Глава 10

Ближе к обеду с проходной сообщили, что к нам поднимаются служители закона. Я, конечно, тут же доложила шефу. По каменно-жёсткому выражению лица невозможно было понять, какие эмоции бурлят внутри него самого. Внешне босс так и оставался спокойным и невозмутимым. А я вот нервничала. И не потому, что боялась проблем компании с законом и, как следствие, что придётся искать новую работу, хотя и это тоже. Но главным было подозрение, что шеф что-то упустил в тайном противостоянии с Олеарнскими, и те обошли его в борьбе за власть, подставив в чём-то. Однако проблема лежала совсем в другой плоскости: вместе с полицией пришли представители органов опеки. Проводив их в кабинет, я в полном недоумении опустилась в своё кресло. Работать не было никакой возможности — руки тряслись, голова не соображала, а те мысли, которые оставались, были там, рядом с шефом. И, главное, подслушать никак нельзя было — один из полицейских остался в приёмной. Гадство! Пока они там, в кабинете, беседы беседовали, я чуть ногти все не сгрызла, благо они покрыты акрилом — фиг сломаешь, не то, что обгрызть.

Служители закона вышли в сопровождении шефа весьма озадаченные.

— Мария, меня не будет до вечера. Если что — на телефоне.

Глядя в спины всей делегации, я гадала — а что случилось?

Слух о том, что босс покинул офис в сопровождении полиции, разлетелся мгновенно. Думаю, и девочки на ресепшене, и парни на проходной приложили к этому руки и языки. Так или иначе, в приёмную потянулись делегаты от отделов. Вот просто вопросы жизни и смерти образовались у всех поголовно! То срочно документы надо ЛИЧНО у шефа подписать, то проконсультироваться по «чрезвычайно важному вопросу», то какие-то правки в отчётах, сметах и т.д. Подозреваю, — все они были уверены: пользуясь отсутствием босса, я им выложу последние новости, чтобы угодить, дабы меня окончательно приняли в коллектив. Спасибо отчиму за воспитание — с детства он внушал мне непреложную истину: всем не угодишь. Раньше я наполнялась раздражением, как только слышала эту фразу, а сейчас готова в пояс поклониться за науку. С первыми же страждущими аудиенции у шефа в голове всплыло: «Всем не угодишь, Машуня!» Вот! Поэтому решила ограничиться собой и флегматично пожимала плечами на все их расспросы. Однако генетика стревозности добавила таки в глазах таинственности. Короче, интрига крепла и расцветала.

В перерывах между изящными указаниями направления, по которому посылала любопытных посетителей, я изучала структуру компании и, собственно, чем она занимается. А занималась она строительством коттеджей под ключ. И в данное время разрабатывалось направление изготовление переносных домов, то есть таких, что можно было разобрать и возвести на новом месте. Кстати, к таким домам вместе с отделкой предлагалась и мебель с техникой — на выбор. Эта идея мне особенно понравилась. Роясь в каталогах, не заметила, как подошёл к концу рабочий день. Но, конечно, мне об этом «напомнили» — просто девочки с ресепшена, чуть ли не лопаясь от любопытства, вдвоём впорхнули в приёмную и наперебой защебетали. Глянула на часы, выключила технику, вытолкала девчонок и сама поскакала домой. По дороге позвонила Саньке выяснить, не надо ли чего купить. Может, у нас в магазинчике этого не было, а на доставку не хватает суммы покупок. Пока шла через сквер домой, выслушала вдохновенный Санькин рассказ о том, как он гулял с Шейхом, какие вкусные у бабы Кати булочки с яблоками, а баба Надя накормила его пельменями так, что он даже вздохнуть не смог. А сейчас он смотрит мультики про войну роботов на канале, который дядя Боря подключил вчера.

Первыми фразами, что я услышала, переступив порог квартиры были:

— Чё так рано? А где дядя Боря? Тебя баба Надя просила зайти. Я тебе пиццы оставил.

И пацан дальше уставился в телек, где что-то громыхало, взрывалось и стреляло.

Надежда Ивановна, поджав сухие тонкие губы и не слушая мои слабые трепыхания, решительно повела на кухню. Там усадила за стол, наложила полную тарелку пельменей, подождала, пока я их съем — причём последние пять штук еле влезли, но по выражению лица бабули, было понятно, что возражать бесполезно, поэтому я доела все, — и принялась проводить воспитательную беседу на тему «Воспитание ребёнка в современном мире». Пришлось выдержать словесный штурм. А как иначе? С соседкой спорить не хотелось. Пока она вещала, я мыслями была с Борисом — что же там у него случилось?

