Глава 6

Остаток вечера мои руки позорно тряслись, а щеки пылали. Что бы я ни делала: накрывала стол, готовила закуски или сервировала небольшую полянку… В любой момент я ощущала на себе странные пытливые взгляды! Изредка «отца» с «братом», чаще всего Федора.

Они все словно знали то, о чем я сама не догадывалась.

Но Соболев впредь меня не замечал. Он и прежде казался ледяной глыбой, а после нашего неожиданного столкновения в пруде, вовсе делал вид, что я – незаметный призрак.

– Присаживайтесь, мальчики! – радостная Елизавета миролюбиво пригласила мужчин к столу, помогая им разместить огромные подносы с шашлыком. – Вот это вы наготовили, словно на роту солдат!

Федор уселся первый во главе нашего импровизированного пикника. С одной стороны от него разместилась услужливая Елизавета, умеющая подсластить даже самую горькую пилюлю. Федор улыбался, как Чеширский кот, пока она накладывала ему полную тарелку и рассказывала, какой он великолепный рыбак. По другую сторону сел «отец» Александр Степанович. Он был мужчиной тяжелой закалки, настоящим воином. Мог поддержать любой диалог, вовремя подлить алкоголя в пустой стакан и стать настоящим другом в нужную минуту.

Так уж вышло, что напротив Федора села я, желая сидеть подальше. Рядом со мной почему-то разместился Соболев, тут же недовольно рявкнув на ухо:

– Ты на грани увольнения, Вика!

Настроение тут же упало, а лицо побелело:

– Почему это?

– Ты забыла, что родители – мишура, а работаешь тут именно ты? – я сделала ошибку, поворачиваясь лицом к начальнику. Теперь вся его накопившаяся агрессия выливалась мне не в ухо, а прямиком в лицо. – Забыла, что я просил тебя делать с Федором? Где подлизывания, комплименты, услужливость?

Стоило признать: Николай Александрович был прав. Приятная домашняя атмосфера настолько располагала, что я порой забывала, что обязана впаривать будущему клиенту наши услуги. Как говорит заветный Трудовой Кодекс: маркетологи отдыхают только на том свете!

– Простите, – взмолилась я, сведя брови на переносице. – Я сейчас исправлюсь.

Секунд пять босс испепелял меня своим пронзительным взглядом, а после кратко кивнул:

– Смотри мне.

С боевым настроем я повернулась к Федору, а он, оказывается, с хитрым прищуром изучал нас с Соболевым и почему-то улыбался.

Ужин протекал с душой. Дима, решивший занять нейтралитет и усевшийся между Соболевым и «отцом», все время рассказывал смешные истории из жизни. Я едва не порвала себе живот от смеха, слушая о том, как мой «брат» угнал в армии уазик, чтобы отвести понравившуюся девушку в клуб. Но когда подъезжал к ее дому, перевернулся верх тормашками в кювет. Все вокруг были в шоке. А он, чтобы не пугать девушку, вышел, как ни в чем не бывало с букетом ромашек и пожал плечами: «Земля мокрая… Дождь сегодня намечается. Может вместо парка – кино?».

Затем Александр Степанович вспомнил, как в армии он узнал, что скоро у него родится сын. Но увольнение ему никто не давал. В тот момент они проходили отработку в соседней части. То есть, верхушка была вся новая. Камер никаких, личные дела никто не проверял. Полный бардак! Он заплатил деньги городскому другу, чтобы тот послужил за него какое-то время, до возвращения старой верхушки. Думали, это затянется на пару недель. Оказалось, на полгода. Месяц друг отбарабанил, а потом признался. Не выдержал… Отделались легким испугом: штрафом и повесткой на проверку к психиатру. Усугублять ситуацию никто не хотел, ибо коснулось бы это не только части, но и всех высших чинов за халатную работу.

Все это время я каждые пять минут, словно по будильнику, делала всякие комплименты Федору. То у него смех красивый, то подметил он деталь в истории занимательную. Даже о прическе, прости господи, упомянула!

– У меня нет таких веселых шальных историй из молодости, но анекдот рассказать могу, – счищая шашлык с шампура, включился в беседу Федор.

– Ой, как вы ловко это делаете! А у меня никогда не получалось, – ахнула я, восхищаясь умением Федора делать то, что в генах заложено.

