Глава 11

И всё-таки я сдалась. По нескольким причинам.

Первая. Отпала проблема проезда до работы. Конечно, никто не отменял возможность пробежаться. Напрямую, через сквер, минут пятнадцать. Это в светлое время суток. А когда уже темно? Босс предупреждал о ненормированном рабочем графике. За неполные две недели уже раза три оставались до ночи. Ночью в сквере не очень уютно. А так — будут возить.

Вторая. Это Санька. Что ни говори, а присмотр десятилетнему ребёнку, пусть даже такому самостоятельному, нужен. У шефа есть помощница по хозяйству. Думаю, одним глазом присмотрит. А что? Шеф обещал.

И третья. Наверное, самая главная — я просто банально боюсь оставаться одна во время нашей с шефом операции «верни контракту первоначальный вид». Теперь боюсь — шеф своими загадочными недосказываниями поселил в душе страх и за себя, и за мелкого. А так — буду на глазах, и Санька тоже. До начала учебного года ещё есть время. Да, надо сегодня пробежаться по офисам, может, какая-то новая инфа появилась об отце мальчика.

Босс забрался далеко, почти на окраину города. Там как раз строился новый микрорайон — красивые высотные дома с панорамными окнами и всякой всячиной в подземных этажах. А когда я узнала, что есть подземные переходы к детскому садику и гимназии, — восторгу не было границ. Это ж как удобно! По словам Бориса, переходы оснащены камерами, есть охрана, на центральной линии даже магазинчики маленькие с молочкой, хлебом и сладостями. Блин, живут же люди! Представляю, сколько стоит квартира в таком микрорайоне. Даже странно, что его строят на окраине, а не в центре. Хотя, положа руку на сердце, я бы не хотела жить в центре. Да, удобно. Да, всё под боком. Но здесь один только вид с высотки чего стоит! С одной стороны — город, как на ладони, с другой — лесной массив, ближе к горизонту в дымке виднеются горы. Нафиг центр!

Босс забрался не только далеко, но и высоко. Тридцать четвёртый этаж, на площадке только две квартиры, отдельный пассажирский лифт, грузовой, правда, общедомовой. Не пентхаус, конечно, но всё равно, — последний этаж, до пентхауса площадью не дотягивает, — весьма роскошно по моим меркам. Пол устлан ковровым покрытием с жёстким низким ворсом. Такой очень удобно убирать. На потолке светильники мягкого дневного света. Мда. Тяжело будет отвыкать от такого роскошества.

В прихожей нашу компанию встретил весёлый пёс. Жизнерадостный корги приветственно облаял гостей, — меня и Саньку, — и тут же был затискан. Старались все: я, Санька и Борис. А как не потискать бело-рыжее ушастое чудо на коротких лапках?

— Борис Иванович! — всплеснула руками полноватая женщина в форменном светло-голубом платье. — Что ж не предупредили о ребёнке? У меня из детского меню ничего не готово!

— Я не ребёнок уже! — возразил Санька. — Мне можно есть всё!

— Мы уже позавтракали, Анна Марковна, — сообщил ей босс и представил: — Знакомьтесь, — фея правильного и вкусного питания Анна Марковна! А это, — он немного запнулся, — моя личная помощница Мария и сын Александр. Они поживут у нас.

Фея упёрла руки в боки и распорядилась:

— Не знаю, что и где вы ели, но от какао и булочек с маком, уверена, не откажетесь!

— С сахаром? — оживился Санька. Это немного обидело: подумают ещё, что я ребёнка голодом морю и в сладком ограничиваю.

— А как же! — расплылась в улыбке домашняя фея.

— Ма! — завопил малой. — Я на кухню!

Хоть по дороге в дом Бориса мы и обговаривали, что Санька будет звать меня мамой, что он воспринял с воодушевлением — это ж приключение! — но всё же резануло по ушам. Не так я хотела услышать это слово в свой адрес. Но… Пусть будет. Надеюсь, привыкну.

— Пойдём, покажу ваши комнаты, — проводив задумчивым взглядом Саньку и собаку, босс подхватил наши сумки и кивнул вглубь коридора.

Оказалось, что вторую квартиру шеф выкупил, объединив. Теперь жилище стало больше походить на пентхаус.

— Здесь, — он кивнул на неприметную дверь, — выход на крышу. Там расположена зона отдыха и летняя спортивная площадка. А вот тут, — мы подошли к закрытой двери с красивой ручкой под античную бронзу, — твоя комната. Напротив — Санина. Моя — дальше. Располагайся. У тебя пятнадцать минут.

Как можно за пятнадцать минут «расположиться»? Но я успела.

***

Подписание контракта перенесли на пятницу. Решено было после самой процедуры отметить сделку в загородном доме отдыха. Китайцы не возражали, и босса устраивало. Международная  попойка грозила плавно перетечь в празднование дня рождения Олеарнского, на которой мне предстояло сыграть роль невесты. Ага. Об этом сообщил шеф, пока мы ехали в офис. Ну, как сообщил, — сначала поставил перед фактом, что я должна буду его сопровождать, а потом толсто намекнул: неплохо бы подыграть на этом представлении. Уж, если заварили кашу, то вдвоём хлебать веселее. На мои попытки возражать только иронично выгибал красивую бровь и произносил волшебное слово «ИПОТЕКА».