В квартиру вернулась поздно. Санька уже спал, не смотря на громко работающий телевизор. Накрыв мальчика лёгким пледом, пошла на кухню приготовить что-нибудь на завтра. Воспитательный пресс Надежды Ивановны принёс плоды: я устыдилась, что ребёнок питался сегодня по соседям, хотя в морозилке грустно ждали пельмени. Изнывая от неопределённости в ситуации с шефом, я механически сварила гороховый суп, залила взбитыми яйцами и запекла в духовке наши ранее отваренные пельмени, вымыла посуду. Несколько раз порывалась позвонить боссу, и каждый раз рука замирала над телефоном: а нужен ли ему мой звонок, и, вообще, беспокойство? В прошлый раз мне дали понять, что такой широкий жест, как приставка, диван и оплата детского канала, это только в рамках «дела Олеарнских». Так что сижу на попе ровно. Умом я всё понимала, а вот душа так и тревожилась. Хоть ты кол ей на макушке пришлёпывай! Никогда ещё не ощущала себя такой раздвоенной личностью.

Босс припёрся — лёгок на помине! — в первом часу ночи, когда я уже готова была сама бежать в офис, поднимать все документы в компе в поисках адреса начальства и мчаться к нему домой. А что? Я всего лишь хочу уточнить расписание на завтра, ведь так? Я же хорошая секретарша, и зарплата у меня хорошая, и рабочий день ненормированный. И потом — а вдруг что, а я не готова?

— А чего это он опять пожаловал? — возмутилась я про себя. — К незамужней девушке? Третью ночь…

— Слышь, — хихикнул кто-то внутри, очень похожий на внутренний голос второго «я». — Ты уж определись. Только что хотела бежать к нему, а сейчас, когда вот он, стоит на пороге, возмущаешься.

Пока я предавалась душевному раздраю, шеф молча скинул туфли, прошёл на кухню, сел за стол и со страдальческим выражением лица выдал:

— Есть что-нибудь пожрать?

Неожиданный диссонанс между лощёным боссом и простым голодным мужиком выгреб все силы — и духовные, и физические. Никак не укладывалось в голове, что холодный, невозмутимый (ну, иногда, бешеный), начальник строительной фирмы и усталый мужчина с потемневшим лицом — это один и тот же человек.

Босс ждал ответных действий, а я — возвращения хоть каких-нибудь сил. Лучше физических. На духовных тарелку с супом не поднимешь. Силы не вернулись. Вернулась совесть. Активизировалась в ночи и дала хорошего пинка в направлении кастрюли.

— Шеф, а что случилось? — наконец, озвучила я давно мучавший душу вопрос.

— Бред какой-то, — мотнул он головой, аппетитно вгрызаясь в ломоть хлеба с тонким пластиком копчёного сала. — Вкусно-то как! — закатил он глаза. — Лучше, чем в ресторане!

Ага. В ресторане глубокой ночью никого голодного уже нет. Там с вечера отъедаются.

— Я вообще не понял, зачем опека приходила. Они заявили, что должны обследовать жилищные условия. Якобы у меня проживает мальчик без согласования с ними. Послал бы их куда подальше, но понял, что они везде уже были. Да ещё полиция… Наверное, не я один такой.

И уткнулся в тарелку с супом. Наблюдать, как ест голодный мужчина, неожиданно, понравилось. Блин, отчим, ты прав!

После ужина мы с шефом перебрались ко мне в комнату. Санька уже спал, а мне очень хотелось услышать продолжение, да и шеф, по всему, не прочь выговориться. Знает же, что никому не скажу! А свободные уши у него сейчас в наличие только мои.

— Лет десять назад у меня была девушка, — начал он. Это я и так знала, но притихла в ожидании продолжения. — Потом мы разошлись, она уехала. Через некоторое время она сообщила, что родила от меня. Связывать друг с другом свои жизни мы на тот момент не собирались. Она оформилась как мать-одиночка, потому, что какие-то там льготы полагаются, но я каждый месяц высылал деньги её матери на содержание ребёнка. Знал, что Виолетта та ещё транжира. Мы договорились о твёрдой сумме. Хотел сначала тест ДНК сделать, а потом махнул рукой: ребёнок не виноват, что мать — вертихвостка, а я — осёл. Сам не обедняю, а им в селе на эти деньги целой семьёй можно жить. Теперь выясняется, что её мать почти сразу после рождения мальчика оформила опеку над внуком, но недавно умерла. Опека сначала обратилась к Виолетте, а та сообщила, что сама лично отвезла сына к биологическому отцу, — ко мне, то есть, — перед тем, как отбыть на ПМЖ в Голландию.

