Глава 6

На нулевом этаже — оказывается, и такое бывает, — в деловом центре располагался довольно неплохой сетевой продуктовый магазин. А ещё — химчистка, прачечная, парикмахерская и маленькое швейное ателье — прямо, совсем крошечное. Народа было не много — сказывалось, что после окончания рабочего времени прошло уже более двух часов. Я быстро схватила маленькую сетку картошки, банку огурцов и побежала на кассу. Уставшая кассирша среднего возраста заученно пожелала доброго вечера, отточенными до автоматизма движениями пропустила товар через сканер, упаковала всё в тонкий пакет и, также заученно улыбнувшись, попрощалась. Да-а-а, представляю, как у них в конце смены в глазах рябит от количества покупателей.

Подхватив пакет одной рукой, я стояла на траволаторе и тупо пялилась вперёд, где уже маячил тамбур выхода. Ноги зудели, голова гудела, желудок нудел. Вот такой оркестр. В магазин по соседней ленте спускались редкие потенциальные покупатели, радуясь возможности передвигаться, не шевеля ногами. А я радовалась, что ещё немного — буквально чуть-чуть, если повезёт и успею на маршрутку, буду дома, скину эти туфли, надоевшие за целый день хуже манной каши с комочками в детском саду, и надену любимый трикотажный халатик.  Можно было, конечно, напрямик через сквер, но как представлю, что это всё ПЕШКОМ, так сразу общественный транспорт кажется самым любимым средством передвижения.

Сиреневые сумерки ласково приняли меня в свои объятия сразу же, как только стеклянная дверь-вертушка вытолкнула наружу. Господи, хорошо-то как! Воздух пах остывающим асфальтом, романтическим шелестом листвы — вот, как хотите, а у листвы есть свой запах! — и неторопливо надвигающейся грозой. Где-то там, на горизонте виднелись яркие всполохи. Надо бы поторопиться. С энтузиазмом взглянула в сторону автобусной остановки и…

Гроза надвинулась неожиданно в виде Зорина. С радостным воплем «Машунь! А я тебя тут жду!» он бросился мне навстречу. Блин, сверкнул соплёй на солнце! Я заметалась, как кошка в курятнике, обалдевшая от количества потенциального парного мясца, не зная в какую сторону бежать от назойливого одноклассника. А Мишка уже вцепился в руку и тянул на себя. Я отчаянно старалась выпутаться из загребущих мужских лап, даже треснула его сумочкой по глупой голове, а, когда он ослабил хватку, выскользнула и с ещё более возросшим энтузиазмом  ломанула к остановке. Там люди, они помогут, если что, а с Мишкой завтра на работе разберусь, при свидетелях, так сказать. Но ноги моего энтузиазма не разделяли. Возмущённые тем, что пришлось целый день пахать, перенося свою ненормальную хозяйку с одного места в другое, — не сиделось ей в редакции! — а тут ещё и бежать, они споткнулись, — специально, как пить дать! — и я, пытаясь сохранить равновесие, нелепо взмахнула руками.

А вот теперь гроза пришла в полном объёме, потому, как именно в этот момент из подземного гаража выехал большой чёрный внедорожник, а тут я изображаю ветряную мельницу с пакетом картошки и банкой огурцов на одной из лопастей. Нет, он не наехал на меня, это пакет не выдержал действия центробежной силы, разорвался с громким треском, преданно оставив ручки у меня в руке. Остальная часть пакета со всем содержимым плавно и красиво шмякнулись о бампер… Я в страхе зажмурилась. Мамочки… Пусть внедорожник будет не только с виду дорогим, но и вообще. То есть, пусть бампер будет, как у танка. Я ж сегодня первый день на работе! Бли-и-и-ин! И выскочил ведь неожиданно, как лось из тайги!

Сколько бы я не старалась откопать в себе актёрский талант, оного, увы, не оказалось. Не актриса я,  не актриса!

— Эм… Борис Иванович? — нерешительно вякнул Зорин где-то рядом.

Только не это!

