Как вывести пятно…
Так странно… Дорасти до двадцати одного года, начать самостоятельную жизнь, зарабатывать деньги… Думать, что неглупая, практичная, целеустремлённая… И не знать, что может вытворить твое тело.
Не знать, что оно, такое, казалось, понятное, изученное, все-все твое… В один момент может стать чужим. Незнакомым. Жадным. Жаждущим.
Что оно, твое тело, может банально не послушаться панических призывов мозга и просто отключить его, как в фильмах ужасов сошедший с ума супер-компьютер отрубает от управления своего создателя-человека.
И дальше действует сам.
И, как водится, дела творит совершенно нехорошие.
Вот и у меня подобная ситуация происходит, когда мой Большой Босс просто прикасается губами к коже шеи.
Это ни на что не похоже! Это — словно ты одновременно превратилась в бревно, глупое и неспособное шевелиться и тут же в супер чувствительную шаровую молнию, которую только тронь — и током шибанет с такой силой, что потом лишь пепел вьется черный…
Мой вариант.
Я — молния. Только током меня бьет внутрь. Шарахает по всей коже сразу от одного лишь прикосновения жадных губ.
Сама не понимаю, как мгновенно вытягиваюсь на цыпочки, прислоняюсь всем телом к двери, словно желая слиться с ней… И покорно отклоняю голову, чтоб моему монгольскому захватчику было удобней меня… Захватывать. Покорять. Убивать.
Его руки властно и до жути умело скользят по талии, медленно и неотвратимо прижимая к себе, отрывая от дверного полотна — единственной моей точки опоры!
И заменяя другой, тоже единственной. Собой.
Я все еще на цыпочках, вытянута струной, раскрываю губы в беззвучном крике, глаза закатываются, а пальцы вяло скребут дверь, словно пытаясь хоть за что-то зацепиться. Но не за что! Ничего мне не помогает!
Босс, не прекращая своего ужасающе разрушительного поцелуя, мягко, по-медвежьи, забирает меня в плен, обхватывает, сковывает собой, не давая даже намека на свободу действий.
В мозгах у меня вполне понятное для такой неожиданной ситуации безумие. Там, даже если и пытаются лихорадочно взять управление на себя, переключить супер-компьютер на ручной режим, например, то явно все попытки проваливаются.
Босс скользит губами выше, к уху, по скуле — к подбородку, рождая в моем теле такое дикое томление, какого не было никогда. Даже на той летней улице, когда он жестоко мял меня, хватал, целовал… Там было по-другому. Мгновенная атака — и такая же мгновенная победа. Первый захват монголо-татарской конницы беззащитного русского города.
А сейчас… Сейчас происходит медленный, но совершенно неотвратимый наплыв… Когда невозможно сопротивляться, силы слишком неравные…
Я уже не дрожу… Нет…
Меня колотит. С бешеной силой, так, что зуб на зуб не попадает.
Босс тормозит коней на самом краю.
Перехватывает меня за подбородок, задирает, смотрит в глаза, и, кажется, совершенно не понимает, что этого уже не требуется. Тормозить.
Потому что я — уже в его власти. Я — уже сделаю все, что он захочет… Просто потому, что рядом с ним — ни одной мысли в голове. Только мольба, дурацкая и униженная… Чтоб продолжал. Продолжал разрушать меня. Захватывать. Покорять. Убивать.
— Русалка… — низко-низко, на грани слышимости вибрирует его голос, входя с моим глупым телом в идеальное звуковое и чувственное сочетание, — я не могу…
Сквозь невероятное созвучие моего тела и его голоса пробивается диссонирующая нота.
«Не могу», — говорит он…
Что он не может? Не может продолжать? Да? Почему? Почему? Не хочет? Хочет же! Очень хочет! Глаза его затягивают, еще больше толкая меня за грань безумия, губы требовательные и жадные, руки крепкие, не размыкаются! Он хочет!
«Не могу»…
Или… Или у него… Вика?
Конечно, Бог мой!
Конечно, у него Вика…
Какая я дура! Опять! Опять!
Как могла позволить?
Замираю в его руках, не делая попытки высвободиться, сердце стрекочет, словно обезумевшая цикада, рванет сейчас в груди!
Отпусти меня! «Не могу»… Отпусти тогда! Я тоже не могу!
— Не могу… Остановиться… — договаривает он с выдохом, а затем, не дав мне возможности осознать его слова, не дав мне переключиться опять с ужаса, что сейчас все остановится, к ужасу, что сейчас все произойдет, целует в губы.
Делая окончательный выбор в пользу безумия.
За нас обоих.
И я…
Я поддерживаю его в этом.