Не стала уточнять нюансы, ведь Оля мне озвучила немного другую версию, ну да ладно. Вместо этого спросила:

— И поэтому опека к тебе пришла?

— Ну да! Я же, как отец не записан, а ребёнок, по словам матери, у меня! Только адрес домашний Виолетта не знает, а адрес офиса фирмы в любом справочнике.

Мы устроились у меня на кровати, опершись на изголовье и подложив под спины подушки. Да, с мебелью в комнате напряг. Здесь только недорогой спальный гарнитур, а он предусматривает только одно спально-сидельное место — кровать. Ни кресел, ни стульев больше не было. Как-то я не планировала такого кучного сосредоточения гостей.

— И?

— Что «и»? — вперил в меня осоловелые глаза шеф. — Я и слыхом не слыхивал ни о каком мальчике. Никто не появлялся, никого не привозили. Мне, конечно, не поверили. Пришлось ехать в городскую квартиру. Перепугали мою помощницу по хозяйству, разнервировали собаку, и, кажется, всё равно не поверили.

— Так, а где же мальчик?

— Понятия не имею, — он пожал плечами. — Опека сообщила, что будет в розыск подавать. Я тоже частного детектива нанял. Мой это сын, или не мой — сейчас значения не имеет. Пропал ребёнок — надо найти.

Дальше Борис ещё что-то говорил, а я опять погрузилась в свои мысли: вот как так? Что за мамаши такие пошли? Санькина, например, вообще бросила мальчонку около центра, Виоллетта хоть отвезла… А куда?...Она ж, по словам босса, домашнего адреса не знает. Мысли сонными мухами роились в усталой голове и я не заметила, как уснула.

Мстительная будильничья морда противным звуком работающей дрели вещала о начале нового дня. Я приоткрыла один глаз…

— Бли-и-и-ин… — страдальчески прошептала, как только в голове прояснилось, и нирвана выпустила меня из своего сладкого захвата.

Вы замечали, что проблемы обычно появляются по утрам? Вот как только вылезешь из-под одеяла с намерением встать с кровати, так они тебе тут же заботливо тапочки подсовывают, а потом уверенно ползут по ногам на твои же плечи.

На данный момент моя первая обнаруженная проблема сопела рядом, по-хозяйски облапив мои, чуть больше — не буду уточнять на сколько, — нижние девяносто.

Да что ж такое! Да я в жизни так легкомысленно себя не вела, как в последние дни! Мало того, что с шефом на «ты», — кстати, он как-то не возражает против этого, — так ещё умудрилась заснуть у него под боком! Судорожно проверила защиту стратегически важных мест. Вздохнула с облегчением — трусы на месте. Попыталась аккуратно выползти из-под тяжёлой мужской руки.

— Маша, чего трепыхаешься? — сонно пробубнели мне в шею. — Рано ещё. Спи!

И прижали к горячему телу. Мурашки на спине восторженно проорали гимн утреннему невоздержанию. А бабочки в животе направились в эротический полёт. Я же взрослая женщина! И у меня давно не было личной жизни! Уместен интерес: не заросло ли ТАМ вообще? Вон как крылатые ухнули в низ и копошатся! А внутренний голос так и шептал: не дури, Машка, мужик справный, чего тебе ещё надо? Ты только намекни, а он уж всё сам за тебя сделает!

А нет уж! Фигушки! Не поддамся на провокации организма! На чистом упрямстве прошипела:

— Мне НАДО! — и уже выпроставшись из постельной ловушки, сообщила: — И вам надо на работу!

На кухне возился Санька. Я немного покраснела — стыдно стало. Что он мог подумать? Правильно: я — распущенная великовозрастная девица, и месяца не прошло, как мужика в постель затащила, тем более своего начальника. Только пацан удивил и успокоил одновременно:

— Маш, пусть дядя Боря хоть пижаму сюда привезёт, чего одетыми спать? Неудобно же!

Ага, значит, заглядывал в спальню, паршивец. Ну, хоть всё правильно понял: мы просто спали. Да-да, устали за день и дрыхли без задних ног.

— О, Санька, — вздохнула я и пошла в душ.