Глаза в ужасе распахнулись сами и утонули в расплавленном бурлящем серебре глаз босса. Мда. А вот и он. Изволил вылезти из своего чёрного монстра и теперь стоял, опираясь плечом о дверцу.

— Простите, — сдавленно каркнула я, наблюдая картину «Бампер, картошка и огурцы».

Пакет, от столкновения или от осколков банки, не просто треснул. Его ошмётки белыми флажками мотылялись на решётке радиатора, там же застряли несколько особо мелких огурчиков и пару веточек укропа, остальные зеленцы украшали асфальт, и только сетка картошки  невозмутимо лежала между огурцами прямо под бампером, гордясь своей целостностью. Хотя я в этом сомневаюсь: сетка лежала в луже рассола, благоухающем специями. Вкусные, наверное, были огурцы…

Босс в мрачном молчании обозревал овощное великолепие и нас с Мишкой в придачу. Сейчас что-то будет…

Положение спасло природное атмосферное явление под название гроза. Вероятно, из женской солидарности. Она всё-таки доползла до города по-настоящему. Сверху раскатисто громыхнуло. Потянуло свежестью и мокрой пылью. Так всегда пахнет летом в городе перед дождём. Босс обозрел сердитое небо и коротко кинул мне:

— В машину!

А Мишке:

— Свободен!

Кто я такая, чтобы возражать начальству? Нырнула в прохладное нутро внедорожного монстра, притаилась на сидении, прижимаю сумочку к груди. Если босс уволит, так хоть посижу в этом великолепии зарубежного элитного автопрома. Что элитного, так сразу стало понятно, как только носа коснулся запах кожаного салона и дорогой полировки. Уж я-то в этом разбираюсь! Отчим раньше пытался втянуть меня в бизнес и частенько показывал такие авто, дотошно демонстрировал их преимущества, намекая прямым текстом на платежеспособность владельцев, а между слов слышалось: Машка, не будь дурой, хватай такого мужика, в семье пригодиться.

Авто вырулило на дорогу и шеф спросил:

— Где живёте?

На автомате назвала свой адрес. Смоляная бровь выгнулась, показывая удивление владельца.

— Это Подкова?

О, как! Теперь удивилась я. Правда, мысленно. А босс, оказывается, в курсе существования этого района! То есть дома.

Ехали молча. Я даже не заметила, как мы доехали. Просто в одно мгновение шеф коснулся рукой рычага и сказал:

— На месте. Завтра замените в моём кабинете монитор, перенесите встречу с «Декорстайлом» на пятницу на вторую половину дня.

Это всё? Да за такую зарплату в таком темпе! Ха! Я в рай попала!

Рано радовалась.

— На почте у вас письмо с дальнейшими распоряжениями. Я буду в пятницу утром. Всё!

Опасаясь, что шеф придумает ещё, чем занять новенького секретаря сверх придуманного, я выпорхнула из салона. Надеюсь, что, действительно, покинула авто изящно. Монстр нервно рыкнул и покатил дальше. А я осталась стоять около торца своего дома под пристальным вниманием соседки по тамбуру Надежды Ивановны.

— Машенька, — певуче протянула она, — а что так поздно? Работу новую нашла или это так, приработок?

А сама всю меня взглядом облапала. Наверное, искала компромат. Такой, чтоб выложить завтра в дворовый интернет — бабкам-подружкам на лавочке.

— Да, — гордо вскинула подбородок. — Работа новая, график ненормированный!

Путь до квартиры сопровождался нарочито жалостливыми комментариями соседки о сложном времени, о бездушных начальниках, и, вообще о сложной обстановке в мире и экономике нашей страны. Кивала, соглашалась, лишь бы не дать повод новому словесному потоку на другие темы. Короче, дверь за собой в домашнее убежище закрывала с большим облегчением. Внуки Надежды Ивановны путешествовали с родителями где-то по Италии, а старушка маялась бездельем, вот и доставалось мне от неё более пристальное внимание, чем обычно.

— Ма-а-аш, — выскочил из комнаты Санька, — а где картошка? Забыла? — задал он вопрос, который волновал его на данный момент больше всего.

— Не забыла, оно всё разбилось вместе с огурцами.