Обнимаю, отчаянно вцепившись в ворот светлого джемпера пальцами, раскрываю губы, позволяя жесткому языку требовательно хозяйничать во рту, и не замечаю даже, как меня просто и незатейливо отрывают от пола, лишь для того, чтоб ему было удобнее целовать, чтоб не приходилось сгибаться надо мной в три погибели.
Я вишу в лапах своего Большого Босса и ощущаю себя… Беспомощной маленькой самочкой в зубах взрослого хищника. Он хватает за холку и тащит туда, куда ему нужно.
А я только позволяю ему это все делать.
И от такого безволия жутко и сладко.
Мне сейчас не до мыслей о том, почему мне так странно, я потом про это подумаю.
Но эти эмоции, эти ощущения — что-то настолько новое и настолько яркое, словно вспышками на Солнце бьет в голову.
Я это запомню. Я этого не смогу просто забыть.
Как целует меня Темирхан, жадно, дико, кажется, полностью утратив самоконтроль. И от этого жарко и страшно.
Как укладывает на широкий кожаный диван, замирает на мгновение, рассматривая мою фигуру, и в этот момент мне мучительно стыдно и хочется натянуть юбку пониже.
Но Большой Босс рывком стягивает светлый джемпер через голову…
И я застываю. Еще хлеще, чем тогда, летом, когда, вытаращив глаза, рассматривала его массивную, растатуированную, заросшую жестким волосом грудь, по которой текли капли воды. Прозрачной и ледяной. И от нее соски съеживались… Хотелось их укусить…
Сейчас, в полумраке випа, мой Большой Босс выглядит еще больше. И еще привлекательней. Широченные плечи, увитые мускулами руки, вены выпуклые на предплечьях, запястья… шириной с три моих, наверняка. Или еще шире.
Живот, такой крепкий, что в него хоть кувалдой бей — не пошатнется. Живот воина, сильного мужчины. Дорожка темных волос по нему — вниз, за ремень джинсов…
Сглатываю и поспешно возвращаюсь к лицу.
Наверняка, я выгляжу на редкость нелепо с красными щеками и сбившимися в колтун волосами… По сравнению с ним, я — словно странное идиотское существо рядом с… Тяжеловесным и знающим себе цену монгольским ханом.
— Красивая такая, русалочка, — хрипит мой Босс, — хочу тебя. Ты же видишь, да?
Эти слова — нечто совершенно ненужное сейчас. Потому что и ему, и мне понятно, что просто так я отсюда не уйду.
Давно понятно.
Еще с момента первого поцелуя у двери.
Но, судя по всему, Темирхану надо соблюсти формальности. Зачем-то.
Мне все равно. Я не думаю.
Он называет меня красивой.
Он.
Самый красивый мужчина, которого я когда либо встречала, называет меня красивой.
Кто я такая, чтоб спорить?
Киваю.
— Я не остановлюсь, русалка… — продолжает Темирхан, — ты понимаешь?
Опять киваю. Хватит говорить, поцелуй меня уже!
Ужасно хочется опять испытать то ощущение сладкого восторга, перемешанного с ужасом, которое дарит его поцелуй.
Темирхан смотрит на меня пару секунд, словно давая мне время одуматься, и это так же эфемерно, как и его слова. Потому что он никуда не отпустит, а я никуда не уйду.
Мы оба это понимаем.
Темирхан кивает, прищуривается и… рвет пряжку ремня на джинсах. Это получается у него настолько… Горячо, что меня мгновенно обдает жаром, а губы сохнут мучительно и болезненно.
Он прямо сейчас… Разденется, да? Прямо сейчас?
Но мой Босс, расстегнув ремень, молча скользит ко мне, упирается здоровенными ручищами в диван возле моей головы и опять целует.
Я мгновенно дурею и уже не думаю про то, когда он штаны снимет, сейчас или позже. Это все настолько неважно, главное, чтоб не останавливался! Чтоб просто не останавливался!
И Темирхан явно слышит мои немые мольбы. Потому что больше остановок нет.
Ни, когда с меня исчезает черное платье, ни, когда под давлением властных рук скользят вниз трусики…
Я в этот момент уже вообще не в себе, потому что Темирхан не просто раздевает. Он зацеловывает буквально каждый сантиметр тела, сводит с ума своими прикосновениями, ласками, настолько откровенными, что раньше я и подумать не могла, что можно… так.
