Глава 18

Дату свадьбы назначили через две недели. Не знаю, как босс это провернул, — очередь была на два месяца вперёд, — но нас впихнули. Одновременно с подготовкой к свадьбе шла работа по сбору документов на усыновление. Какие-то бумажки можно было собрать уже сейчас. Рассмотрение дела по лишению родительских прав матери Саньки назначено было на ближайшую пятницу.

А в четверг случилось оно: явление блудной мамаши. Как же она орала! У ребят на проходной, наверное, все барабанные перепонки потрескались. Шеф даже не стал с ней разговаривать: вызвал охрану и с непробиваемым безразличием наблюдал, как визжащую и сыпавшую угрозами дамочку служители порядка запихивали в машину.

— И ты с ней… — выдохнула я, деликатно проглотив продолжение. Не хотелось посвящать в семейные разборки посторонних.

Но шеф понял.

— Молодой был. Дурной. А она — красивая и доступная.

Я помрачнела: что-то очень уж знакомые выражения.

— Не бери в голову. Через два дня — суд, и всё закончится. Пошли работать. И так проблем хватает.

Мда. Кроме рабочих проблем у нас были проблемы с организацией свадьбы. Свекродушка самоустранилась, сославшись на неожиданно возникшее недомогание. Моя маменька, гордо вздёрнув носик, заявила, что совсем не разбирается во всех этих тонкостях и вообще — у нас с ней разные вкусы. Отчим и будущий свёкр ограничились неограниченным кредитом средств. Мы с Борисом разрывались между работой, бумажной судебной волокитой и домом. И тут, совсем неожиданно, помощь пришла от младшей моей сестры и её мужа. Виолетта (надо же, у матери Саньки точно такое же имя!) вызвалась сама и развила бурную деятельность, скооперировавшись с Иваром — родственником своего мужа. Всё бы ничего, и я, действительно, была благодарна сестрёнке, так как работа занимала уйму времени. Но…

Ивар проявил ко мне мужской интерес и начал ухаживать. Сначала это были просто банальные знаки внимания, затем они стали приобретать всё более навязчивый характер. Борису я ничего не говорила — у него и так проблем хватало, — старалась делать вид, что не понимаю его откровенных намёков. Ну, типа дурочку включила. До поры до времени это прокатывало. Только чем ближе была дата свадьбы, тем больше я волновалась за последствия его внимания. Но за пару дней до торжества предсвадебная суматоха напрочь вытеснила и волнения, и осторожность.

***

Что самое главное для невесты? Правильно — платье.

Платье купили роскошное до неприличия. И стоило оно столько же. По моему мнению. Борис же только слегка скривился, услышав, как я ворчу по поводу траты денег на одноразовое платье.

— Маша, я женюсь один раз. Понимаешь? И могу себе позволить, чтобы моя невеста была самая красивая. Я хочу весь день любоваться ею и завидовать самому себе. Я же красивый? Необыкновенный?Сногсшибательный? Вот и невеста должна быть мне под стать. А то, что ж получится?

Конечно, в глубине души моя жаба так и бухтела, недовольная растратами. А сама душа расцвела китайской гвоздикой: много цветочков и все душистые. Но всё равно надо было высказать негативное отношение к покупке, — я хомяк запасливый и бережливый, любая трата денег сверх его понимания — катастрофа!

— Ну и самооценка у тебя, — фыркнула я.

— Да-да, мы — цари, — народ простой, — закивал этот гад, поигрывая своими соболиными бровями. А потом полез целоваться. И весь негатив растворился.

Так вот, к чему это я: хоть платье было и красивое, но оно было ОДНО. Зная, что моего жениха, такого «красивого, необыкновенного и сногсшибательного», так просто его поклонницы не отпустят — одна Дева чего стоит! — я решила прикупить ещё одно, так сказать, про запас. Мало ли что? Не зря же я столько проработала в женском коллективе, тем более, девочки, переводившие иностранные любовные романы, частенько делились содержанием книг, и я примерно представляла, на что способны обиженные женщины. А уж от воблы ожидать чего-то «такого» можно было с вероятностью девяносто девять процентов. Один процент оставила на проявление благоразумия, но под очень большим сомнением.

