Глава 1. Камикадзе по жизни

Катя

— Какой ужасный здесь потолок! — я еле прокаркала.

Холодная сталь у горла заставила меня задрать голову повыше, и я во всей красе рассмотрела, за что заплатила двадцать баксов за ночь. Я боялась лишний раз слюну сглотнуть, не говоря уже о том, чтобы челюстью шевелить, но мой гостиничный номер меня просто убил.

К счастью, рука у качка не дрожала, и я могла не опасаться случайного ранения: работа профессионала замечается с закрытыми глазами.

— Попалась, птичка! — пробасил здоровяк, зажав меня у двери.

Его смердящий запах пота усугубил дело: захотелось заткнуть нос и отодвинуться от него подальше, к горлу начал подкатывать ком тошноты. Святые ёжики! Только вывернутого желудка мне не хватало!

Пульс забился раненой птицей в горле, язык от засухи прилип к нёбу, а из меня вырвался только хрип:

— Чего ты хочешь?

— Вот! С этого и надо было начинать! А то ни водочки не предложила, ни закусить. Хозяйка, называется!

Грудь уголовника затряслась от смеха, его рука опасно задергалась вместе с ним.

— Хватит паясничать! — рявкнула в сердцах: не хватало только прирезать меня от хохота.

Мой истеричный голос очень позабавил незнакомца, его сложило пополам: он, наконец, убрал нож от моей шеи и громко заржал. Новая тактика: не знаю силовых приёмов, так замучаю смехом.

Я провела рукой по шее, так остро опасность я еще не чувствовала. Адреналин бежал по венам, требуя действий. «Дерись или беги», — отбивало в мозгу чечёткой на уровне инстинктов. Сейчас я как никогда пожалела, что мама отдала меня на гимнастику вместо какого-нибудь каратэ. Так захотелось вмазать обидчику, выместить всю злость за испорченный отдых! Но я ясно понимала, что он мою месть мне не спустит, да и бить я не умела — он ведь даже не почувствует мои трепыхания.

Остался второй вариант, но мне не сдвинуть тяжёлую тушку бандита от двери. Он расслабился, отлично смекнув, что путь к побегу надёжно перекрыт, и не торопился возвращаться к угрозам.

Мой взгляд метнулся к окну. Я рванула к нему, пока амбал наслаждался смехотерапией. Секунда — и я на месте, вторая — рама распахнулась шире, я вздрогнула от пронизывающего порыва ветра, третья — я уже ногами на подоконнике. Тело покрылось пупырышками: лёгкие шорты и полупрозрачная майка совсем не подходили для ночной прогулки в такой холод.

— Стой, дура! Куда лезешь?! Помереть решила?

Мужик испуганно подался ко мне, я отступила назад, таращась на короткий ёжик на голове и выступающие вены на бицепсах. Татушки украшали его руки, плечи, частично лицо и покрывали шею целиком. Среди узоров выделялся шикарный дракон, который занимал почти всё левое плечо, плавно переходя на грудь. Выглядело впечатляюще. Так и хотелось оттянуть его майку и проверить, что ещё скрывает одежда. На широченном лбу только не хватало надписи «Осторожно, злой уголовник». Кстати, порыв любопытства я подавила в зачатке: умею расставлять приоритеты!

— Не двигайся, упадёшь! — почти умолял он.

Высота четвёртого этажа впечатлила даже меня. Из окна открывался прекрасный вид на парк. Высокое дерево росло как раз возле моего окна и обещало спасение от рук бандита.

— Мне от тебя нужна лишь небольшая услуга… И ты будешь свободна. Обещаю, я тебя отпущу.

Незнакомец медленно приближался ко мне, отлично играя роль переговорщика с самоубийцами. Что? Я несколько фильмов смотрела на эту тему.

Отвернулась от навязчивого собеседника, примеряясь к расстоянию до ближайшего крепкого сука. Плохо, что не получилось сделать растяжку перед прыжком, слегка размяла суставы в руках и заставила себя сосредоточиться на главном. Откинула назад длинную копну волос.

— Я не хотел причинить тебе боль, только немного постращать, — голос мужика раздался совсем рядом, и я поняла, что другого шанса не будет.

Краем глаза заметила руку, которую уже протянул мой спаситель в попытке удержать от непоправимого. Пора.

