больше не учится в той элитной частной школе, которую сама же когда-то закончила. Белявский как-то приезжал к Захаровой по поручению шефу и вкратце сообщил, что Але ничего не угрожает. Подробностей не было. Федор подло отмалчивался.
А сегодня Вере вдруг показалось, что Альбина приедет к ней. Почему? Женщина и самане знала. Просто так думала. Наверное, именно по этой причине Вера и села на ту лавочку, откуда отлично просматривались главные ворота клиники.
Вера всматривалась в каждого посетителя, проходящего через эти ворота. И всякий раз отворачивалась, когда визитер был совсем не тем, кого ждала Захарова.
– Здравствуй, мама, – раздался тихий голос прямо за спиной Веры.
Захарова стремительно оглянулась. Рядом с лавкой стояла Альбина и улыбалась немного растерянно.
Вера прекрасно понимала, что сейчас она выглядит совсем иначе. Нет того шикарного лоска и блеска, нет укладки, маникюра. Кажется, Захарова даже не причесалась, проснувшись утром. И косметики нет ни грамма.
Вере стало стыдно за свой внешний вид. А взгляд скользнул ко второму посетителю, который пришел вместе с Альбиной.
Это была женщина. Молодая, красивая, ухоженная, с идеальной прической и в дорогущей одежде. А еще на ее безымянном пальце красовалось кольцо с брильянтами, а в ушах – серьги. Тоже брильянты.
Вера не знала, что больше ее разозлило: появление Архиповой здесь и тем более сейчас, или кольцо на ее пальце. Выходит, Слава собрался-таки на ней жениться? Если уже не женился! Хотя, Вера внимательно следила за новостями. И уж такую информация не пропустила бы ни за что. Значит, свадьбы не было. Ну хоть это радует!
– И у тебя еще хватает совести явиться сюда с моей дочерью, подстилка ты губернаторская!? – вместо приветствия прошипела вдруг Вера, но тут же осеклась, услышав от дочери сдавленный и судорожный вздох.
– Как ваше самочувствие, Вера Геннадьевна? Врачи говорят, что жалоб у вас ни на что нет, – невозмутимый голос любовницы Барновского заставил Захарову поджать губы. – Аля, ты ведь что-то хотела передать маме?
Вера видела, как эта женщина легко касается рукой плеча ее, Захаровой, дочери. Непринужденно, словно делает это постоянно.
Вера Геннадьевна подметила, что Альбина несколько раз кивнула, а рукой почему-то вцепилась в пиджак Славкиной любовницы. В другой руке у дочки был зажат бумажный пакет.
– Вот, мама, это тебе, – негромко проговорила Альбина.
Пакет лег на колени Захаровой. По логотипу Вера узнала кондитерскую, именно там Захарова покупала дочери пирожное, когда ездила в школу с визитом.
Выходит, теперь они поменялись местами.
– Ты бросила школу? – это был вопрос, но Вера уже знала ответ. И он ей не особо нравился, потому что перед выпускниками элитной школы распахнуты многие двери. Там совсем иная жизнь. Иные связи. Там будущее, в конце концов!
– Я буду учиться в другой, – как-то очень уж резко произнесла Альбина, а Вера вскинула на дочь хмурый взгляд. – Полина подобрала для меня другую школу. Очень хорошую.
– Надо же, – усмехнулась Захарова и вновь перевела на Архипову воинственный взгляд: – Ты сначала мужа у меня увела, а теперь и дочь хочешь забрать?
– Вовсе нет! – раздалось в ответ твердый и полный возмущения голос.
– Хочешь, я же вижу! Славу охмурила! Теперь Альбинку тянешь на свою сторону! – Вера нервничала все больше, более того, начинала злиться.
– Это неправда! – голос звучал громче, – Слава очень умный и взрослый мужчина. Он сам решает, с кем ему быть. И потом, ваш с ним брак развалился задолго до того, как появилась Полина!
Только сейчас Захарова поняла, что спорила она с дочерью. А губернаторская подстилка молчала, глядя на Веру с высока, и даже с неким снисхождением.
– Не бери в голову, Аля, – наконец негромко заговорила Архипова, – мама просто немного переутомилась. На самом деле, она очень по тебе скучает. И очень рада видеть. Правда ведь, Вера Геннадьевна?
Захарова уже открыла рот, чтобы возмутиться, рявкнуть хорошенько, высказать этой соплячке все, что Вера о ней думает. Но пришлось так и закрыть рот, не произнеся ни слова.