Итак, второе платье. Денег у меня не особо много свободных, но платье должно соответствовать статусу торжества, так что пришлось изгалиться. И я вспомнила о хобби одной своей одноклассницы. Верка Суслова с первого класса увлекалась рукоделием. В частности, она плела макраме. Смотавшись по адресу, где одноклассница жила в школьные годы, узнала у родителей её настоящее местожительство и рванула туда. Дверь открыла девчушка лет пяти.

— А мама в магазин пошла, — доложила мне девочка. — У нас молоко закончилось, а Пашке нужно кашу варить.

— А ты почему открываешь незнакомым людям? — попеняла я ребёнку.

— А к нам так рано никто не ходит. Только вечером. Думала, мама вернулась, опять ключи забыла, — вздохнула девочка совсем по-взрослому. — Заходите. Только обувь снимите. У нас маленький ребёнок.

Кого-то мне она своей самостоятельностью напоминает… Саньку, что ли?

— Проходите, — девчушка потянула меня за руку в квартиру. — Дует. Пашка на полу играет.

Пашка оказался круглолицым улыбающимся пацаном двух лет. Он, действительно сидел на полу и сосредоточенно изучал внутренности маленькой машинки.

— Опять сломал, — вздохнула его сестра, явно копируя мать. — Вот, что с ним делать?

Услышав её голос, мальчуган зыркнул большими карими глазами и снова вернулся к процессу.

— А у меня пирожные есть, — спохватилась я. — Пошли пить чай. Думаю, Паше есть чем пока занять себя.

Действительно, я перед тем, как зайти к бывшей однокласснице, забежала в кондитерскую и купила коробку пирожных. Оказалось, очень кстати. Глазёнки у девочки вспыхнули, но она тут же скуксилась.

— Не-е-е, его одного нельзя оставлять. Куда-нибудь влезет, или поломает.

— Тогда, я посижу с ним, а ты беги на кухню. Ставь чайник и доставай чашки. Тебя как зовут?

— Лиза, — улыбнулась девочка, демонстрируя отсутствие двух передних зубов.

— А меня — тётя Маша.

— Ага! — тряхнула она огненными кудряшками, и помчалась на кухню.

Сама Вера в школе была шатенкой, и родители тоже. Значит, рыжий цвет волос у девочки от отца, сделала я вывод. Пашка тоже поблёскивал золотом волос, сидя на ковре. Мда, папины гены оказались сильнее.

А тут и мама Вера пришла. Мы подождали, пока Лиза выпьет чай и съест пару пирожных, после этого отправили девочку следить за братом,  и только потом сели за стол сами. Пока ждали, Вера сварила сыну манную кашу.

— Чуть позже покормлю, — скосив глаза на часы, сказала она. — Признавайся, зачем пришла? Не просто же потому, что соскучилась?

Вера права — в школе мы с ней не были закадычными подружками, но и не враждовали.

Я вкратце пояснила ситуацию.

— Понимаешь, мне позарез нужно второе платье, но такое, чтоб никто не знал о его существовании.

— А купить не пробовала? — губы одноклассницы изогнулись в ироничной улыбке. — Деньги-то есть.

— Если я куплю, то всё равно об этом станет известно. Это ж не просто юбку купить.

— Ну, да, — вынуждена она была согласиться. — А от меня что надо?

— Есть у меня идея, — заговорщицки подмигнула я.

А идея была в том, чтобы на простое покупное платье сваять чехол в технике макраме. Сейчас в любом магазине для рукоделия такие обалденные материалы продают! Да и в интернете можно выписать, что душе угодно. Вера в задумчивости пожевала губами.

— Я-то не против. Но у меня двое маленьких детей, а такая работа требует много времени. Тебе ж не из простой верёвки надо сляпать, а чтоб красиво было. Нить должна быть тонкая, значит, времени нужно будет потратить немало. Я, конечно, могу договориться с родителями, или с подругой, чтоб посидели с мелкими. Родители посидят без проблем, только недолго,  а вот подруга особо не горит желанием, у самой двое спиногрызов.