Я сделала широкий мах руками и сильно оттолкнулась от опоры. Цветастые ругательства посыпались мне в спину, мужик до последнего верил, что я, как истинная блондинка, струшу. Не на ту напал!

— Камикадзе! — качок уже не скрывал своего отчаяния.

Сердце размеренно отсчитывало удары, пока тело привычно совершало кульбит в воздухе. Я парила мгновение, чувство эйфории заполнило меня до самых кончиков пальцев. Ради таких моментов я и стала заниматься воздушной гимнастикой: когда высоко над куполом выполняешь сложные трюки, кожей ощущаешь опасность, а внутри разгорается искра абсолютной уверенности в своих силах. Секунда свободного полёта становится смыслом жизни, она, как наркотик, заставляет вновь и вновь выходить на арену цирка, рисковать телом, переживать страх перед падением. Повторить судьбу древнегреческого Икара мне вот совсем не улыбалось, несмотря на любовь к адреналину.

Острая боль пронзила руки и тело, когда я в попытке уцепиться за сук, стукнулась о соседний. Кожа оцарапалась, удар выбил воздух из лёгких. Усилием воли заставила себя крепче сжать кисти и подтянуться на сук. Громкий треск — и словила уже воздух руками, пересчитывая по пути ветки. Не помню, как конечности мёртвой хваткой обвились вокруг толстого сука — последнего рубежа перед позорной встречей с землёй.

Перевела дыхание, слезла с дерева и обернулась: из раскрытого окна высунулся незваный гость, который отследил мой долгий тернистый путь до земли. Шокированный взгляд незнакомца прожигал дыру в моем теле, потрёпанном, но очень живом.

Но ещё больше поражена оказалась я: мне показалось, что в свете луны его глаза засветились жёлтым, как у наших тигров в цирке. «Точно башкой ударилась», — другое объяснение своим фантазиям придумать не смогла. Я запустила пальцы в волосы, проверяя руками целостность черепа. С головы упали пара листьев, веточек и даже какая-то живность.

Будучи в полной уверенности, что я не переживу полёт из окна, качок не побеспокоился о погоне, чему я была очень рада. К слову, я сама ещё не до конца поверила в свою живучесть, но времени на самокопание, как и на победный танец не было.

Радостно послала здоровяку воздушный поцелуй. Разочарованный рык с топотом донеслись из окна. Не стала дожидаться, пока амбал спустится и закончит начатое, быстро понеслась прочь.

Бежала я долго. Стопы горели адски. Страх погони неслабо подстёгивал, открылось второе дыхание. Всё тело саднило, из несколько ссадин и царапин капала кровь. Лишь через несколько сотен метров я переборола страх и, оглядевшись, остановилась. Сердце пыталось выпрыгнуть из груди, воздуха не хватало, попыталась перевести дыхание.

Только сейчас заметила, что двигалась в направлении цирка. Я задумалась. Что хотел от меня амбал? Он забрался ко мне в номер, пока я спала. Повезло, что окно я открыла с вечера и успела убежать. Здоровяк упоминал об услуге. Какого рода она должна быть, чтобы я согласилась только с ножом у шеи?

Почти все артисты цирка ночевали в гостиницах, во временных вагончиках оставались единицы. Куда мне сейчас податься? Тем более без денег, документов и одежды? Возвращаться в номер опасно, в полицию я не хотела соваться, всё-таки чужая страна пугала, и новых проблем нажить совсем не хотелось. Смогу ли я решить проблемы собственными силами?

Оглядев свой жалкий вид, решила, что сейчас помощь точно не помешает. Не знаю, сколько времени я топала босиком по улицам Нью-Йорка, когда показалась на горизонте крыша циркового шатра. Я ускорила шаг, всхлипнув от облегчения. Запах животных и навоза всегда сопровождал наши поездки, поэтому я и старалась укрыться подальше от этой вони. Но Сергей всегда ночевал в цирке, к нему я и отправилась плакаться в жилетку.

Парень отвечал за тигров, кормил их, дрессировал. Дикие кошки слушались только его, можно сказать, они своего хозяина любили и ластились к нему. Сергей добился подчинения животных с большим трудом, вначале и его кисы пытались проучить, но бесконечное терпение и упрямство сделали невозможное. Теперь своё искусство дрессировки парень практикует на мне, с завидной регулярностью ухаживает больше года. Пока безрезультатно: я же не кошка!

