Глава 7

Оказалось, ничего сверхъестественного нет. Позвонила в отдел маркетинга, узнала, когда будет готов отчёт. На том конце провода стали петь соловьём и обещали к концу дня. Представила, что до этого «конца дня» мне самой придётся примерить соловьиные перья и не факт, что босс мне эти перья не повыдёргивает. Спустилась вниз к маркетологам. Когда белоснежная дверь впустила в кабинет мои взбудораженные восемьдесят пять килограмм, то я застала умилительную картину: весь персонал сгруппировался вокруг одного стола и дружно жрали торт, запивая коричневой жидкостью, только отдалённо напоминающей кофе. По факту же по кабинету распространялся крепкий запах коньяка. У меня от возмущения дыхание остановилось.

— Машенька! — подозрительно обрадовался Мишка Зорин. Этот гад и тут успел! — А мы вот пяточки Юркиному сыночку обмываем! Садись! — И галантно отодвинул стульчик. — Шеф сегодня с китайцами будет заниматься, так что до нас ему дела нет.

Ему-то, может, и нет. А вот мне — очень даже.

— Вы с ума сошли! На работе? Вы инструкции подписывали! Трудовой договор!

— Ой! — скривился Мишка. — Не надо мораль читать!

А один хамоватый мужик, игриво скалясь, поддержал:

— Не скучно на вершинах моральных устоев? Спускайся, красавица, здесь неплохой коньяк, — и отсалютовал стаканом с вышеупомянутым коньяком.

— И тортик! Машунь, ты же любишь сладкое? — вклинился опять Зорин. — По тебе видно, что любишь! Вон, какие… формы отрастила!

Все мужики дружно облапали меня масляными взглядами и заржали.

Не, ну совсем оборзели! Щас проведу воспитательную беседу! Села на предложенный стул, положила руки на стол, набрала воздуха в грудь и только открыла рот, как сзади послышался звук открываемой двери и все затихли. Не просто затихли — замерли.

— Оч-ч-чень любопытно! — прошипел отдалённо знакомый голос. — Значит, так мы работаем?

Я медленно обернулась и поняла — день определённо не удался, потому, как в дверях, сложив руки на тощей груди, стояла Орлеанская Дева и зловеще скалилась. Она тоже тут работает? Кем?

Взгляд сушёной воблы с удовлетворением остановился на мне. На мгновение показалось, что глаза её вспыхнули торжеством.

— Ну и дисциплинка! — она принюхалась. Пары́ крепкого алкоголя радостно устремились в сторону двери к свежему носу. — Хотя, что ожидать от секретутки?

Щёки опалило жаром. И ведь возразить нечем! Мужики пьют? Пьют. И я сижу с ними. Одна на четверых. За-ши-бись.

Олеарнская гордо выпрямилась и удалилась в гробовом молчании. Кто-то сказал:

— Приплыли.

На меня это подействовало, словно ведро ледяной воды. Взвилась не хуже разъярённой кобры и зашипела:

— Если через десять минут отчёт за прошлую неделю не будет у шефа в почте, вы все потонете, а не поплывёте!

В кабинете всё пришло в движение. Мужики бросились на свои рабочие места, а я, под шумок, сгребла остатки пиршества в пакет и мстительно выбросила в мусоропровод. Ага. Вместе с бутылкой коньяка. Это вам, дорогие сослуживцы, в отместку за сомнительные комплименты моей фигуре.

Который раз убеждаюсь, что хороший пендель творит чудеса! Почему никто не додумался его запатентовать?

Уложились в девять минут. Отчёт у них, оказывается, был уже почти сформирован. Оставалось только разнести по формам.

— Готово!

Повторяя про себя «Всё будет хорошо!», я поднялась на свой этаж. Вспомнила, что ещё не подавала боссу кофе из новых чашек: сделаю вид, что только их купила. Вошла в приёмную, как ни в чём не бывало, и занялась приготовлением напитка. Никогда в жизни так старательно я не взбивала сливки и не темперовала молотые зёрна. Вставила рожок, нажала кнопку и, пока кофеварка жужжит, потихоньку включила селектор на самую маленькую громкость, так, чтобы слышно было только, если ухо приложить к динамику.