— Я тебе денег дам на няню, или подруге приплати, — я хваталась за ускользающую возможность  любыми способами.

Вера помялась немного, затем при мне позвонила своей подруге и договорилась, что она несколько дней будет приводить к ней своих детей за определённую сумму. Честно говоря, мне было всё равно, сколько она запросит. Однако подруга оказалась адекватной тёткой и много не затребовала. Получилось чуть ли не вдвое дешевле, чем просто нанять няню.

Обговорив с Верой фасон нижнего платья и материал, из которого оно должно быть пошито, я помчалась в торговый центр. Куплю платье, и завтра с утра привезу. А Вера уже сама будет покупать всё необходимое для макраме.

Платье «купилось» быстро. Во втором бутике повезло. Неприметное платьишко в пол из однотонного шёлка цвета шампань висело в самом углу. Продавщица была в восторге, что его наконец-то купили. Видимо, висело долго. Цена немного кусалась, так как ткань дорогая, и отшито оно было в настоящей Италии, а не в цехе с одноимённым названием где-нибудь в Мухоспанске. Провожала продавщица меня как самую любимую покупательницу.

Тут же, в торговом центре, я зашла в детский магазин и купила детям игрушки. Лизе — куклу и мягкого оранжевого медведя, и Павлику — несколько машинок. И, если с игрушками для Лизы проблем не возникло, то что брать для мальчика — я немного растерялась. Накупила всего понемногу, дома разберусь. Вот за этими разборками и застал меня Санька. Он скептически посмотрел на груду пластмассового продукта игрового автопрома и хмыкнул:

— Мать, я уже вышел из такого возраста, когда с такими машинками играют!

— Сань, это не тебе, — повинилась я. — Это двухгодовалому мальчику. Как ты думаешь, подойдут? — и потрясла одной из машинок.

— У нас ещё один «сын» намечается? — по-отцовски выгнул он свою потемневшую бровь.

— Нет! Это для сына моей подруги!

— А-а-а-а, — протянул понимающе Санька и тут его взгляд упал на кофр с платьем. — А это что такое?

Мда. Секрет рассыпался на глазах. Секунду подумав, решила взять Саньку в союзники. Будем друг друга прикрывать. Ведь мне же понадобится время на примерки и вообще.

Выслушав мои опасения и причины, по которым появилось второе платье, мало́й важно кивнул:

— Ты права. От этой ненормальной всего можно ожидать. Я тебе помогу.

И ведь помог! Да ещё как! Я возблагодарила Бога — уже в который раз! — за такого сына! Санёк прикрывал меня дома перед домашними вполне профессионально. Если бы не его помощь, мне пришлось бытяжко.

Забирать наряд мы с Санькой поехали вдвоём. Шифровались — шофёр довёз нас до детского спортивного комплекса, а уже оттуда мы взяли такси.

Вера открыла дверь и, узрев Саньку, удивлённо спросила:

— Это кто?

— Это мой сын, — я приобняла мало́го.

— Господи, сколько ж тебе лет? — удивилась одноклассница. В этом я её не винила: Санька за время, что живёт со мной, отъелся, подрос и стал выглядеть на свои десять лет, даже, может и старше.

— Должна тебя огорчить, — вздохнула я, подпихнув Саньку внутрь. — Столько же, сколько и тебе.

Мы переглянулись и рассмеялись.

— Действительно, что ж это я, — отсмеявшись, повинилась Вера. — Просто ты ж всегда такая заучка была, мальчиками не интересовалась, и тут нате! Сынок! И довольно взрослый. Сразу после школы залетела?

Этот вопрос я проигнорировала. Не в таких мы с ней дружеских близких отношениях, чтобы я коленки показывала.

Пройдя в комнату, где Лиза играла с Павликом, познакомили детей, а потом направились в импровизированную мастерскую. Здесь на вешалке уже висел мой готовый заказ.