Шла я к его вагончику и боялась, что неправильно он истолкует моё появление. Ой неправильно! Но ссадины нещадно саднило, а тело вообще стало сплошным комком боли, про ноги молчу… лучше б я их не чувствовала. Аптечку ухажёр постоянно держал при себе: дикие кошки ж не девушки, поначалу сильно цапали его. Хотя и от девушек, бывает, и не такое можно ожидать. Аптечка — это сила, ради неё я сейчас не только к Серёге в берлогу заползла б.

— Катька?! Не ожидал…

Парень открыл сразу, оценил жалкий вид и затащил, не мешкая, внутрь.

— Где ж тебя так, дорогуша? Какой урод?

Мой защитник! Он воспылал жаждой мести мгновенно, я уж испугалась, что пойдёт искать моего обидчика, а сама останусь одна зализывать раны.

— Не кипятись, Серый, никто не успел мне навредить, — я намертво вцепилась в его руки, вынуждая присесть рядом.

Его горящие зеленью глаза снисходительно усмехнулись, спрашивая: «Кого, баба, защищаешь?» На что пришлось пуститься в объяснения и рассказать всю правду, что, мол, сама сиганула со страху в окно и побилась вся.

— Дура ты! Помереть могла! Мозги в кашу чуть не расшибла! О чём ты только думала?! Не могла сделать вид, что согласна, а потом рассказать мне? Я б решил твою проблему! Этот урод собственные ботинки б сожрал у меня, за километр боялся б подойти к тебе!

Серёга вдохновенно и долго выговаривал мне всё, что думает о моем поступке и методах моей защиты, пока обрабатывал и перебинтовывал раны. Его русая макушка без конца мелькала перед носом, он тщательно осмотрел всё моё тело. Удивительно, но я послушалась и даже лифчик сняла, при этом сексуального подтекста ни во взгляде, ни в поведении не заметила.

На мгновение почувствовала себя маленькой глупышкой, неразумным дитём. Даже мама с бабулей не могли на столько проникнуть сквозь мои барьеры со своими бесконечными наставлениями. Хотелось спрятать голову в песок, чтобы не слышать и не видеть его, потому что слова попадали в яблочко, казались такими правильными и логичными, что зубы сводило.

И что ж я такая глупая сама не додумалась? А потому что это к моей шее амбал приставил ножичек. Кто знает, как далеко он захотел бы зайти с беззащитной девушкой?

Нет, всё-таки окно было верным решением!

Все мысли отразились на лице, что стало последней каплей для двинутого на мне ухажёра, он резко замолчал и пронзительно посмотрел мне в глаза. Мне даже стыдно стало. За что? Сама не знаю.

Его губы молниеносно впились в мои, большой палец поглаживал щёку, пока волна жара поднималась изнутри. Я не смогла противиться его напору, нежности, трепету. Эмоции захватили меня, тело ответило, прильнув к мужчине. Вторая рука погладила спину, я застонала… Сергей воодушевился. Дурак! Не понял, что от боли. Страсть сошла на нет, когда рёбра прострелила тупая боль. Внушительная серия оплеух достигла пылкого любовника.

— Идиот! — в сердцах разрыдалась я, стукнув ещё раз его по груди кулаком.

Его поцелуй расслабил и дал толчок для полноценной истерики. Когда я оказалась в безопасности, оглушена комом эмоций, поняла, что тело работало на пределе своих возможностей, чувства — как оголенные провода. До меня докатило, как сегодня рисковала, что вообще могла умереть!

Сергей бережно прижимал меня к груди, всю в слезах и соплях, терпеливо утешал, что всё наладится, всё решится. В вагончике было не развернуться: узкая кровать, небольшой пенал, стол, холодильник. Парень положил меня в постель, аромат свежего белья, смешанный с мускусным запахом мужчины приятно обволакивал, я закуталась в него с удовольствием. Под монотонный гул техники я успокоилась, сон начал побеждать.

Думала, Сергей уже уснул, прикорнув на полу возле кровати, когда услышала его тихий голос:

— Спасибо, что пришла ко мне.

Следующее утро прошло в подготовке к дневному представлению. Костюмы, причёска, грим. Благо лицо не сильно пострадало от ночных приключений. Замазала только синяки под глазами, истерика совсем не пошла им на пользу, но сценический макияж не изменился с прошлого города. Цирк в Америке гастролировал уже месяц, однако, судя по вчерашнему визиту, мои таланты впечатлили уже самых опасных людей страны. Везёт же мне!