— Ты совсем распустил своих сотрудников! — вещала вобла. Пусть для кого-то она и Орлеанская Дева, а для меня самая натуральная вобла, которую по весне выловили. — Это же надо? Пить в рабочее время, на рабочем месте!

Я словно воочию увидела, как она захлёбывается от эмоций, как доставляет радость вся эта ситуация. Голос шефа звучал с некоторым раздражением:

— Жанна, не сгущай краски! Как они могут пить, если вот буквально пять минут назад пришёл отчёт по маркетингу за прошлую неделю?

— Ты думаешь, я вру? Да твоя секретутка вместе с ними пила и зажималась! — визгливо выдала она свой «козырь».

— Ну, это легко проверить, — спокойно ответил босс, а моё ухо обожгло: — Мария! Зайдите!

А у меня и кофеёк поспел! Быстренько, за доли секунды, сервировала поднос и, слегка качая бёдрами, (блин, никак не получается двигать ногами без сопровождения попы), степенно отправилась на ковёр. Так же спокойно, с расстановкой, поставила поднос перед шефом.

— Ваш кофе! — слегка запнулась в конце: так и хотелось добавить «сэ-эр».

Ноздри «сэра» затрепетали, пытаясь уловить исходящий якобы от меня запах алкоголя. Я сделала вопросительное выражение лица:

— Борис Иванович?

— Вы подготовили переговорную?

— Да, — ага, я даже туда ещё не заходила! — Осталось разложить канцелярию и расставить воду.

В принципе, воду я заказала, а наличие канцелярии проверяла в пятницу перед тем, как уйти домой.

— Хорошо, — шеф улыбался глазами. Наверное, ему также доставляло удовольствие бесить Олеарнскую. — Добавьте ещё воду с газом для господина Ли.

Когда уходила, думала, блузка на спине вспыхнет — так вобла метала молнии! Как только закрыла за собой дверь, сразу к селектору прилипла.

— Жанна, я ничего криминального не обнаружил. Лёгкий запах духов и сильный — кофе. Какой алкоголь? Тебе приснилось?

— Ты кому веришь? — возопила вобла. — Мне или своим глазам? То есть, носу?

— Ты сама поняла, что спросила? И перестань придираться ко всем моим секретаршам!

Некоторое время — тишина.

— Ладно, Борюсик, — тяжёлый вздох. Я чуть со стула не свалилась: «Борюсик»!  Фу-у-у! Как малыша! — В воскресенье у моего отца день рождения. Ты же помнишь?

— Помню, конечно. Забудешь тут, — проворчал шеф. По еле слышному стуку я поняла, что он допил кофе и поставил кружку на поднос.

— Ты приедешь? Или опять слиняешь?

Босс страдальчески застонал.

— С удовольствием бы куда-нибудь слинял. Мой тоже ведь там будет? Опять начнёт невест подсовывать. Надоело!

— Борюсик, а у меня идея! — кошкой промурлыкала вобла. Надо же, она и так может изъясняться! — Давай, ты представишь меня своей невестой! И не смотри так! Сразу двух зайцев убьёшь. И отца успокоишь и …

— И на тебе придётся жениться! — рыкнул босс.

— Ну, Борю-юсик! Нам же было хорошо вдвоём! Что изменилось?

— Ещё раз назовёшь меня этим дурацким именем, я за себя не ручаюсь!

— Ах, какой ты злой! — захихикала вобла, мечтающая пролезть в семью шефа. Постель, я так понимаю, уже взята штурмом.

Потом послышалась возня и я отключилась. Стало неприятно. И вообще — у меня переговорная не готова! Помчалась туда, на ходу вызванивая Ольгу.***

Что сказать о самих переговорах? Больше тряслась. Китайцы были со своим переводчиком, улыбались и обсуждали сроки, объём и номенклатуру отделочных материалов для строящихся коттеджей эконом класса в пригородном дачном посёлке. Неожиданность случилась уже после переговоров. Босс придержал меня за локоть и тихо проговорил на ухо:

— С гостиницей решили?