Я с облегчением опустилась на банкетку и с наслаждением скинула туфли.

— Ясно, — вздохнул парнишка. — Тогда будут макароны.

Макароны, так макароны. Моему, крайне заинтересованному в позднем ужине, желудку, было уже всё равно. Лишь бы чего-нибудь дали. Облачившись  в любимый халатик, прошлёпала босиком на кухню. (Господи, какой кайф просто ходить босиком после узких туфель!) Санька обнаружился там же. Он увлечённо рылся в шкафу в поисках тех самых макарон.

— Где же я тут их видел? — бормотал он под нос. — А! Вот!

Вскоре на плите тарахтела крышкой кастрюлька, в микроволновке подогревались котлеты, которые Санька пожарил ещё днём, а сам шеф-повар сосредоточенно отжимал маринованную капусту. Под Чайной бабой созревал зелёный чай, на столе в маленькой вазочке сверкали красными повидловыми глазками печеньки-курабье. Глядя на всё это великолепие, я опять начала склоняться к мысли «А нафига мне муж». Только как оформить опеку над мальчиком при живых родителях?

После ужина, во время которого я узнала, что Санька познакомился с соседкой бабушкой Надей, а во дворе другая бабушка — баба Катя, — разрешила погладить большого кота Шейха, а тот был совсем не против, даже заурчал, как трактор в деревне, куда они с бабулей ездили отдыхать летом, когда бабуля была живая.

— Знаешь, какая шерсть у Шейха длинная и мягкая? — восторгался пацан, уписывая за обе щёки вторую котлету.

Я скептически посмотрела на свою тарелку. Думаю, МНЕ вторая котлета будет явно лишней. Лучше капустки подложу. Потихоньку, стараясь, чтобы мальчик не заметил, подцепила вилкой котлетку и переложила ему на тарелку. Санька ничего не заметил. Он весь был под впечатлением соседского кота. Размахивая вилкой, пацан рассказывал о том, какой Шейх важный, сильный и красивый, и что у него скоро родятся котятки, ну, вернее, не у него самого — он же мальчик, — а у его подруги, которая живёт в соседнем доме. И, если она, Маша, хочет, то им дадут котёнка бесплатно, он, Саша, уже договорился.

— И всё потому, — торжественность и значимость слов подчеркнула поднятая к верху вилка, — что Шейх никому не позволяет себя гладить, а мне позволил! — с гордостью закончил Санька и уставился на целую котлету. Подозрительно посопел, потом мотнул головой и принялся кромсать ту на кусочки.

Неожиданно стало очень уютно вот так сидеть с мальчишкой за столом, есть горячий незамысловатый ужин, болтать о прошедшем дне. Мда. Права мама: замуж мне пора, замуж. Наверное. Да только в замуже появляются маленькие дети. И пока они дорастут до Санькиного возраста… А тут готовый взрослый ребёнок. Ни тебе пелёнок, ни памперсов, ни бессонных ночей, соплей и воплей. И муж не нужен. Всё, — решительно тряхнула головой. Пора заканчивать, а то совсем растекусь. У мальчишки отец где-то рядом работает, и я обещала его найти. Хорошо ещё, что малец не спрашивает про него и поиски. Ответить-то мне ему нечего. Ну, да завтра перед работой пройдусь по соседним офисам, да и во время рабочего дня можно пробежаться  и поспрашивать. А кстати, как его фамилия-то? Этот вопрос я тут же и задала.

— Корнев, — не моргнув, ответил пацан.

Значит, будем искать Корнева.

После ужина, уже приняв душ, меня посетила ещё одна мысль — а чего, собственно, Санька во дворе делал? Я ж просила его никуда не выходить?

— Так скучно дома сидеть целый день, — понурился он. Хоть врать не стал. — Я только около дома погулял. И знаешь что?

Он заговорщицки прищурил голубые глазищи, и расплылся в хитрой улыбке. Я решила поддержать интригу:

— Что?