Мужчина посмотрел на меня, как на идиотку, а после махнул рукой. Мол, что с нее взять.

– Попросите нашего дорогого Николая. Он вам явно не сможет отказать. Так вот… – отмахнулся Федор, а я опешила. Почему это Соболев мне отказать не может? Мы с боссом переглянулись, оба остались в недоумении. – Так вот, слушайте. Мой любимый, между прочим!

– Уверена, – исполняла свои гнусные обязанности я, – такого анекдота я еще никогда не слышала!

Федор усмехнулся. Мол, само собой разумеется. И начал свой рассказ:

– «Времена суровой борьбы с алкоголизмом. Показательный процесс над самогонщиком. Судья говорит: «Подсудимый! У вас был обнаружен самогонный аппарат». Подсудимый отвечает: «Да!». Судья: «Вы гнали самогон?». Подсудимый бьет себя в грудь: «НЕТ!». Ему суровый ответ: «У вас был аппарат, значит – гнали!». Подсудимый непреклонен: «Не гнал!». Суд удаляется на совещание, по возвращению приговаривает подсудимого на семь лет лишения свободы за самогоноварение. Судья просит у подсудимого последнее слово. Тот им отвечает: «Осудите меня, тогда уж, и за изнасилование!». Судья в шоке: «Вы кого-то изнасиловали?!», – широко раздвинув ноги, Федор привлек всеобщее внимание к своему паху. А после со всего размаху шлепнул по нему ладонью, крепко сжимая ширинку и потряхивая: – Подсудимый отвечает: «Нет, но аппарат имеется!»».

Вокруг воцарилось гробовое молчание. Федор смеялся до истерики, из глаз мужчины выкалились слезинки. Которые, к слову, тот вытирал той же рукой, что и лапал половой орган.

Первый неловко засмеялся Соболев. После больно толкнул меня в бок, и я вынуждена была засмеяться, умирая от стыда внутри. Из вежливости, с перекошенными лицами, нас поддержали «мать» и «отец». Дима остался в стороне.

– Теперь моя очередь, ребятки, – хлопнув в ладоши, переняла на себя внимание Елизавета. – Когда-то давно я рожала сыночка-первенца. Заявляется вдруг ко мне муж, который должен был быть в армии, и…

Дальше вечер пошел легче и веселее, потому что Федор помалкивал. Ему явно нравилась атмосфера вокруг и даже моя лесть была к лицу. Мужчина явно считал себя королем мира, вокруг которого все должны вертеться. Но, к несчастью, так оно и было. Федор обладал такими финансами, которые многим миллионерам и не снились.

Когда тарелки опустели, и все начали думать об отъезде, Федор вокруг вытянул перед собой руку. То ли призывал всех о молчании, то ли брал слово… Но все выжидающе уставились на мужчину.

– Когда дорогой Николай начал окручивать меня на эту поездку, я, старый дурак, решил, что речь пойдет о работе. Что мне снова начнут вешать на уши то, что я и так целыми днями слышу, надоедать, подсовывать контракты. Но, – он удивленно поджал губу, оглядываясь по сторонам, – вы меня приятно удивили, господа. Стыдно признать, но подобное душевное тепло у меня было лишь в детстве… Да упокоит господь души моих грешных родителей.

– Нам тоже было крайне приятно… – деловитым восторженным тоном начал говорить Соболев, но Федор отрицательно качнул головой. Мол, не договорил. Сжав зубы, Николай Александрович замолчал. Только я слышала, как захрустели его кулаки. Кто-как, но наш властный авторитарный босс уступать кому-то позиции лидера не привык.

– Виктория, – внезапно обратился ко мне Федор, и я задрожала с перепугу, обнимая себя руками, – у вас великолепная семья. Как с рекламы молока, ей богу! И видно, что не притворяются, а такие и есть!

– Мне очень лестно, что… – начала было я, но тоже оказалась остановлена жестом руки.

