Глава 28. Дмитрий/Оля

Дмитрий

«Вот сука», – ругнулся я мысленно. Единственным выходом в этой ситуации нашёл отыскать среди множества лиц знакомое. Стал обводить глазами окружающих.

– Кого ты пытаешься рассмотреть, никого из твоих бывших подчинённых здесь нет. Поднять его, – громогласно отдал приказ Бирюков, и двое конвоиров, подхватив меня под руки, поставили на ноги, заковав в наручники. – Увести!

– Ты действительно считаешь, что меня могут посадить? Забыл, кто я? – сказал ему с усмешкой.

Бирюков приблизился ко мне так, чтобы его слова мог слышать только я.

– Ну не посадят тебя, зато за время, пока ты будешь в клетке, я успею насытиться твоей зазнобой, – похабная самоуверенная улыбочка застыла на его лице. Мои глаза налились кровью, и я со всей силы ударил его головой в переносицу.

–– Су–у–у–ука–а, – заскулил в своей манере полковник и схватился за нос.

–– Ты тупая мразь, ещё раз тебе повторяю – нет у меня зазноб.

Я был резко отдёрнут в сторону за плечо конвоем, а Бирюков предостерегающе выставил ладонь, чтобы не смели меня трогать, хотя никто и не собирался – солдаты пребывали в полнейшем шоке от беспредела происходящего, но вмешаться не смели. Полковник вытер окровавленный нос и приложил к нему носовой платок. Плевать на его выпячивания, мысли были лишь об Оле. Что у этого дегенерата в голове? Настолько он одержим своей гнусной идеей… или это такая тактика, припугнуть? К сожалению, не могу узнать наверняка. И когда он так скурвился? А может, всегда таким был, но тщательно скрывал свои мысли? Из толпы послышался солдатский ропот:

«Так ведь это же генерал Гурский».

«Да, так и есть».

«Так ведь нельзя ж генерала – вот так, и в наручники».

– Кто сказал «генерал»? – напустив на себя грозный вид, держась за сломанный нос, рыкнул Бирюков, и гнусавый голос прокатился по всему этажу. – Генерал Гурский закончился ровно тогда, когда ушёл из армии! Сейчас он обычный частник, который вломился в штаб и напал на генерала Андомина! – слышал его мерзкий голос, пока меня вели конвоиры в комнату, чтобы запереть там, предположительно, до приезда полиции. В том, что Игнат уже побежал снимать побои, а его секретарь по его приказу составляет заявление, я ничуть не сомневаюсь. Заведя в небольшое помещение, оставили одного, закрыв двери с обратной стороны. Удаляющихся щагов я не слышал, значит, стоят у дверей, охраняют. Тяжело вздохнул, зло подумав: «Нет, ну надо быть полностью отмороженным, чтобы сорваться в другой город ради мнимой мести и изнасиловать мою Олю». Думаю, что даже для полковника это слишком. А вдруг эта тварь… Жилы на шее напряглись, я зарычал как загнанное животное, чувствуя себя тигром, мечущимся по запертой клетке…. Не-ет, не найдёт, никто не знал, куда я поехал. С охраной ходить не люблю, только в редких случаях, и дома её не ставлю, но сейчас буду. Почему я об этом раньше не подумал? «Идиот… какой же я идиот», – ругая себя, нервными шагами мерил небольшое пространство, пока не услышал, что двери моей «тюрьмы» открываются…

Я спокойно сел в «воронок», куда меня любезно сопроводили. Уже будучи в участке, просил, чтобы позвонили начальнику полиции этого округа, с которым я лично знаком, но меня никто слушать не желал. Дежурный, спокойно заполняя моё «дело», отвечал обыденно.

– По всем просьбам к дежурному следователю, а я человек маленький. Все, кто ни попадает к нам, ни один ещё не сказал, что он нарушил закон.

– Так я и не говорю этого, просто прошу связаться с Николаем Андреевичем.

– Ага… он Вас ждёт как раз. В отпуске наш начальник.

Через какое-то время пришёл молодой следователь в гражданском и забрал меня вместе с состряпанным делом к себе в прокуренный кабинет. Надо же, мне везёт сегодня на молодняк, думаю, этот блондин – лейтенантик.

– И почему в мою смену всегда привозят каких-то шишек… Сегодня лига чемпионов, матч «Реал Мадрид с Барселоной», – бурчал он, сидя за столом и хмуро изучая моё дело. Я сидел напротив него, закрыв глаза и упёршись головой в стенку, руки уже затекли от наручников. В мыслях постоянно Оля. Сейчас я вдруг так чётко представил её, встречающую меня, и почему-то она мне виделась в кухонном переднике… «Хм… в каком ещё переднике? – стал сам на себя возмущаться. – Нахрен его, моя женщина будет меня в платье встречать… красавица…» – я чуть не расплылся в улыбке, мысленно представляя её в белом приталенном платье на голое тело, с вьющимися волосами, ниспадающими до талии.

– Гурский Дмитрий Юрьевич? – лейтенант, коим я окрестил молодого следователя, выдернул меня из приятных раздумий.

– Он самый, – ответил уверенно и поймал удивлённый взгляд следователя.

– Генерал Гурский?

– Бывший генерал, – уточнил я.

– Я Вас знаю… столько о Вас слышал, – сказал он растерянно, а я зацепился возможность сделать хоть один звонок.

– Надеюсь, хорошее?

– А как иначе, Вы… Мой отец служил под Вашим началом.

– Фамилия отца, – спросил, сощурив глаза и всматриваясь, пытаясь понять по чертам лица, чей сын передо мной. Я своих бойцов всех помню.

– Черненко Илья Васильевич.

– А… майор, как же, как же, помню.

– Да, майор. Он покинул армию после того случая, когда Вам, со слов отца, пришлось написать рапорт.

– Да-да… было… Хороший человек твой отец, привет передавай.

– Так, товарищ генерал, как же Вы так, – парень то на меня, то в дело смотрел.

– Да как, так же, как и в первый раз, – пожал плечами, намекая на тот случай, когда меня вынудили подать рапорт. – Лейтенант, позволь мне один звонок сделать, – следователь не удивился на моё обращение к нему по званию, выходит, я угадал.

– Это можно, – парень встал, расстегнул браслеты наручников и подал мне телефон, достав его из кармана брюк…

Через несколько часов уже я выходил из дежурной части и уверенным шагом шёл к внедорожнику Тамерлана. Министр приехал за мной лично и сейчас стоял у машины, недовольно скрестив руки на мощной груди.

–– Прости, не хотел тебя отрывать от дел.

– Ну раз тебе это удалось, то я жду подробностей. Кстати, твои личные вещи в салоне.

– Спасибо, – сказал я, и мы наконец пожали друг другу руки. Первым делом, когда сел в салон автомобиля, взял свой телефон и проверил «входящие». Звонила… аж три раза. Я расплылся в улыбке как довольный кот – волнуется.

– Ты чего там мечтательно улыбаешься? Не влюбился ли, часом, а, генерал?