— А у нас с другого конца дома есть магазин! Между прочим, очень хороший, там всё необходимое есть. Я бы мог купить картошку там, только карточку забыл дома, и возвращаться не стал. А то время к вечеру подходило, надо было ужин готовить, а ты задержалась так. Если бы знал, сходил бы.

— Да ладно, и с макаронами очень вкусно получилось.

Я погладила хозяйственного мальчонку по голове, поцеловала тёмную макушку, отметив про себя, что волосы у него уже начинают темнеть, и мы разошлись по комнатам спать.

Саньку утром будить не стала. После пробежки наскоро запихнула в себя холодную котлету, запила чаем и побежала на работу. В голове прочно поселилась уверенность, что мальчик не набедокурит.

Два дня, что босс был в командировке, пролетели, как один миг. Я уже освоилась, перезнакомилась почти со всеми, обедала всегда в компании айтишников Вита и Николая, Мишка, к моему великому счастью, пока обходил меня стороной, только изредка гаденько ухмылялся. В общем, пока была довольна жизнью. Одно только огорчало: Санькин отец никак не находился. И по правде говоря, где-то в глубине души мне хотелось, чтобы не находился как можно дольше, хоть до самой осени. Тут, хочешь — не хочешь, а родитель был необходим — начиналась школа.

Утро пятницы, как и последние дни, я провела, обегая соседние здания, где располагались хоть какие-нибудь заведения или офисы. Находился один Корнев, но это был сторож-пенсионер, который заведовал шлагбаумом на парковке Колибри. Не подходил он на должность отца десятилетнего мальчика. Заходя в приёмную, ставшую уже родной, я обрадовалась наличию там Ольги.

— Привет! — поздоровалась бодро и поинтересовалась: — Как слетали?

— От-вра-ти-тель-но, — произнесла по слогам помощница шефа.

— А что так? Погода?

Я быстро скинула туфли на каблуках и обула балетки.

— Ой, — скривилась она. — Не люблю я летать. Тошнит меня всегда. А тут мы ещё в воздушные ямы попали, так до сих пор тошнит.

— Ты б выпила чего-нибудь против тошноты, — посоветовала я.

— А, — Ольга отмахнулась, включая комп. — Пройдёт. — О-о-ой, — позеленела вдруг она и сорвалась с места.

Я покачала головой: бедная, не повезло ей с вестибулярным аппаратом.

Ольга вернулась из туалета бледная с серыми губами. Я забеспокоилась не на шутку. Как-то не очень улыбалось провожать её на больничный.

— Оля, может, вызвать врача?

— Не-а, — слабенько мотнула она головой. — Если не пройдёт, то сама завтра схожу. Здесь в соседнем здании частная клиника, — знаю, видела и даже заходила в поисках Корнева, — запишусь и быстренько смотаюсь. Вчера и позавчера тоже так с утра было, потом, вроде ничего. Наверное, поджелудочная барахлит.

Уха зацепилась фраза «тоже так с утра». Очень уж это напомнило мне сестричкину первую беременность. Та тоже по утрам обнималась с раковиной. И так целых три месяца. Вторая и третья беременность далась более легко, как и сами роды. Ольга ж замужем? Замужем, значит не стоит исключать, что утренняя тошнота совсем не связана с поджелудочной.

— Маш, подмени меня сегодня у шефа, пока я не оклемаюсь, а?

Ну, будем считать, что Ольга беременная, а беременным отказывать нельзя. Поэтому:

— Ладно. А что делать?

— Иди сюда, — оживилась помощница шефа, — объясню и покажу.

Я склонилась над её компьютером, изучая расписание босса, и что нужно сделать до обеда.

Начальство привычно стремительно пересекло приёмную, на ходу бросив:

— Кофе со сливками!

Ольга снова продемонстрировала все оттенки зелёного на своём лице и помчалась в туалет, зажимая рот. А я пошла делать кофе.

Так и проработали до обеда: Ольга курсировала между туалетом и приёмной, я — между кофеваркой и кабинетом шефа, попутно носилась по кабинетам, то относя какие-то документы, то, наоборот, забирая и складывая шефу на стол. Первая сдалась Ольга.

— Не могу больше, — простонала она.