И не потому, что эта Архипова права. А по той причине, что в глазах этой стервы Вера Геннадьевна вдруг увидела стальной и яростный блеск. Прочла предупреждение, что Захаровой не очень понравится то наказание, что последует в случае неверного ответа.
– Разумеется, Аля, – кивнула Захарова и натянуто улыбнулась.
Раскинув руки, Вера Геннадьевна обняла дочь. Но ее взгляд задержался на лице Архиповой.
– Только рискни обидеть девочку! – произнесла та одними губами, беззвучно, но приправив эту угрозу таким взглядом, от которого у Захаровой появился озноб.
– Надеюсь, у тебя все хорошо, мама? – улыбалась Альбина и присела на лавочку рядом с Верой.
– Я вас оставлю ненадолго, – подала голос Архипова и взмахнула своим телефоном, который разрывался входящим звонком, а Вера недовольно зыркнула на девушку.
Более того, заскрипела зубами, когда поняла, кто именно ей звонил. Вот ведь стерва! Она намеренно произносит это свое «любимый» с придыханием?! Да даже на расстоянии слышно, как Барновский распинается перед этой сопливой шлюхой!
– Не нужно, мам, – голос дочери отвлек, заставил вынырнуть из той трясины ярости, ревности и злости, что затягивала Веру. Захарова повернула голову и взглянула в широко распахнутые глаза Альбины. – Это не твоя жизнь. Живи своей.
– Да что бы ты понимала! – поджала губы Вера.
– Ну, как знаешь, – вздохнула Альбина и коснулась ее ладони, – мам, я хотела тебя спросить.
– О чем? – напряженно обронила Захарова, а взгляд у Али был странный.
– Ты хотела, чтобы я родилась? Ждала меня? Или все это было по необходимости? Ты...Только честно скажи. Мне очень нужно знать, – Альбина произносила слова очень тихо, но Вере казалось, что голос дочери ее оглушает.
Да что вообще происходит с ней! Вера крепче вцепилась в ладонь дочери. Бросила взгляд на Архипову, которая, кажется, все слышала. Более того, эта стерва сейчас смотрела на Веру Геннадьевну так, словно готова голову откусить в случае неверного ответа.
Вера посмотрела на Алю. Боже мой, и когда дочка успела вырасти? Когда из серого мышонка превратилась в красивую блондинку с густыми волосами и яркими голубыми глазами? И ямочкой на щеке.
А вопрос Али будил что-то горячее в душе Захаровой. Прожигал щеки горячими дорожками. А ведь Вера никогда не плакала. Не в ее характере эта слабость. Скандалить Захарова умела, а вот плакать – нет.
– Я не самая лучшая мать, Альбина, – негромко выдавила Вера, а спазмы мешали говорить, – но ты – это лучшее, что было у меня в жизни.
Альбина кивнула, принимая ответ. А Вера крепче сжала руку дочери.
– Не уезжай, – вдруг потребовала Захарова, – мы можем начать все с начала! Тебе необязательно делать так, как говорят тебе они!
Вера качнула головой туда, где стояла новая девка Славика и разговаривала с лечащим врачом Веры. И Захаровой стало казаться, что как только Аля уйдет, этот доктор обязательно вколет ей какой-то незаконный препарат! Или, хуже того, охранник придушит ее подушкой ночью. Ведь Захарова теперь стала бесполезна этим людям. Вон, и дочку уже почти отобрали!
– Мама, отпусти, мне больно, – тихо попросила Аля, а Вера ее будто не слышала.
У нее в голове родился новый план. И плевать на обещания, что она дала Славе через его верного пса Белого!
– Мы сбежим! На первое время у меня есть деньги. Есть тайник, о котором никто не знает. Даже твой отец. А ты... тебе придется побыть немного в той школе. Я все устрою. Вот увидишь. Все будет хорошо. Директор школы моя давняя знакомая, она все устроит. И скандал замнут, – торопливо и возбужденно говорила Вера.
Альбина издала какой-то странный звук и вдруг рывком поднялась на ноги.
– Ты совсем не изменилась, мама, – покачала девочка головой и отпрыгнула еще дальше, когда Вера попыталась перехватить ее запястье.
– Вернись! Немедленно сядь со мной! – потребовала Вера и воровато обернулась. Ей казалось, что за ней пристально наблюдают.
Захарова не ошиблась. Подстилка Барновского уже возвращалась к лавочке, где сидела Вера.