Хорошо, что Ольга напомнила мне об этом ранее!

— Решила. Только с другой гостиницей. В этой бронь отменила.

— Отлично. Значит, сейчас едем в ресторан, а потом проводишь их до гостиницы.

Пришлось тащиться с узкоглазыми в гостиницу. Шеф с ними ещё в ресторане распрощался. Сначала я тихо злилась, сидя в машине рядом с водителем. А потом поняла: что не делается, всё к лучшему. Так как при подъезде к самой гостинице сзади один китаец сказал другому:

— Повезло, что мы застали русских врасплох. Удалось пропихнуть «дэрайб» на тридцать процентов дороже.

— Не радуйся. Ещё договор не подписан.

— Да куда они денутся? Предварительные соглашения достигнуты, никто и не заметит.

Мои уши вытянулись, как нос у Пиноккио. Как хорошо, что я не стала афишировать знание китайского языка!

— Тише. Мы не одни в машине.

— Ты опасаешься этой дурочки-блондиночки? Ерунда! Жаль, я не знаю русского, а то бы уболтал её на ночь в номере!

— Вужоу, ты, как всегда, думаешь только нижней головой, — укоризненно произнёс второй.

А тут мы и приехали. Я проводила этих двоих и ещё троих членов делегации, которые следовали на другой машине, до ресепшена, проследила за их заселением и только потом отправилась домой. Ехала и зловеще улыбалась: за «дурочку-блондиночку» вы ещё ответите, господа!Шофёр довёз меня до самой Подковы.

Солнце уже свалилось за горизонт. Воздух привычно пах горячим асфальтом вперемешку с ароматом петуний, насаженных в придомовые клумбы. В этих же клумбах самозабвенно тарахтели ночныецикадки. Лепота! Пару раз встречались влюблённые парочки. Я шла по дорожке, огибая дом, к своему подъезду и мучилась угрызениями совести: Санька сегодня целый день один! В разноголосый концерт цикадок вклинился звонок  мобильника. Санька! Лёгок на помине.

— Маша, привет! — бодро затараторил он. — Ты скоро домой?

— Подхожу уже.

— Ой, как здорово! Зайди в магазин, купи яйца. Завтра гренков пожарим на утро. Хлеб чуть подсох, я свежую булку в обед купил, а этот гренками доедим. А на вечер быстрыхпеченек напечём немножко.

Ну, за яйцами — так за яйцами. Тем более мальчишка убеждал меня вчера, что яйца надо покупать только самим, а не доверять доставке. Развернулась и пошла в магазин. Благо он работал до полуночи. А в магазине меня ждал ещё один сюрприз.

Ума не приложу, что делает босс в нашем «супермаркете». Даже глаза протёрла, полагая явление глюка после трудового дня. Ан нет. Вот он стоит около холодильника с тортами в несвойственной задумчивости. Интересно, для кого он тортик выбирает? И зачем? Хотя — да. Доставку этот магазин не делает. Он же маленький, рассчитан, наверное, на пару-тройку близлежащих домов, так сказать «магазин у дома», где есть всё необходимое в минимальном количестве. Тут ножками, ножками надо. Желание подойти и помочь увяло на корню, стоило только вспомнить подставу, какую устроил мне шеф сегодня с гостиницей. Поэтому решительно развернулась к стеллажу с яйцами. Санька категорически отказался заказывать доставку этого товара. Сказал, что могут побиться и возиться в яичной жиже он не намерен. Я, кстати, тоже. Поэтому и пришла в этот магазинчик. И вот стою, думаю: какие яйца взять? Первой категории или отборные? Голова после работы соображать не хочет. А тут ещё босс нервирует своим присутствием.

— Машка-а-а-а!!! — раздался рядом пьяненький мужской голос.