— Ну, знаете ли, Борис Иванович, — шипела я в машине, переходя на официальный тон, — мы с вами договаривались только на документы с китайцами!

— Маша, — мурлыкал он в ответ. — У тебя же проблема с документами на Сашу? Обещаю их решить!

Вот как тут отказать? Здорово было бы, конечно, оставить Саньку у себя, оформить опеку, но для этого надо найти папашу, который даже и не подозревал о том, что его ищут. А учебный год уже не за горами. Я подумала-подумала, и … согласилась.

Теперь образовалась проблема — что надеть? Причём и на себя, и на малого. У меня ж ещё день рождения отчима маячил на горизонте. Тоже планировали отмечать в загородном доме. Те вещи, что таил в себе небольшой чемодан, явно не годились для такого уикэнда. Об этом я шефу не сообщила. Ещё не хватало, чтоб он озадачивался нашими шмотками. А вот в бухгалтерию пришлось идти и опять клянчить аванс. Бухгалтерша поморщилась, посовещалась с отделом кадров, выяснила, что Ольга на больничном и тут же выписала. Наверное, с перепугу, что вдруг я уволюсь. Тогда им всем не сладко придётся — от каждого отдела нужно будет выделять человека для работы у шефа, пока нового секретаря не найдут. Спрашиваете, почему так не хотят идти к боссу в секретари? Так кто ж в здравом уме с Орлеанской Девой захочет сцепиться? А таких пришлых, как я, не жалко.

После обеда шеф уехал по своим делам — не доложился, куда, — я доработала почти до окончания рабочего дня, вызвала Саньке такси, чтобы вместе пойти в торговый центр и прикупить чего-нибудь из «одеться». Позвонила на проходную — предупредила, чтоб мальчонку в лифт посадили, а сама занялась обслуживанием кофемашины. Пока почистила, промыла, протёрла, Санька и приехал. Выключила оргтехнику и … в приёмную с чрезвычайно важным видом зашли двое рабочих. Я уже их видела ранее, — табличку приносили на дверь шефа, и были посланы Ольгой переделывать. Что там она говорила? Табличка должна быть под чёрное золото?

— Хозяйка, принимай работу! — прогудел тот, что постарше.

С затаённой надеждой глянув на часы, разочарованно вздохнула: до конца рабочего дня — официального, — оставалось десять минут. Придётся принимать.

— Давайте, показывайте, что вы там наваяли, — буркнула я. — Саш, посиди здесь пока, — кивнула на кресла для посетителей.

Мужики с готовностью открыли коробку, достали металлический прямоугольник, блеснувший в свете лампы приглушённым золотым бликом, и с гордостью продемонстрировали работу рекламного агентства, где был размещён заказ.

Я посмотрела на кусок латуни, покрытый эмалью, прочитала надпись, выполненную, по всей видимости, лазерной гравировкой и немного окосела. Никогда не жаловалась на отсутствие ума и сообразительности, но сейчас поняла, что чего-то не сходится. То ли ум устарел, то ли сообразительность закончилась. Почему у меня ранее не возникало вопроса: а фамилия у шефа какая? Документы носить — носила, но они в папках были, трудовой договор подписывала, только содержание читала, а кто со стороны работодателя подписывать будет, не удосужилась посмотреть. Да я такая счастливая было, что мне по фигу было, кто подпишет. Вот, если бы поинтересовалась, то сейчас не пялилась тупо на это произведение рекламных дел мастеров. Надпись на табличке гласила: «Борис Иванович Козел».

Стою и не знаю: отправлять назад или не надо? Потому, как думаю, что тут возможна ошибка: над буквой «е» нужны две точки или нет? Может, опять к чему-нибудь придраться? А к чему? Табличка дорого мерцала античной бронзой, — совсем, как дверные ручки в квартире у босса, — на ней чёрным золотом выведены буквы… Что делать?

— Да, тяжело дяде Боре, наверное, с такой фамилией, — раздалось сбоку.

Я вздрогнула от неожиданности.

— Санька! Не пугай так!

— А чего ты испугалась? — удивился он. — Я тут, никуда не делся.

Теперь на табличку пялились мы оба.

— Так что, уважаемая, — поторопил рабочий, — вешаем или как?

— Что тут у вас за сборище?

В дверях собственной тощей персоной стояла Орлеанская Дева. Кто бы сказал ещё пару минут назад, что я буду раду появлению этой воблы, решила, что он спятил. А сейчас чуть не взвизгнула от восторга! Прикинусь дурочкой, — порадую кандидатку в невесты.

— Да вот, никак не могу определиться, — я пожала плечами. — Куда вешать?

Дева придирчиво осмотрела табличку, примерилась взглядом на дверь, высокомерно фыркнула в мою сторону и ткнула пальцем:

— Сюда! — и потише, но так, чтоб все услышали: — Понабирают с улицы, а те потом работать не могут, ума не хватает.