– В своем возрасте я ценю семейные узы. Практика показала, что подобные компаньоны никогда не кидают и не принимают скоропалительных решений, губительных для моего бизнеса. Такие люди привержены работе больше остальных. Они вгрызаются в любую возможность обеспечить семью! – на адреналине, запыхаясь, начал нести что-то странное Федор. Лично я совершенно не понимала – к чему это. Посмотрела на Соболева, он тоже явно был не в курсе. Но внезапное обращение к боссу поставило нас в еще больший тупик: – Поэтому, дорогой друг, вы можете быть смелым в своих решениях. Понимаю, это мезальянс. Не такой партии вы ждали. Но грязную кровь данная дама прекрасно компенсирует чистотой сердца и помыслов. Она чиста, красива и свежа! Вы можете быть уверенным в ней. А я – в вас. Именно такой партнер мне и нужен. Именно с таким человеком я и готов заключать договора на космические суммы.

Соболев замер с каменным лицом, его глаза бегали из стороны в сторону. Словно пытаясь понять: «Что за приход случился у Федора? Когда он уже успел курнуть травки? Ведь все время был на виду!..». В конечном счете, сдался и нервно усмехнулся:

– Простите, но я ничего не понял.

– Как вы знаете, мои магазины дешевых товаров открыты не только по нашей стране, но и по всему СНГ. Я решил заключить договора с компаниями, которым доверяю, на поставки не скоропортящихся товаров первой необходимости. Ниша ухода за зубами будет ваша, – все вокруг в один голос ахнули. Ведь даже человек далекий от бизнеса понимал: речь идет не просто о миллионах долларов. Это реальный шанс выйти на новый уровень жизни и бизнеса. Понимающе кивая, Федор поправил: – Понимаю, один ваш завод сейчас не справится с такими партиями. Я готов выдать вам кредит без процентов на выкуп или постройку трех новых заводов. Ведь сам заинтересован в партнере, с которым заключаю договор на десять лет с правом продления.

Я посмотрела на Николая Александровича, а тот буквально потерял дар речи. В его глазах уже плясали миллиарды, а на губах была счастливая улыбка. В мире миллионы бизнесменов и лишь единицам из них выпадают подобные контракты. Те, которые позволят обеспечить внуков и правнуков так, чтобы они никогда не работали.

– Я безумно рад, что вы выбрали именно мою компанию. Вы во мне не ошиблись! – скромно, едва сдерживая восхищение, выдохнул Соболев. – Когда мы сможем обсудить все условия и подписать контракт?

Почему-то Федор посмотрел на меня.

– Как я и сказала, для меня важны семейные узы. Виктория подходит, одобряю, – он снова перевел взгляд на Соболева и оскалился. – Сразу после вашей свадьбы, естественно.

Мое сердце упало в пятки, затрепетало. Сидящий рядом Соболев поперхнулся воздухом:

– Что, простите?!

– Не стоит скрывать свои отношения с данной девушкой. Поверьте, все очевидно.

В ужасе я смотрела на Соболева и ждала, когда он разубедит Федора. Бросив на меня краткий взгляд, полный раздражения и холодности, начальник хмыкнул:

– Между нами с Викторий нет никаких отношений!

Федор хмыкнул, закатив глаза. Он выглядел, как человек, разгадавший чужую тайну: самодовольно и таинственно.

– Не лгите мне, я слишком умен для этого, – протянул мужчина, закидывая нас «фактами». – Вы зачем-то пришли на рыбалку с чужой семьей, когда вас не звали. Явно ревновали меня к Виктории. В присутствии вас данная особа (между прочим опытный рыбак) роняла удочку и даже не могла закинуть ее в пруд. А стоило мне отвернуться, как вы ее зажимаете. Кроме того, дорогой другой, я видел ваши переглядки и перешептывания. Все очевидно. О, а еще я видел, как вы пялитесь на задницу Виктории, стоит ей нагнуться. И это при том, что на ней балахон! – Соболев попытался что-то сказать, когда Федор снова его перебил. – Дело ваше, открывать мне тайну сейчас или нет. Но знайте: хочу получить приглашение к столу первым. После и обсудим наше сотрудничество.

По дороге обратно в автомобиле Федора стояла гробовая тишина. Не сразу я поняла, что высаживать меня в городе никто не собирается. Даже вопроса не прозвучало: «Вика, а куда вас подвезти?». Самоуверенно мужчина доставил меня в какой-то элитный загородный поселок, останавливаясь у шикарного дома в стиле хай-тек.