Пробежку опять проспала. Ладно, есть ещё лестница. Угу, с восьмого этажа и на восьмой. Можно, конечно, воспользоваться лестницей в Колибри, да думаю, что на тридцать шестой этаж вместо меня вползёт зомби.

Когда вышла из душа увидела ожидаемо привычную в последние дни картину: Санька и шеф восседали по обеим сторонам маленького кухонного стола и ели яичницу с копчёным салом.

— Садись! — предложил мало́й, приветственно махнув наколотым на вилку прозрачным кусочком жареного сала.

— Мы тут с твоим сыном посоветовались и решили: перебирайтесь пока ко мне, — огорошил шеф.

— С чего это? — я насторожилась. Как говориться: не дай нам бог ни барской милости, ни гнева. И вообще, — от начальства надо держаться подальше. Хотя, о чём это я? Называется далёко сбёгла от босса, угу, — в одну кровать. — Мне и тут не плохо. До работы пешком можно пробежаться. И что значит «пока»? — Я шлёпнула на тарелку оставленную порцию белкового завтрака.

— В свете последних событий, особенно будущих, — подчеркнул босс, — думаю, вам будет безопаснее рядом со мной.

А-а-а, это он так завуалированно сообщает, что так удобнее контролировать меня. А вдруг, перебегу на сторону к Олеарнским? Я фыркнула — вот козёл!

— Санёк рассказал, что его бабушка воспитывала, пока мама устраивалась в городе. Он даже отвык от тебя, вон, до сих пор не мамой, а Машей называет. Ипотеку твою я оплачу, после заключения контракта, — с нажимом сказал босс. — Это будет моей благодарностью. И премию выпишу. На ремонт и мебель.

Волшебное слово ИПОТЕКА. Я задумалась. В принципе, ничего же подлого я не совершу? Это Олеарнские — гады-подлюки. Это они всё придумали! Сумму контракта оставили прежней, а вот объём одного из отделочных материалов уменьшили. В перечне всего ассортимента это особо не заметно, только, если приглядываться. Шеф же только на этапе подготовки контролирует, а потом — контракт ведёт юридический отдел. Конечно, если бы отдел возглавлял кто другой, а не Орлеанская Дева, тогда да — последствия дня того были бы катастрофические. А так — дочка второго владельца компании, уж ей тюрьма не грозит. В общем, никого, кроме самих зачинщиков, ну, и их прихлебал, я не подставлю и, главное, интересам фирмы не наврежу.

— Заодно, можем некоторую работу на дом брать, — продолжил расписывать все преимущества шеф. — Сын будет видеть тебя чаще, может, хоть матерью станет тебя звать.

— Да какая из неё мать? — удивился Санька. Я застыла с салом на вилке: в смысле?

Шеф придирчиво посмотрел в мою сторону:

— Придурковатая немного, а так — вполне ничего.

— Не, — мотнул пацан белесой чёлкой, — я имел в виду, что она слишком молодо выглядит для того, чтобы иметь такого взрослого сына, как я.

— Ох, Санёк, — хмыкнул шеф, — многие женщины никогда не выглядят на свой возраст. У них только небольшой износ и амортизация основных средств.

А это уже наглость чистой воды!

— Ну, знаешь! — выдохнула я. — Ты с головой дружишь? — это я боссу.

— Не-а! — развеселился он. — Не дружу! С ней скучно!

— Да, конечно! С задницей веселее! — съехидничала я. Навеселил себе проблем от ребёнка бывшей любовницы.

— Да-да! Задница — та ещё затейница! — ответствовал шеф. — Всё, спасибо, я в душ!

— Маша, — мало́й проводил взглядом Бориса и, немного напрягшись, спросил: — А сколько тебе лет?

— Двадцать восемь.

— А, тогда пойдёт, — он с облегчением махнул ладошкой. — Мне десять. Уложились.

— Куда? — хлопнула я ресницами.

— В биологические рамки приличия, — глядя на мой ошарашенный вид, Санька рассмеялся и пояснил: — Ну, не могла же ты родить меня раньше? Чисто технически, конечно, могла. Но тогда это было бы неприлично. А так — всё нормально.

Он встал, собрал посуду и сгрузил её в раковину.

— Маш, давай поедем! Там собака. И вообще, приключения — это же так интересно!

Я сидела, обняв пальцами чашку с чаем, и обтекала. «Чисто технически… рамки приличия…» И это мне говорит десятилетний ребёнок? Боже, как далека я от современных детей!