Блин. Да что ж такое! Точно не мой день сегодня. Кого ещё принесло? Здесь же спиртное не продают! Я медленно развернулась и стоически попыталась не скривиться. А было из-за чего. Покачиваясь, с широкой улыбкой на небритой морде лица, стоял бывший однокурсник Пашка Самойлов. Когда-то он яростно подбивал ко мне клинья, особенно после моего расставания с бывшим. Целый год прохода не давал. И сейчас его туша загораживала единственный проход из этого зала в кассовый.

— Машка, прелесть моя кусачая, ты здесь живёшь рядом?

Только не хватало, чтобы босс увидел его и меня заодно.

— Тихо ты! — зашипела я. — У меня голова болит, а ты орёшь.

— Машка-а-а! — дохнул на меня перегаром Самойлов. — Я знаю отличное средство от головной боли. Пойдём ко мне, покажу-у-у, — игриво задвигал он бровями и ногами, подбираясь ближе.

— Иди проспись! — отодвинуть центнер с гаком веса оказалось невыполнимо, но я старалась увернуться хотя бы от загребущих рук, что так и норовили облапать меня.

— Машка, не выпендривайся! — Пашка начал злиться. Он и раньше не отличался спокойным нравом, а в подпитии так, вообще, бешеный. Ой, поздно я об этом вспомнила. — Не строй из себя целку! Пойдём, полечу твою голову и не только, будет весело!

Господи, как же вывернуться?

— Разве девушка не понятно выразилась?

Ледяной голос, внезапно раздавшийся со спины, казалось, заморозил всех и вся. Я не то, что похолодела, я превратилась в ледяную статую, которая в следующую секунду вспыхнула от обжигающего стыда. Ну, почему здесь? Почему сейчас?

Пашка очухался быстро. Наверное, внутренний градус поспособствовал.

— А ты кто? — нахмурил он кустистые брови. — Слышь, мужик, мы тут с однокурсницей сами разберёмся. Иди куда шёл. Вон тортик, небось, для своей зазнобы прихватил? Вот и иди. Правда, Машунь? — и опять потянулся ко мне пьяной мордой.

Терпеть не могупьяных мужиков. Чуть не стошнило.

— Паш, — я попятилась к боссу, справедливо решив, что он лучшее из  зол. — Меня дома ждут, мне не до гостей.

— Да кто тебя ждёт? Муж и дети? — хохотнул Самойлов.

— Сын! — брякнула я.

Босс, тем временем, задвинул меня себе за спину и угрожающе зарычал:

— Оставьте девушку в покое!

А дальше… Дальше всё произошло, как в дешёвой мелодраме: Пашка петухом наскочил на шефа, толкнув его прямо на стеллаж с яйцами. Шеф успел вмазать моему обидчику по морде, затем прижать его неуловимым движением к полу, и тут стеллаж с хрупким товаром не выдержал потасовки. Я с ужасом наблюдала, как, словно в замедленной съёмке, упаковки с яйцами падают на мужчин, застывших у пола, в процессе падения раскрываясь и демонстрируя содержимое и качество товара. Пара секунд — и всё. Мы стояли в окружении вороха картонных и пластиковых коробок вперемешку с гоголь-моголем. На шефа я боялась поднять глаза. А когда подняла… Лучше бы осталась смотреть в пол, на пьяную тушу Самойлова или на разноцветные желеобразные потёки. Костюм Бориса Ивановича однозначно придётся выкидывать. По плечам и спине торжественно плыли яичные желтки, волосам тоже досталось, хоть сейчас просто взбивай пену вместо шампуня, да только скорлупа не даёт. Она яркими белыми осколками запуталась в тёмных прядях и очень уютно там себя чувствовала, по всей видимости. Одной рукой шеф фиксировал руки Пашки, коленом придавив того к полу, другой — удерживал голову. Мужчина пару раз попытался дёрнуться, но острое колено победителя впилось в поясницу ещё сильнее. Пашка охнул и затих. А шеф посмотрел на меня своими невозможными глазами, в которых бушевала ярость и злость. Добавить к этому гневно раздувающиеся крылья тонкого носа с лёгкой горбинкой и… Стало страшно. Очень страшно. Я даже не сразу поняла, что громкий визг принадлежит мне. Сразу же к моему присоединился визг продавщицы, что прибежала на шум. Теперь орали мы вдвоём. Только она от возмущения, а я от страха и разочарования: не видать мне работы — уволят, как пить дать уволят! И, главное, никто не спешил на крик! Конечно, был бы это крупный супермаркет, то давно уже бы охрана прекратила творящийся бедлам, но — увы. Из подсобкивыскочили лишь невысокий паренёк и  престарелый мужичок.