Успокаивало лишь то, что Соболев уже стоял у ворот, активно споря о чем-то с актерами. Неловко было вклиниваться в чужую беседу, но деваться некуда. Громко кашлянув в кулак, попыталась привлечь к себе внимание. Ничего не вышло, все были слишком на взводе и в своих мыслях.

– Ой, – громко воскликнула, – вы тоже здесь!

– Да, солнышко. Мы через дорогу живем, – с улыбкой отмахнулась от меня Елизавета, нежно погладив по плечу. При этом кивнув на огромный особняк с мраморными колоннами. Пока я переваривала вопрос: «Это так сейчас актеры живут?», женщина переключилась на Соболева. – Послушай, ты неправ. Тебе нужно переспать с ней.

– С кем «с ней»? – сквозь зубы рявкнул красный босс и странно на меня зыркнул. Так, что дыхание перехватило. – Ни с кем я спать не буду! Вы в своем уме?

– Переспать с мыслью о браке! – разжевала ему Елизавета. – Послушай, милый, ничего нет в этом страшного. Ты слишком остро воспринимаешь информацию.

– Все потому, что Ник – такой же нарцисс, как и Федор! Вот он на уступки и не идет! – многозначительно резюмировал «отец», недовольно качая головой. – Взрослеть пора, сынок.

Рядом со мной стоял Дима, явно переписываясь с девушкой на телефоне. Слегка нагнувшись к блондину, я тихо шепнула:

– Что за крик, а драки нет?

– Ничего такого, – пожал плечами парень. – Просто они вашу свадьбу обсуждают.

Сперва я не поверила, рассмеялась. А потом осознала весь масштаб катастрофы и ужаснулась. Неужели Соболев так серьезно воспринял бредни старого, к тому же подпитого, дедугана?!

– Ты очень усердный работник, Ник. Вся семья гордится тобой! Но почему бы тебе не шагнуть на новый уровень? Такая маленькая плата за огромные возможности! Многие люди и мечтать о таком не могут! – вкрадчиво нашептывала ему Елизавета, наглаживая плечо. И тут она повернулась ко мне, мило улыбаясь: – Да и Вика очень милая девушка. Самая умная из всех, что ты приводил. Естественная красота, хрупкая фигура – что тебе еще надо?!

В голове я придумывала план по эвакуации с чужого района. Только вот денег на карте было слишком мало, чтобы добраться домой. Да и куда «домой»?

– Послушай здравые мысли этой светлой головки, – подойдя к блондинке, Александр Степанович прижал ее к себе и нежно поцеловал в висок. Та тут же засмущалась, словно школьница. – Будь мудрее, сынок. Подумаешь, свадебку надо сыграть! Тоже мне, проблема! В твои-то годы давно пора.

Все это время, слушая нравоучения, Соболев сжимал виски, хмурился, краснел и бледнел. Я ясно видела, что сейчас бомба терпения в нем рванет. Так и случилось. Гневно зарычав, он оглушил всю улицу:

– А ну-ка всем тихо!

Перетаптываясь с ноги на ногу, я оглядывалась по сторонам с мыслью: «А где тут автобусная остановка? Может электричка?». Во мне жила твердая уверенность, что Соболев никогда не женится на ком-то. Тем более, ради работы. Более того – на мне.

Бред какой-то!

– Мы ведь просто хотели… – прошептала Елизавета севшим голоском, но босс махнул рукой, призывая всех замолчать и послушать его.

Ткнув пальцем в блондинку, он деловито заявил:

– Ты, мама, перестань навязывать мне свое мнение. Я достаточно стар, чтобы принимать собственные решения.

– Мама?.. МАМА. – ошарашенно ахнула я, наконец-то осознавая всю ситуацию целиком.

– Ты, отец, – переключился на Александра Степановича, – не учи ученого. Кажется, я уже доказал, что прекрасно могу вести бизнес без подсказок. Не так ли?

– ОТЕЦ… – мысли внутри меня были громче ошарашенного голоса.

– Ты, братик, – переключился на Диму начальник. Тот, с перепугу, сотовый на тротуар уронил, – хватит играть на телефоне. Займись делом!

– Брат… – разглядывая Диму, я поймала на себе его многозначительные подмигивания. Мол, все ведь было очевидно.