Вера сделала платье, вернее, чехол на платье за неделю. Получилось даже лучше, чем я себе представляла. Шнур для макраме она взяла с золотинкой, в узлах были вплетены кристаллы Сваровски разной величины в зависимости от рисунка самого плетения. Эти кристаллы ловили свет и отражали его бесконечным множеством искрящихся лучиков. Словом, в этом платье я была похожа на морскую царицу — вся сияла и переливалась, но при этом сияние было аристократически благородным.

— А это тебе от меня подарок!

В руках Вера с улыбкой держала небольшую диадему и серьги к ней. Всё тоже было выполнено макраме с кристаллами. Не бриллианты, конечно, но смотрелось очень красиво. Я улыбнулась в ответ:

— Спасибо!

Не ожидала, если честно, что получиться так обалденно.

— Пойдёмте пить чай! — провозгласила Вера, увлекая нас с Санькой на кухню. Там она быстро соорудила детский стол, накрыв ребятне маленький столик у окна, а мы присели за обычный кухонный, который тоже был крошечным.

За детским столом хозяйничала Лиза. Она степенно разливала из небольшого чайничка чай себе и Саньке, а брату протянула непроливайку. Мой сын вёл себя подозрительно тихо, что было на него не похоже. Странно. Потом спрошу об этом.

— Какие у твоей дочери кудри! — в который раз восхитилась я. — От папы, наверное?

Вера помрачнела.

— От папы. Квартира и рыжие гены — это всё, что осталось от моего мужа.

Мне очень хотелось узнать, что же случилось с её мужем, но неудобно было лезть в душу. А Вера сама вдруг рассказала:

— Дети-то мне не родные, (тут Санька напрягся) я дружила с их матерью. Рак у неё был. Павлик появился по рекомендации врачей. Мол, беременность может побороть опухоль. Да только всё вышло наоборот. После похорон стала приходить помогать, жалко мужика, один с детьми остался. Павлик совсем маленький был. Родители Игоря твердили, чтоб он детей в детдом сдал. А он ни в какую. Так те опеку подключили, что, мол, не справляется один мужчина с грудным ребёнком и с девочкой. Вот тогда мы и поженились. Я усыновила деток. Опека отстала.

Здесь уже я напряглась и превратилась в одно большое ухо, ведь скоро и мне предстоит процедура усыновления. После свадьбы.

— Игорь рыбалку любил. Зимой и летом каждую возможность использовал, чтоб на озеро на рыбалку смотаться. Вот зимой и провалился под лёд. Простыл сильно. Сгорел буквально за два дня. Остались мы сами. Родители Игоря до сих пор со мной судятся по поводу квартиры.

— Это как? — у меня последние слова не укладывались в голове.

— Ну, как? Долю в наследстве отсуживают, — горько усмехнулась Вера. — Игорь сразу после свадьбы завещание написал в мою пользу. Вот свекры и судятся. Оспаривают завещание.

— Бред какой-то. Это же их внуки!

— А! — она махнула рукой. — Переживём. Главное, мои пруссаки со мной. Пособие получаем, я вот подрабатываю шитьём и плетением. Выкручиваемся. Правда, Лизок? — обратилась она к девочке.

— Ага, мам Вер! — тряхнула кудрями та. — Я тоже уже могу плести фенечки. В садике всем сплела.

— А мне сплетёшь? — подал голос Санька.

— Сплету, — важно кивнула «мастерица». — Только ты материал принеси, а то у меня денег нет.

— А почему «пруссаки»? — вдруг вспомнилось мне. — Игорь иностранцем был?

— Да какой из него иностранец! — засмеялась Вера. — Рыжие, потому что, и пронырливые!

— Да! Мы такие! — заулыбалась Лиза, потом вспомнила, что у неё не хватает двух зубов и застеснялась.

Уходили мы с Санькой от Веры немного пришибленные. Вызвали такси, и пока ждали Санька выдал:

— Маш, надо клиентов им найти. Знаю, — заметив, что я собиралась что-то сказать, он остановил меня жестом. — Ты заплатила хорошо. Но кушать им каждый день надо. И дети растут. А помочь им некому.