Я напоследок кинула оценивающий взгляд на зеркало. Глаза сияли лихорадочным блеском и казались экзотичными на фоне хрупкого заострённого лица. Вымытые и уложенные в замысловатый пучок волосы опять блестели. Им то что, в отличие от бренного тела?

Сергея я сознательно избегала: не была готова к разговору, стыдилась своего порыва. Он застал меня врасплох, в минуту внутреннего раздрая, поддержал меня, но одновременно воспользовался, урвав поцелуй. Я злилась! Злилась на него, на себя, на вчерашнего здоровяка, на весь несправедливый мир.

С трудом сдерживала стон при каждом движении, повезло, что сценическая одежда скрывала большинство ран. Мой ухажёр пытался отговорить меня от выступления, но это же я и моя гордыня!

Представление было в разгаре. Милка с Андреем только что закончили номер с собачками и спрятались за кулисами всей гурьбой. Сцепив зубы, я всё-таки вышла на арену. Душно, лоб покрылся испариной. Щедро смазала руки магнезией. Ведущий объявил мой номер, зрители взорвались овациями. Шатёр был переполнен, мы поставили даже дополнительные места. Я усмехнулась: русский цирк пользовался успехом.

За кулисами стоял Сергей, нервно отбивая ритм в такт музыке. Я бодро улыбнулась, зацепила страховочные тросы и с лёгкостью запрыгнула на поданное кольцо. Чего мне это стоило, знали только я и Сергей, заметивший, как дрогнули мышцы лица и дерево, которое я проклинала про себя всё выступление. Не удивлюсь, если оно не доживёт до завтра: в него ударит молния в сухую погоду или найдётся браконьер, которому срочно понадобится свежеотпиленная доска.

Я взлетела под купол, холодный метал приятно холодил кожу. Толпа притихла в ожидании, и я начала…

Одна фигура сменялась другой, тело послушным инструментом выполняло танец, мышцы максимально напряжены, нервы натянуты струнами, боль отошла на второй план. Не было спокойствия, которое я достигала, паря на кольце, предчувствие беды сжигало меня изнутри.

Тросы подняли меня ещё выше, музыка смолкла, барабанная дробь взорвала тишину. Здесь я делала сальто, кольцо ловила уже почти внизу. Сердце не слушалось, трепыхалось пойманной птицей. Я задержала дыхание, сделав большой вдох, оттолкнулась ногами от кольца. Кувырок, свободное падение, руки зацепились за металл, хлопок, второй хлопок… Мой полёт вниз стремительно продолжился, земля приближалась слишком быстро. Время замедлилось, моя беспечная короткая жизнь пронеслась перед глазами, сменившись одной мыслью: «Я умру».

Острая боль поглотила моё сознание.

Я пришла в себя под размеренный шум приборов. Голова раскалывалась, тело не слушалось. Я смотрела в белый потолок, удивляясь своей невезучести. В ушах до сих пор стоял хлопок лопнувшего троса, мозг раз за разом повторял заезженной пластинкой, пытаясь понять, что пошло не так.

В палату влетел Сергей, отлучился на минуту и пропустил пробуждение спящей красавицы. Это про меня. «Спала» я, оказывается, всего лишь два дня — чудеса в понимании медицины. По словам врача, мои мозги должны были отскребать с арены, а я уже через пару дней пытаюсь бодаться с ним. Что поделать, не терплю беспомощность! Отделалась я испугом, сотрясением мозга и несколькими переломами костей, среди которых оказались и рёбра, поэтому приказали мне валяться в кровати днями напролёт. Я уже на стену лезла от безделья.

Ребята по очереди дежурили возле меня, отгоняли следователей. Но больше всего обо мне заботился Сергей. Он не заговаривал больше о поцелуе, просто был рядом, не требуя чего-то взамен, а меня от этой неопределённости коробило. Первой вызвать на разговор по душам было страшно, потому что сама не понимала, что чувствую к парню.

Очнувшись, мне не удалось отвертеться от дачи показаний. Я честно рассказала про ночного гостя, его угрозы, окно и другие подробности. Свой лимит терпения исчерпала, пусть этот идиот попляшет. Теперь, когда делом занялась полиция, мне стало спокойнее на душе.