Когда понимаю, куда двигаются его губы, простреливает невероятный стыд, я стараюсь сомкнуть ноги, не пустить, но, конечно, это все пустое. Большие лапы ложатся на ягодицы, подтаскивают к себе ближе, а я не могу смотреть даже, на то, что он делает, я цепляюсь нелепо за подлокотник дивана у себя над головой…
В мозгах обесточенных только глупые междометия: «Мамочки, мамочки, мамочки… Ай… Ай…»
Это все так стыдно, так пошло… И потолок над нами натяжной, глянцевый… Я вижу, хоть и не хочу, но вижу эту возмутительную картину, вижу зверя, жадно вылизывающего меня там, внизу, вижу свои дрожащие ноги и безумные глаза, судорожно раскрытый рот и выгибающуюся поясницу…
И массивную громаду хищника, делающего со мной все, что ему так хочется…
А затем мне становится одновременно сладко-сладко и остро-остро, спина выгибается сама собой, непроизвольно, пальцы поджимаются, а бедра трясет мелкой дрожью… Я не понимаю, что со мной, не могу это контролировать… Хотя, что я вообще сейчас могу контролировать?
Темирхан садится на колени и подтягивает мое дрожащее, безвольное тело к себе ближе.
Я не смотрю, не смотрю, не смотрю…
Потолок отражает наши сплетенные тела, словно в черно-белом оттиске…
И этот вид сводит меня с ума.
А затем Темирхан делает мне больно.
Очень! Очень больно!
Настолько, что, если б я умела говорить, то сорвала бы связки от крика. Но эта возможность потеряна была еще в детстве, а потому я только выгибаюсь еще сильнее, задираю бессильно руки к кожаному подлокотнику дивана и чуть ли не на мостик встаю.
Так больно, господи, почему так больно? Так разве должно быть? Зачем он так?
Ощущаю, как во мне движется нечто настолько огромное, что первое впечатление, будто я — не я, а беспомощная бабочка на обжигающей игле. Меня заполняют, заполняют, заполняют… Кажется, что сейчас сознание потеряю от происходящего… Но нет.
Смотрю бессмысленно в потолок.
Там огромный мужчина безжалостно держит меня за бедра, и его крупные руки смотрятся кандалами на белой коже. Оковами.
Неожиданно Темирхан меняет позу, наваливаясь сверху, смотрит жадно в мокрые от слез глаза, а затем молча целует. И одновременно двигается. Медленно сначала, аккуратно, но я каждый сантиметр чувствую и вздрагиваю, потому что больно. Он движется назад — больно, но невыносимое облегчение.
Он мягко скользит вперед — больно! Опять назад — ай… не надо больше, а? Опять вперед… Если бы я могла стонать…
Его язык движется во мне в том же темпе, что и член.
Медленно, плавно, лениво даже. И я со вздохом подчиняюсь. Расслабляю губы, позволяя брать себя. И неожиданно эти синхронные движения начинают успокаивать напряженное тело.
Нет, мне все еще больно. Очень больно. Но это уже ощущается, как… неизбежность? Как что-то из разряда больно-больно-больно-сладко.
Это еще не удовольствие, и сомневаюсь, что оно вообще когда-нибудь будет, но воспоминание о недавней чувственной ласке, которую подарили его губы, запускает внутри утешительные афтешоки. А еще Темирхан при каждом движении что-то такое задевает в моем теле, отчего меня точечно бьет дрожью. Не скажу, что приятной, но очень будоражащей.
Я ловлю себя на том, что уже не так больно, мой Большой Босс движется неумолимо и мощно, словно машина, целует меня, не переставая, губы уже горят огнем от его жесткой щетины, но это мне нравится. В отличие от того, что происходит внизу, эта боль как раз из разряда сладких.
— Русалка моя, — хрипит мой Босс, — я не могу больше… Прости…
Я не понимаю сначала, за что он просит прощения…
А через мгновение — понимаю.
Ласки больше нет, нежности и чувственности — тоже.
Только жесткие движения, только грубые руки, фиксирующие запястья над головой… Это похоже на насилие, но жадный поцелуй мешает думать про такой сценарий.
Я просто покоряюсь стихии и послушно обхватываю ногами бедра неистово терзающего меня мужчины.
Что-то подсказывает мне, что скоро все закончится.
Все и в самом деле завершается. Темирхан резко покидает мое тело, смотрит на мое запрокинутое к потолку лицо и несколько раз проводит кулаком по члену.
Ощущаю, как живот заливает теплой жидкостью, перевожу взгляд с потолка на своего первого мужчину…
И покорно раскрываю губы, потому что Темирхан опять хочет меня поцеловать…
Мы целуемся, уже мягко, без напора и жести, я обнимаю его, стараясь не обращать внимания на болезненную тягу внизу живота…
Огромное тело моего Босса дарит тепло, оно невероятно горячее.
На нем приятно лежать…
Спать…
И ни о чем не думать…