Чувство гордости раздуло меня до состояния «сейчас лопну». Не каждая мать может похвастаться таким ребёнком! Всего десять лет, а соображает и рассуждает, словно взрослый умудрённый опытом человек. Вот таким гордым шариком я погрузилась в такси. Шифроваться — так качественно.

Дома с любовью огладила своё «НЗ» и повесила в шкаф прямо в кофре. Что ж, недоброжелательницы и иже с ними, к вашим пакостям я готова!

Пакости ждать себя не заставили.

***

День свадьбы начался сумбурно. Ранний подъём, салон красоты, чехарда с размещением приехавших родственников и так далее. Короче, когда наконец-то прозвучал свадебный марш Мендельсона, я вздохнула спокойно. Теперь я могу рассчитывать, что уже нет преград к усыновлению Саньки. Рядом с подаренным накануне женихом занятным перстеньком красовалось массивное обручальное кольцо. Я стала законной женой Бориса. Имею право назвать его сына своим не только на словах, но и документально это подтвердить. Как во сне прошла фотосессия на порожках ЗАГСа с ритуальным бросанием свадебного букета — даже не помню, кто поймал, — фотографирование около главных достопримечательностях города, затем вояж свадебного кортежа, и конечная точка — ресторан, где уже поджидали оголодавшие гости, не участвующие в променаде по субботним улицам.

Дружно выгрузившись, мы организованною толпою направились в банкетный зал. Прежде, чем сесть за стол, я решила «попудрить носик». Борис был со мной согласен, довёл до двери с буквой «Ж», а сам направился в смежную «мужскую» комнату.

Туалетная комната была под стать ресторану — шикарная и помпезная. Но само здание, где расположился ресторан, было постройки середины прошлого века. Его, конечно, отремонтировали на современный лад, но кое-какие детали остались. Вероятно, их наличие посчитали вписавшимися в ансамбль. В частности — в тамбуре, где располагались раковины и сушилки для рук, при реконструкции оставили большое окно. Правда расположено оно было высоко, и, учитывая высоту потолков, не бросалось в глаза.

Я уже заканчивала поправлять макияж, когда услышала:

— Маша! Ма-а-аш! Ты ещё здесь?

Прикинув, что звук раздавался извне через приоткрытое окно, я ответила, повернувшись в его сторону:

— Здесь. Кто это?

— Ивар!

Сердце пропустило удар. Что ему надо?

— Маш, со мной Виолетта. Мы решили устроить похищение невесты!

— Зачем?

— Машка, что за глупый вопрос! — я узнала голос сестры. — Традиция!

— Маша, там под раковиной стремянка, — принялся давать указания Ивар. — Давай, вылазь в окно, я подстрахую! Уедем к Лыковым на дачу, пусть твой Борис поволнуется!

Лыковы — это сестра с мужем. Мне идея с похищением не показалась такой уж привлекательной.

— Маш, давай быстрее! Виолетта уже в машине! Прыгай! Должна же ты запомнить свою свадьбу! И гостей повеселим, и сами развлечёмся.

Ну, тут мне крыть нечем.Хотя сценарий торжества я сама утверждала, и никакого похищения там не было. Импровизация?

В туфлях на шпильках не очень удобно карабкаться по стремянке, а удобные туфельки на замену я ещё не успела обуть. Поэтому решила проблему кардинально — скинула белоснежную обувь и в одних чулках полезла в окно. Порву? Ну и что! Под юбкой не видно. И запасные есть. Я ж хомяк запасливый.

— Быстрее, — тянул меня Ивар к большому затонированному чёрному мерсу. — Пока твой благоверный не хватился, а то всё веселье испортит.

Нехорошее предчувствие острыми тисками сжало сердце, когда я, нырнув в прохладное нутро автомобиля, не обнаружила там своей сестры.

— А где…

Разряд тока от электрошокера прошил тело и отключил сознание.