— Павел Аркадьевич! — в унисон воскликнули вновь прибывшие. — Что ж так то!

И бросились к злобно сопящему Самойлову.

— Знаком он вам? — хмуро спросил шеф, нехотя выпуская из захвата моего бывшего однокурсника.

— Хозяин наш, — не менее хмуро ответила высокая женщина средних лет в форме. Наверное, администратор. Точно, вон на бейджике так и написано: Оксана Администратор.

— И часто он так? — не выдержала я. Просто стало жалко Пашку. Наверное, не всё гладко в его жизни, если после иняза занялся таким бизнесом. Продукты и иностранные языки как-то не сочетались в моей голове. Это же совсем другое направление!

— Такой погром впервые, — грустно вздохнула Оксана. — Мальчики, несите шефа в кабинет! — приказала она сотрудникам.

«Мальчики» шустро стряхнули со своего начальника скорлупу и потащили того в подсобку.

— Ну, знаете ли, — гневно выдохнул босс, сверкая глазами. — Кто за это всё, — он красноречиво обвёл последствия яичного взрыва, — платить будет? Вызывайте полицию! У вас видеокамеры есть?

— Нет, — ещё грустнее вздохнула администратор.  — Оставьте мне свои координаты, мы оплатим вам э-э-э-э, неудобства.

— Ну, знаете ли, — в бешенстве повторил босс, и добавил ядовито: — Стоимость костюма озвучить? Координаты салона, где я его покупал тоже оставить?

Приблизительно, я понимала, сколько нулей на ценнике будет. Теперь «жалко» переключилось с Пашки на администраторшу. Это ж сколько её зарплат!

— Борис Иванович, тортик? — пропищала я, демонстрируя в прозрачной коробке шоколадный торт «Прага», которому в настоящее время больше подходило название «Шоколадные развалины».

— Ну, вот! — расстроился начальник. И почему-то мне показалось, фальшиво расстроился.

Оксана уцепилась за спасительную ниточку: кинулась к холодильнику, схватила самый большой и дорогой торт и затараторила:

— Оплачивать ничего не надо!

— Мария! — процедил босс сквозь зубы. — За мной!

Я схватила первую попавшуюся упаковку яиц — я ж за яйцами пришла! — и поскакала через поле боя следом за начальником. Оксана умудрилась сунуть торт мне в руки. Ох, говорила, что сегодня не мой день? Думала наивно, что он уже закончился. Ан нет. Скользкая яичная жижа, пока мы беседы беседовали, растеклась по проходу, а следующим стоял стеллаж с крупами, и я умудрилась поскользнуться и рухнуть. Если бы только одна… Опять «ан нет». В процессе падения я феерично взмахнула руками, не удержав тортик, весом около двух килограмм, он спланировал по дуге и впечатался в спину шефа. И так взбешённое донельзя начальство резко обернулось, желая высказать всё, что думает о моей потрясающей «уклюжести», не удержало равновесия на скользком полу и растянулось рядом, также взмахнув руками. Только, если результатом моих взмахов быломодифицированиебелоснежного чуда-торта в форму «Бисквитные развалины», то шеф превзошёл её — он выдал трансформацию бакалейным стеллажам. Не знаю, каким образом и за что он зацепился, только стеллаж покачнулся и под испуганное «Ой!» сотрудников магазина рухнул, погребая нас под килограммами крупы и муки. В последнее мгновение шеф совершил невозможное: он рывком преодолел расстояние до моего тела и накрыл его своим.