— Иди-ка ты к врачу, — постановила я и вытолкала девушку почти взашей из приёмной.

Глянула на часы: до начала обеда оставалось всего 5 минут. Надеюсь, начальство не будет гневаться.

Не стал. Потому, что не заметил. А после обеда, вообще, помчался на встречу с «Декорстайлом». Я думала, что на такие встречи обязательно с собой помощника берут, но шеф поскакал один.

Оля пришла через два часа мрачная.

— Ну? Каков диагноз?

Она плюхнулась в своё кресло, тяжело вздохнула и выдала:

— Немножко беременная.

Я расплылась в довольной улыбке.

— Ну вот! А ты — «поджелудочная»! Дети — это здорово! Радоваться надо!

— Да? — девушка что-то вытащила из сумочки и теперь уныло рассматривала. — Единственный, кто будет рад, — так это мой благоверный. Ну, ещё, может быть, мама и свекровь. Они на день рождения даже подарили мне чайный сервиз с принтом аиста с конвертом. А муж уже стал коситься с подозрениями и предлагать сходить к врачу. Живём два года, а я всё никак в декрет не уйду.

— Ой, не пойму я тебя, подруга, — я присела на край её стола. Знаю, что некультурно и правилами внутреннего распорядка запрещено, но шефа нет сейчас, пилить никто не станет. — Все твои родные будут рады, а ты чего?

— Как представлю, что это: пузо, пелёнки, вопли, сопли, зубы… — она со стоном вселенской печали откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. — А потом роды!  Это что-то страшное…

— И что? Моя младшая сестра уже четверых вылупила, и ничего. Живая, здоровая и счастливая.

Ага. Сестрица успешно работала над демографией нашей страны, вылупив одного за другим двоих мальчишек. Справедливости ради, она уже отрожалась, выдав в последних родах двух очаровательных девчушек-двойняшек. Теперь гордо носила звание многодетной матери.

На столе лежал чёрно-белый снимок чего-то непонятного. Пользуясь тем, что Ольга до сих пор витает где-то в своих мыслях, я взяла его в руки, чтобы рассмотреть поближе. Им оказался снимок экрана УЗИ, на котором с трудом можно было различить маленького человечка. Правда, пока это только комочек жизни, но ещё немного и можно будет разглядеть ручки, ножки, головку. Всё-таки, это чудо. Я с нежностью погладила изображение будущего человечка. Интересно, какие ощущения испытывает женщина, в животе у которой развивается жизнь? Сестра рассказывала, но это что-то запредельное, оно никак не укладывалось в голове. Наверное, тут всё по принципу — не попробуешь, не узнаешь. Надеюсь, я когда-нибудь смогу узнать. Вспыхнувшие в мозгу буквы, сложились в слово «Ипотека». Именно оно вернуло меня из мечтаний. Да: сначала выплачу ипотеку, потом…А потом видно будет. Во всяком случае, замуж я пойду только по любви. А, если не получиться, то сейчас столько возможностей завести ребёнка без мужа! Были бы деньги. А кстати, может получиться Саньку усыновить? Матери он не нужен, — его бабушка воспитывала, пока жива была, отцу — неизвестно. Да-да, надо побыстрее найти папашу. Может, ему тоже сын не нужен.

Из раздумий о будущем и о материнстве вообще, меня вырвал Олин голос:

— Э-э-эй! Маша!

— А? — я словно очнулась.

Перед глазами маячила ладошка Ольги.

— Я говорю, что надо тебя учить. Если уйду в декрет, то на моё место станешь. И надо бы поторопиться. Чую, что скоро на больничный пойду. Врач говорит, если не прекратится тошнота, то надо лечь в стационар.

— Вполне может и само прекратиться, — с видом знатока стала успокаивать я девушку. — Как только зашевелиться малыш, так и пройдёт. У сестры так все три беременности было.

— Ай, — махнула она рукой. — У всех по-разному. Мне сейчас укол какой-то от тошноты сделали, полегче стало. И таблетки выписали.

