Глава 21. Оля/Дмитрий

Оля

Лежала на диване, вспоминая всю свою прожитую жизнь, и слёзы катились по вискам. После того, как мама с папой погибли, жизнь разделилась на «до» и «после». Бедовый брат, детдом, потом тётя. У неё жилось непросто – она сложный человек, и что бы ты ни сделал, ей не угодить. У тёти я научилась делать всё по огороду, который сама и вела. А вот цветы она, как назло, не любила. Мне же, наоборот, очень они нравились. Хм… и вспомнилось же… . Встала, накинула кофточку – что-то зябко мне, хотя в доме тепло. «Это от волнения, наверно», – заключила я и подошла к окну. Вытерев мокрые от слёз щёки, всмотрелась вдаль, где уже давно рассеялся дым, который образовался после утреннего взрыва. «Что же там могло случиться?», – кутаясь в кофточку, сложила руки на груди. Тяжело вздыхая, прищурилась, пытаясь рассмотреть снующих туда-сюда солдат, но генерала не видно – его бы я даже издали узнала. Пару раз Славика и Витю видела. Невольно вернулась в те самые дни, когда меня парни согласились взять в свою команду. Какая же я дура была, сто раз дура! И почему так всегда со мной? Я только после случившейся неприятности начинаю соображать, и то не сразу. Что с братом, ради которого готова была и в огонь, и в воду, что вот с парнями так же. Генерал прав – они не должны были брать меня, видя моё эмоциональное состояние. Машина генерала им тогда, естественно, приглянулась, но они сами не ожидали, что, отправив меня за одним автомобилем, я пригоню совершенно другой. А когда увидели пригнанную машину, то поняли, что сорвали джекпот. Только я, наивная дура, не сообразила этого сразу. Не стоило мне ввязываться в это, а они, если считали меня своей подругой, не должны были… Да бог с ними, не хочу больше ни друзей, ни подруг, никого… никого не хочу. А брат вообще предатель… Вновь всматриваюсь в силуэты бегающих на полигоне людей… «Где же ты, Дима? – переживаю за него, но тут же подбадриваю себя, чтобы не раскиснуть совсем: – Всё нормально… генерал сильный, он разберётся». Только бы не остаться вновь одной. На этой мысли вздохнула и пошла на кухню…

Весь день то одни, то другие мысли не покидали меня. Из-за внутренних переживаний блюдо пересолила, пришлось готовить новое, и, как назло, ягодный пирог, который я, кажется, могу даже с закрытыми глазами приготовить, в этот раз почему-то не получился. Полы до скрипа натёрла, и так хотелось выйти на чистый воздух во двор, но, помня наказ Димы, не стала поддаваться искушению.

Дмитрий

Поздно вечером, возвращаясь домой, размышлял. Операция прошла успешно. Лёня и его команда работали слаженно, десять часов не выходили из операционной. Парню пришили пальцы, как приживаться будут – покажет лишь время. Из другого бойца извлекли все осколки. Весь день подчинённые проводили внутреннее расследование, которое я назначил, чтобы выяснить, как груз с боевой миной мог оказаться в учебном складе. Предоставленные мне документы по грузовым перевозкам показывали, что всё вроде в порядке. Так-то оно так, только вот была в них странность одна, которую я не с первого раза заметил – подпись полковника. Какого хрена его подпись на всех накладных? Это меня крайне насторожило, и я отдал приказ, чтобы мне скинули видеосъёмку по всем камерам за последний период, когда нам завозили боеприпасы. С каких пор материально-технической частью занимается Бирюков? Точнее, занимался. Служащих этой части я также велел допросить и уверен, что капитан с этим справится как нельзя лучше. Я уже заехал во двор и закрывал ворота, как вдруг в памяти снова всплыл разговор с министром Тамерланом Исмаиловичем. Шумно вздохнул, закрыл ворота, повернулся, чтобы пойти к дому, и увидел Олю. Она стояла в полуоткрытой двери и взволнованно смотрела на меня. Всё разом стало неважным, всё, кроме неё. Когда же в моем сознании этот переломный момент случился, что земля вдруг стала крутиться вокруг этой девчонки?

– Зачем вышла? Я же сказал не выходить.

– А я и не выходила, только сейчас вот, чтобы тебя встретить, – виновато ответила она.

– Зачем? – спросил, приблизившись к ней.

– Переживала за тебя, – ответила и уткнулась головой мне в грудь. В первые секунды я даже растерялся.

– Да что со мной станется, – буркнул, машинально приобняв за плечи, – идём в дом.

– Да… хорошо, – сморгнула набежавшие на глаза слёзы.

– Ты иди на кухню, ужин накрой, пока я приму душ – голоден как волк.

– Я мигом! – всполошилась она и упорхнула из прихожей, а я, слегка нахмурив лоб, усмехнулся… Снял куртку и пошёл к себе, чтобы для начала переодеться. Только после этого отправился в ванную, мысленно повторяя её слова «переживала за тебя». Ха… усмехнулся, не переставая удивляться Олиным словам. Это оттого, что нет на свете, который бы переживал обо мне. Остановился, снова задумавшись над словами девчонки…

– Ты расскажешь, что за взрыв был с утра? – поинтересовалась Оля, поставив передо мной дымящееся ароматное блюдо.

– Ты ужинала? – спросил, взяв приборы. Не хотел её пресекать, поэтому перевёл разговор в другое русло.

– Нет. Тебя ждала.

Оторвавшись от тарелки, перевёл на неё свой взгляд.

– Чего же ты тогда ждёшь, садись за стол, – и, наколов кусочек мяса, положил его в рот, задумчиво глядя на Олю, пока она накладывала себе ужин. – Кто-то перепутал боеприпасы, чистая случайность, – частично ответил на её вопрос зачем-то.

– Как так случайно? А разве так бывает? – спросила удивленно и села за стол.

– Ты ешь давай.

– Я ем, – стала елозить по своей тарелке вилкой.

– Вот и правильно. А бывает всякое, и не только такое.

– Никто не пострадал? – вопросительно глянула на меня. Пережёвывая мясо, глядя в её серые глаза, слукавил:

– Нет…