Вера понимала, что в ее распоряжении всего несколько секунд. Кажется, она даже слышала щелчок, значит, кто-то снимает оружие с предохранителя. Все, Веру сейчас убьют.
Захарова подскочила с места и попыталась схватить Альбину. В девочку они ведь не станут стрелять?!
– Не трогай ребенка! – услышала Захарова яростный оклик Архиповой.
Вера и сама не понимала, как в ее руке оказался осколок какой-то бутылки. Просто лежал в кармане, Захарова не помнила, чтобы прятала его туда. Значит, это все подстроено! Точно! Это все шавка Славы! Это Белый подбросил, чтобы выставить Веру сумасшедшей! А Вера ведь совсем не такая. Она нормальная!
– Я не отдам тебе его, тварь! Шлюха! Сука! – выкрикивала Вера, глядя на Архипову, которую она ненавидела всей душой. – Ты все у меня забрала! Все!
Вера пыталась добраться теперь уже до любовницы мужа, раз дочь оказалась вне зоны досягаемости. Девчонку уже заслонил собой чертов Белый, который оказался тоже здесь, хотя Вера его и не видела.
– Брось, Вера! – раздался прямо за спиной знакомый голос, настолько невозмутимый и ненавистный Верой, что Захарова стремительно обернулась. – Никто и ничего у тебя не забирал. Ты сама все разрушила.
Слава выглядел злым. А ведь Вера прежде не боялась его никогда. Отца – да, побаивалась. А Слава всегда был для нее мужчиной, которым она могла помыкать. Если не сама, то при помощи отца. И скандалы она устраивала регулярно, чтобы заставить Барновского поступать так, как она хочет.
Но сейчас перед ней стоял словно другой человек. Тот, которого она не знала.
– Нет, это она! Она забрала! – тряхнула головой Вера. – Девка эта разрушила мою семью. Гена ее больше любит! Я же вижу!
– Мама? – голос Альбины был тихим, но Вера его расслышала. – Ты же говорила мне, что...
– Когда ты родилась, он вообще перестал ко мне приходить! – взвизгнула Захарова и впилась взглядом в женское лицо, но уже чужое, не дочери: – А ты! Ты мразь! Ненавижу тебя! Сдохни, тварь!
Вере стало нечем дышать. Охранники клиники навалились на нее, спеленали по рукам и ногам. Захарова ощутила, как моментальная боль опалила руку. Кто-то поставил ей укол.
Голова сразу стала тяжелой, и перед глазами все поплыло. Но Вера еще видела лицо Али. Девочка плакала.
– Прости меня, доченька, – пробормотала Вера прежде, чем отключиться.
***
– Сложный случай, – кивал врач. – Думаю, пока что посещения будут под запретом. Психика моей пациентки крайне нестабильна.
– Держите меня в курсе, – кивнул Слава и вышел из кабинета.
Ему изначально не понравилась затея девчонок. Он не хотел отпускать ни Полю, ни Алю. Пришлось сорваться с заседания. Но это все ерунда. У него есть прекрасные заместители, которые все уладят.
Семья для Славы гораздо важнее работы, какой бы крутой она ни была. А Поля и Аля – его семья.
Слава сел в машину. Полина обнимала девочку и поглаживала ту по волосам. А как только закрылась дверь, и водитель тронулся с места, Барновский посмотрел на девчонок очень строго. По крайней мере, Слава надеялся на это. Хотя, как с этими милыми барышнями сохранять серьезность – Слава пока не понимал. Надо, наверное, у Влада спросить совета.
– Я вас в угол поставлю, если в следующий раз куда-то без меня соберетесь! – пригрозил Слава.
– Но ты был занят на важном заседании, – возразила Поля, а Слава вздохнул и поманил любимую пальцем.
– Что может быть важнее вас? – поинтересовался Барновский, обнимая Полину за плечи.
Барновский с удивлением заметил, что Аля не отпрянула, когда он обнял и ее. Даже наоборот, вцепилась в его рукав, будто ища защиты. А ведь обычно Аля доверяла только Полине. Той удалось вполне успешно пробиться через глухую броню девочки.
– Значит, ты не сердишься? – улыбнулась Поля.
– И как на вас сердиться? – хмыкнул Слава. – Раз уж вам удалось сократить мой рабочий день, то, пожалуй, можем выехать прямо сейчас. К тому же и вещи все уже собраны.