Ещё через час Оле позвонил шеф. Сообщил, что не вернётся и отпустил нас до понедельника. Не считая бесконечной беготни по кабинетам, а между забегами — суетни около кофеварки, темп работы трудно было назвать бешеным. Хотя, это может быть чисто моим субъективным мнением. Я-то в последнее время, как отчим лишил денежных вливаний, работала как ломовая лошадь, пытаясь свести концы с концами: ипотека была ненасытной, съедала почти всё, оставляя лишь маленькую толику хозяйке кошелька на пропитание. Так сказать, чтоб не протянула ноги. И всё равно похудеть не удавалось. Наверное, это старался фастфуд. Только он с любовью поставлял крепкие калории в немыслимых количествах в одном гамбургере или гиро, а те цеплялись к организму, благополучно превращаясь в «прослойку от нервов», или, как называл мой братец — капитал на чёрный день.

***

Выходные мы с Санькой провели плодотворно. Сначала пробежались по работающим офисам, — как и следовало ожидать, безрезультатно, что меня, каюсь, порадовало, — потом пошли в торговый центр, посидели в кафешке, посетили игровой центр — пацан выиграл у меня в пинг-понг, полазили на скалодроме, и счастливые приползли домой. По пути Санька показал мне, где находится в нашем доме магазин. Действительно, удобно. И сам магазинчик неплохой. В воскресенье гуляли в сквере. Санька наобнимался с Шейхом, набегался с ним в догонялки. Мы с котовой хозяйкой только удивлялись. Я раньше думала, что только с собаками так резвиться можно, хотя Шейх не очень похож на кота — такой здоровенный! Потом сидели в кафе и ели мороженое. Давно я так не отдыхала. Работа, работа, или отсыпалась после работы. Всё-таки дети — это вечный двигатель.

В понедельник я из дома сразу пошла в офис. Не стала сегодня пробегаться в поисках Санькиного отца. А смысл каждый день бегать? Информацию разнесла, номер телефона оставила, если что — позвонят.

Поднялась на свой тридцать шестой, поздоровалась с девочками на ресепшене, а в приёмной занялась инспекцией холодильника. Проверила сроки годности на продуктах, сделала пометку — что купить надо, заправила кулер новой бутылкой. Вроде всё. Тут и Ольга подоспела. Опять грустная.

— Как самочувствие?

Она обречённо вздохнула:

— У моего организма сейчас только два состояния: 1. Мы поели утром и нас тошнит. 2. Мы не поели утром и нас тошнит.

Хотела успокоить подругу, приведя пример сестры, но не успела — влетел шеф.

— Оля! Сегодня у нас встреча с китайцами!

— Почему сегодня? — опешила помощница. — Они ж завтра должны были прилететь? Я и гостиницу на завтра бронировала.

Открывая дверь в свой кабинет, босс обернулся и с сарказмом ответил:

— Ты их видела? Китайцев? У них вместо глаз щёлочки. Вот сколько поместилось в эти щёлочки, столько они и поняли. Завтрашнее число двузначное — значит, не поместилось. Делай вывод!  И резко перешёл на другую тему: — Почему до сих пор не готова табличка?

Отвечала Ольга уже закрытой двери:

— Потому, что кое-кто слишком привередлив! Видите ли, его не устраивает просто золотая табличка, — это уже мне. — Ему надо под чёрное золото!

— Хозяин  барин, — я пожала плечами и пошла готовить кофе. Пока утрамбую рожок, пока взобью сливки, босс снесётся на утренний кофе.

— Ма-а-аш, — вдруг протянула Ольга, оседая в кресло. — Кажется, у меня давление подскочило, — она скривилась. — Вызови скорую!

Через десять минут Ольгу забрали врачи скорой помощи и я осталась в приёмной одна.

— Кофе! — рявкнул селектор.

А дальше… Дальше шеф под кофейный аромат выслушал отчёт о визите скорой, флегматично пожал плечами и заявил:

— Встреча в двенадцать в нашей переговорной. И отчёт по маркетингу за неделю мне на почту! Занимайтесь!

Легко сказать — занимайтесь! Придётся звонить Ольге — пусть помогает. А что? Обещала научить своей работе — пусть учит.