Рабочие радостно кинулись сверлить дверь. И у меня на душе радостно. Ведь, если что — моя хата с краю, это Дева распорядилась!

Табличка была установлена за считанное время. Казалось, даже минуты не прошло, а дверь обзавелась дорогим украшением. Мы все полюбовались результатом, я подписала акт выполненных работ, и мастера бодренько утопали.

Тут вобла увидела Саньку.

— А что посторонние делают в приёмной? Борис Иванович в курсе, что ты используешь рабочее пространство в личных целях?

— Я не посторонний, — тут же набычился мелкий. — Я сын!

— Потрясающе! — возликовала дамочка. — Может, и мужа притащишь?

— А мужа у нас не имеется! — опять влез Санька. — Мы сами живём!

— Безобразие! — прошипела эта змеюка рыбьей наружности. Затем ринулась в кабинет. Упс! А кабинетик-то заперт! — Где твой начальник?

— А он мне не докладывает. Рабочий день окончен. Прошу освободить помещение, — казённым голосом сказала я.

— Чёрти что! — вспыхнула она.

— Теперь я понимаю дядю Борю, почему он до сих пор не женится, — с важным видом прокомментировал Санька грохот закрывающейся двери. — Если тут все такие сумасшедшие, то на ком жениться?

***

Пятница наступила слишком быстро. Я так тряслась, что даже играть не пришлось рукопопость: папка с документами натурально выпала из рук, а дальше действовала на автомате — вот что значит многочасовые тренировки! Ведь шеф гонял меня каждый вечер. Запирались у него в кабинете, и я до полуночи «роняла» бумаги, собирала, раскладывала их по порядку. Не знаю, кто из китайцев замешан в афере, может все скопом, а может только те двое, но проверять заново сложенные листики, что я подняла с пола, никто не стал. Подписали. Неужели так уверены в своём «профессионализме»? Ну и ладненько! Пойду, пока они тут рукопожимаются и фотографируются, отнесу папку в сейф для документов, заодно переоденусь — блузка стала вся влажная на спине. Успокаивало одно: это не мы хотели надуть партнёров, это они нас планировали облапошить. И я действовала на благо компании.

После получасового обмена улыбками и высказываниями в уверенности благотворности и выгодности сотрудничества все погрузились в автомобили и покатили в ресторан. Там было хорошо всем, кроме переводчика: ему, бедняге, следовало оставаться трезвым. Из ресторана расползлись под утро. Китайцев перед этим дружно закатывали в салоны авто, — колобки на ножках не держались, — напутствуя их «Утро вечера бодунее!»

Босс благополучно отлынивал от празднования всеобщей радости по поводу заключения выгодного контракта. Я тоже придерживалась правила трёх Н: Никогда Не пей На ночь. Правильное правило. Не выполнишь — утром много времени уходит на приведение организма к заводским настройкам. Поэтому утром нас настигли только головная боль от недосыпания и лёгкая тошнота от переедания. Встретились на кухне. Анна Марковна без слов поставила на стол два стакана с водой, в которые бросила по шипучей таблетке.

— Это для облегчения желудка, — прокомментировала она.

Мы выпили.

— А Санька где?

— Гуляет с Прошей на собачьей площадке.

— Ещё завтра у Олеарнского банкет, — глухо простонал Борис. — Не люблю я у них бывать. Сам Аркадий вырос на Кавказе. Представляешь, как у них проходят все приёмы?

Представляла я смутно. Но, судя по печальному выражению лица шефа, пить желудочные ферменты нужно начинать уже сейчас.

До обеда босс работал в кабинете. Я хотела и тут приступить к выполнению своих обязанностей, но приготовление кофе Анна Марковна взяла на себя, а узрев свирепый вид начальника, сунувши голову к нему в кабинет, я усунулась назад, как дятел в дупло. Поняла, что там видеть меня не хотят. Промаявшись в отличие от мало́го с компьютерными играми до полудня, решила после обеда пойти с ним в парк покататься на роликах. Ребёнок давно просил. Во время обеденной трапезы на кухню явилось его ампираторское величество и изъявило желание присоединиться. Собаку взяли с собой.

Что сказать? Втроём мы укатали Бориса вусмерть. Спать завалились счастливые и довольные. Какие китайцы? У нас и без них глаза от хохота узкими стали, когда выяснилось, что шеф ни разу не вставал на ролики и возжелал научиться непременно сегодня, падая и поднимаясь с роллердрома с упрямством бульдозера. Прошка вносил свой посильный вклад в обучение, оглушительно лая и носясь вокруг хозяина. Кстати, он собрал целую толпу желающих его потискать, так что учения проходили «в большой и дружественной» компании, где каждый считал своим долгом поделиться своим опытом. И шеф внимал.

Стоит ли говорить, что утром болела каждая мышца и суставчик? И вообще, учёные доказали опытным путём, что лежать утром в тёплой постели и никуда не идти полезно для здоровья. Вот мы и следовали этой рекомендации вплоть до обеда. Потом лафа закончилась:  меня погнали в салон красоты. Подготовка к операции номер два «Помоги боссу» началась. Сама операция планировалась на семнадцать часов.