Поленька заулыбалась. Альбина, все еще немного бледная и грустная, кивнула. А Слава отдал распоряжение выдвигаться из города. Да и Влад уже звонил, уточнял, во сколько Барновские появятся в особняке.
– Я слышала ее слова и все поняла, – заговорила вдруг Аля.
– Что именно? – негромко спросила Поля и многозначительно посмотрела на Славу.
Конечно же, Поля знала все секреты Захаровых. По крайней мере те, что касались рождения Альбины. И было принято решение сохранить все в тайне. Если бы не встреча с Верой, Аля и не узнала бы никогда.
– Мама сказала «Гена», – продолжила говорить Альбина. – Это мой дед, да? На самом деле он мой отец? Я и прежде догадывалась, когда узнала, что мама ему не родная дочь. Но мне никто ничего не рассказывал. Слава! Я ведь уже взрослая, я хочу узнать правду!
– Все так, Аля, – кивнул Слава осторожно. – Знаешь, это ничего не меняет. Ты наша. Поняла? И как только мы с Полиной поженимся, официально удочерим тебя. Будешь Барновской?
– Уверены, что вам это нужно? У вас появятся свои дети, – отвернулась Аля к окну, а Слава переглянулся с Полей.
Барновский был прекрасным политиком и руководителем, но сейчас растерялся и не знал, что ответить семнадцатилетней девочке.
– Даже если и так, – пришла на выручку Поля, – ты все равно наша. А ты знала, что фамилия Барновских очень древняя? Род берет начало от польского князя.
– Вообще-то, от чешского, – хмыкнул Слава.
– Тем более! – рассмеялась Полина. – Итак, голосуем! Кто согласен носить фамилию Барновских? Учти, Аля, если откажешься ты, то и я откажусь!
– Что за произвол?! – возмутился Слава. – Демократию отменяю. Придется вам, девочки, смириться с новым паспортом и фамилией в нем.
– Какой же скучный у нас губернатор, – фыркнула Полина, а Альбина улыбнулась.
Всю дорогу они шутили, болтали, строили планы на будущее, в котором все было прекрасно. Зашел разговор о том, что сразу после свадьбы Поля и Слава уедут в отпуск, но всего на неделю. А Альбина пока побудет у родителей Полины, под присмотром родни.
Было заметно, как Аля смущалась, но отказаться ей никто не позволил. И потом, девочка ведь действительно стала своей, несмотря на биологических родителей.
***
Особняк Архиповых гудел от количества гостей, среди которых не было чужих, исключительно родня. Весь клан был в сборе.
Удивительно, но Слава не испытывал ни капли дискомфорта. Он видел, что улыбки на лицах близких Полины – искренние. Здесь нет ни интриг, ни хитрых игр, которых с головой хватало на работе. Потому Барновский расслабился и почти ничего не замечал.
Зато Поля все видела и украдкой шепнула Славе на ухо:
– Ты заметил, как Федя смотрит на Надию? Мне кажется, он ее готов съесть прямо так, с платьем и туфлями.
– Белый? Да не, быть не может. Он же сухарь, – хмыкнул Слава, но послушно повернул голову в ту сторону, где стоял друг.
А картинка получалась занятной. Федя и вправду не сводил глаз с младшей дочери Варгинова.
– Мне кажется, тут все очень глубоко, – продолжала говорить Полина, – мы обязаны что-то предпринять. Завтра, на свадьбе, брошу в нее букетом.
– Какая у меня деятельная жена, – похвалил Слава, рассмеявшись.
– Вот зря смеешься, – в шутку обиделась Полина. - Я свела брата и Ладу. Думаешь, с Федей и Надией не выйдет? Еще как выйдет.
– Да ты у меня, оказывается, сваха, – покачал головой Слава, обнимая девушку. – Давай вместо дизайнерского агентства откроем тебе свадебное?
– Ой, нет, – отрицательно покачала головой любимая и привстала на цыпочки, чтобы быть ближе к лицу Славы, – у меня иное предложение. Я буду заниматься другим очень важным делом.
– Каким? – улыбался Слава и, подняв руку, принялся поглаживать большим пальцем щеку, уголок рта любимой.
– Важным, – загадочно говорила Полина, улыбаясь все шире, – буду женой губернатора, матерью его детей, домохозяйкой. Выбирай, любимый.
– Все и сразу, – перестав улыбаться, очень серьезно проговорил Слава.
О детях они не разговаривали пока. Сейчас у них есть Альбина. Но после, как только Полине разрешат врачи, все у них будет. Слава это знал наверняка.