Когда стих грохот и вопли продавцов, я почувствовала себя цыплёнком-табака на сковородке под гнётом. В ухо яростно дышал начальник, его мокрые и скользкие волосы падали мне на лицо, я пыталась отплёвываться, но они упрямо лезли в рот.

— Если мы выживем и выберемся из этого кошмара, я не знаю, что с тобой сделаю, — прокряхтел босс в многострадальное ухо, которое и без того пылало огнём от стыда.

Благоразумно молчала, пока продавцы спешно оттаскивали стеллаж и выковыривалинасиз кучи испорченного сыпучего товара. Наконец, начальство изволило сползти с меня и с усилием встало. Кинув взгляд на шефа, не удержалась и хихикнула. Просто он…фу-ух, на яичные потёки прилипла крупа вперемешку с мукой, и это всё было везде — на голове, на плечах, возможно и на спине. Даже на брюках красовалось послойное бакалейное украшение, грозящее при засыхании превратиться в панцирь.  Смотрела на грозного босса снизу вверх и уже не хихикала, а беззвучно тряслась от смеха.

— Долго ещё будешь валяться? — осведомилось начальство. — Или планируешь сбежать от меня?

И ничего я не планирую, а страстно желаю. Только промолчу. Шеф рывком поднял меня за шкирку, встряхнул, словно скорняк шкурку перед покупателем, и злобно зашипел в лицо, обдавая запахом дорого парфюма, смешанного с запахом сырых яиц и ванилина:

— И не надейся! Вместе будем щеголять по проспекту до самого моего дома! В машину я не сяду в таком виде!

О! Значит, шеф живёт где-то недалеко? Хотя, судя по мстительно поджатым губам, далеко. Но я-то — близко!

— За мной! — снова скомандовал он и потащил меня к выходу, крепко держа за руку.

Шустрая Оксана всучила мне в другую руку увесистый пакет с чем-то. Проходя мимо кассы, босс кинул на ленту визитку.

— Жду компенсацию! — прорычал уже в дверях.

Сотрудники магазина согласно пискнули.

На улице Борис остановился, несколько раз вздохнул, выдохнул и ехидно прищурился:

— Ну что, Мария — ходячая катастрофа, готова на дефиле?

Руку при этом не отпускал. Ну да — вдвоём позориться веселее.

— Шеф, — робко проблеяла я, — а давайте не пойдём?

— Тут и заночуем? — злобно огрызнулся босс. — На ступеньках?

— Нет, что вы, я живу в этом доме, только с другой стороны. Забыли?

— И что? — глаза начальника сверкнули уже заинтересованно.

Понятно, лучше уж вокруг дома позорно продефилировать, чем вышагивать через полгорода или где он там живёт.

— Вы можете привести себя в порядок. И заказать одежду в интернете или пусть из дома привезут.

— Ладно, — выдохнул он после секундного раздумья. — Веди.

И мы пошли. Хорошо, что было довольно поздно. Бабушки на лавочке отсутствовали, по пути к моему подъезду встретились только две парочки влюблённых, которым не было до нас никакого дела, да подвыпивший мужик, озабоченный проблемой доковылять до дома без приключений. Но относительно спокойный путь был с лихвой компенсирован в самом подъезде: какими глазами на нас смотрела консьержка! Сегодня дежурила  Вера Тимофеевна, а она у нас славилась необыкновенной выдержкой и умением держать язык за зубами. Поэтому я вздохнула с облегчением: максимум, какое неудобство будет для меня, так это осторожное, но нудное выспрашивание — что и как. И ведь не успокоится, пока всё не узнает! Ну, хоть языком чесать не будет, и то ладно.

В лифте я старалась ни к чему не прикасаться. С удовлетворением отметила, что и босс тоже не цеплялся за поручни и не приваливался к стенке.

— Матроскин, я дома! — прокричала я, открыв дверь в квартиру.