Глава 26. Оля/Дмитрий

Оля

– Татьяна Михайловна, не трогайте, это я сама сделаю, – говорю поспешно, пытаясь при этом совладать со своей косой, которая всё время мешала, спадая вперед, в итоге скрутила её в высокую гульку.

– Оленька, так ты же мне ничего и не даёшь сделать, это ведь моя работа.

– Татьяна Михайловна, для Вас будет слишком тяжело, шутка ли – диван двигать, – кряхтя, сказала я, пытаясь сдвинуть эту “махину” с одного края.

– Да куда ж ты такую тяжесть… совсем ещё девчонка, давай хотя бы вместе, – и помощница, которую всё-таки «прописал» мне Дима, взялась с другого края.

– Да я привыкшая, не переживайте.

– Ну вот тебе «не переживайте», а мне потом задаст Дмитрий Юрьевич.

– Ничего не задаст, мы ему и говорить не будем, откуда ж он узнает.

– Он узнает, поверь мне, не первый год с ним работаю, так что знаем, плавали.

Татьяна Михайловна – сорокалетняя шатенка, среднего роста, вполне стройная и очень активная женщина

– А расскажите мне о нём, а то он не особо рассказывает о себе, можно сказать, практически ничего.

– Да что рассказывать… А кстати, Оленька, сам-то Дмитрий Юрьевич знает, что ты тут перестановку решила сделать?

– Не-а, хочу ему сюрприз устроить, – улыбнулась, представив, как он удивится.

– А может, не будем? Зная нрав генерала, лучше поставить всё на свои места обратно.

– Не переживайте, Татьяна Михайловна, Дима мне позволил, сказал: «Дом в полном твоём распоряжении».

– Ого… видать, крепко ты ему в душу запала.

Я оторвалась от дивана.

– Навсегда, Татьяна Михайловна, как и он мне, – сказала с чувством совершенно незнакомому мне человеку, но так хотелось с кем-то поделиться, что держать в себе эмоции не в силах.

– Вот как… Это хорошо, Оленька, я людей за свою жизнь успела немало повидать, – она взяла швабру и, накинув на неё тряпку, стала с усердием мыть то место, где стоял ранее диван, продолжая со мной разговаривать, – ты хорошая девушка, хоть по мне и слишком молода для Дмитрия Юрьевича. Ты не думай, я не лезу не в своё дело, просто вижу в тебе искренность, вот хоть даже и по тому, с каким рвением ты здесь натираешь всё. Вон, и мне не позволяешь даже, трудолюбивая, сейчас таких днём с огнём не сыщешь, – помощница посмотрела на меня, выпрямившись во весь рост и держа одной рукой швабру. – По тебе заметно, что хапнула и ты за свою короткую жизнь, вот ваши судьбы и переплелись. Там вон, – подняла указательный палец вверх, – всё решается.

Мне почему-то кажется, что у нас с моей помощницей сложатся самые тёплые отношения. Вот чувствуется мне.

– Выходит, Вы давно знаете Диму?

– Давно, Оленька. А вот ты как с ним познакомилась?

Я прикусила язык, врать не хотелось этой женщине, она мне очень даже симпатична, в общем, решила поверхностно рассказать:

– Наше знакомство началось не с очень приятной ноты, но я рада, что у нас появились чувства, которые вытеснили всё плохое.

– Ну и хорошо, что так, – будучи умной женщиной, она не стала задавать лишних вопросов.

– Татьяна Михайловна, – я стала оглядываться, стоя в просторной комнате, – пожалуй, здесь уже всё чисто. Только вот ещё думаю шторы заменить, – с прищуром гляжу на них, в размышлении постукивая пальцем по губам.

– Даже не сомневалась, что такая хозяйка и до штор дойдёт, – весело ответила помощница.

– Ладно, это потом, а сейчас идёмте в следующую комнату – мне кажется, что там слишком пустая стена, и на ней очень неплохо будет смотреться картина. Правда, ещё не решила, в каких тонах её оформить, надо с Димой посоветоваться, вдруг он будет против, – сказала я, выходя из зала.

– Мне кажется, что тебе, Оленька, он позволит всё.

– Вы думаете?

– Да, – уверенно ответила она, а я улыбнулась, вспомнив моего сурового генерала и то, как он вчера обрадовал меня, передав чемоданчик, при виде которого я расчувствовалась. Пожалуй, это самое ценное, что осталось у меня из прошлой жизни. А в настоящей… Дима уехал в Москву, а я уже по нём скучаю…

Дмитрий

– У себя? – спросил я длинноногую секретаршу, пожалуй, на голову выше Андомина.

– О… Дмитрий Юрьевич… – немного подвисла она, но тут же вскочила, – он занят!

Хм, сразу сообразил по реакции секретарши, что Андомин посвящает её во многое. Ебёт, выходит, и в постели становится болтлив. А жена…Что ж, значит, прошла любовь к жене. Ублюдок.

– Дмитрий Юрьевич… – подбежала на своих шпильках и встала, перегораживая мне путь, а пуговица на её блузке, которая еле сдерживала большой бюст, так и норовила выстрелить в меня. Одним движением сдвинул секретаршу в сторону и, открыв кабинет, вошёл. Андомин, сидя на кожаном диване и закинув ноги на пуф, смотрел телевизор. Он обернулся, и его взгляд при виде меня изменился. За мной следом влетела визгливая секретарша.

– Игнат Архипович, я как могла… а он…

– Пошла вон, – сказал генерал, сверля меня взглядом.

– Что?… Я… хорошо, – и тут же вышла из кабинета.

– Как прошёл?

– Да так же, как и ты – свои люди везде нужны. Не так ли, Игнат? – если я на секунду и мог себе позволить усомниться, что это его рук дело, то сейчас он развеял эти мизерные сомнения.

– А ты докажи, что это я, – ухмыльнулся и откинулся вальяжно на диване, сложив на заплывшей груди руки.

– Ты моих парней чуть на тот свет не отправил и считаешь, что мне нужны какие-то доказательства? Я тебе не все зубы выбил в последний раз? Так могу исправить.

– Попробуй только, – он достал из кармана небольшой пульт, – сделаешь хоть шаг, и я вызову охрану – тебя скрутят как барана на заклание.

– Всегда был сукой. Какого хуя тебя от меня надо? За своего мягкотелого сына мстишь, что я его не взял под своё крыло, или за Оксану, что она так и не смогла полюбить тебя?