И правда: очевидно. Сложно найти актеров среди ночи. А хорошая семья всегда поддержит в трудную минуту… Наверняка, они просто не захотели ввязываться в обман без сопровождения сына. Поэтому босс привез семью сам. А не потому, что придумал Федор. К тому же, имя отца наталкивало на определенные мысли. Их дружность, слаженность и манеры…

Если бы я знала, куда именно смотреть, обязательно бы посмотрела. А сейчас подобные новости стали шоком. Прийти в себя мне не дали. Ткнув в меня пальцем, Соболев приказал:

– А ты, Вика, идешь со мной домой! – достав из кармана пульт, он нажал красную кнопку, и двери разъехались в разные стороны. Не оглядываясь, он отрезвил еще и ошарашенных родителей: – Спокойной ночи, дорогая семья.

Внутри участок Соболева выглядел еще более симпатичным, чем казался из-за забора. Широкая дорожка из внушительных размеров мраморных плит вела прямо к дому в стиле хай-тек. Два цельных куба были размещены друг на друге, слегка выступая в стороны. Часть оказалась с панамным остеклением, часть белым, словно бетон, а другая часть – деревянными рейками.

Участок являл собой минимализм в полном понимании этого слова: газонная трава и декоративные полосы с туями, между которыми аккуратные одинаковые коричневые камушки. Привлекла внимание небольшая беседка из стекла, внутри которой дровяной камин или печь. Рядом с ней располагались широкие качели под навесом.

– Простите, – подала голос я, немного нервничая. Ведь Соболев предпочитал молчать, – а дома кто-то есть?

Босс замер на месте, заставляя врезаться в широкую спину носом. На долю секунды я позволила себе полной грудью вдохнуть терпкий запах его парфюма, с примесью чего-то мятного. Каждая клеточка тела наслаждалась этим шикарным ароматом, вызывая мурашки в желудке!

Я тут же отшагнула назад. Вовремя, потому как Николай Александрович решил обернуться.

– Тебя что-то смущает? – когда мужчина посмотрел на меня, его бровь была вздернута ко лбу, а в глазах сражался искренний интерес с возмущением.

Я покраснела. Выглядело это так, будто я ревную и на что-то претендую!

– Просто свет повсюду горит, – честно произнесла я, указывая рукой вокруг. Точечные светильники выгодно подчеркивали формы дома и лучшие части участка. – Не хотелось бы стать нежелательным гостем. Может я пойду, а?

Если бы Соболев выгнал меня тогда, я бы ушла. Но, если быть совсем уж честной, пока слабо представляла, как выберусь из этой части столицы и доберусь до офиса. Если повезет, охранник откроет и позволит переночевать в своем же кабинете.

– Тут всегда все освещается, – пожал плечами мужчина, а после развернулся и снова поспешно отправился к дому. Мне только и оставалось, что буквально бежать за ним. Ведь один шаг начальника ровнялся моим трем. – И ответ на твой вопрос: нет, нельзя. Просьба отклоняется.

В любой другой ситуации я бы возмутилась: «В смысле мне нельзя домой? Что за самоуправство? Где это в трудовом кодексе написано?». Но дома у меня не было, выделываться казалось бессмысленно.

– Проходи, Вика. Чувствуй себя, как дома, – пропустил меня вперед Соболев уже у двери, буквально проталкивая в широкий коридор. По одну сторону было огромное зеркало от потолка до пола, метров шесть в длину, а с другой – белая стена. Пока я осматривалась, он поправил: – Но не долго, пожалуйста.

– Само собой разумеется, – понимающе кивнула я мужчине, а тот нахмурился. Словно не такой реакции ждал.

– Можешь не разуваться, – предложил мне Николай Александрович, хотя сам переобулся в черные брендовые тапочки.

«У нас пол отдела на минимальной зарплате сидят, а он тут шикует!», – нашептывала внутри меня брюзжащая старая карга. «Так он честно все заработал! Кто-то бумажки перебирает, а кто-то – делает большую часть дел!», – поправил внутренний голос.

Откинув в сторону никому не нужные баталии, я оценила наполированный пол и покачала головой:

– Нет, что вы. Кто-то тут старается, намывает… Нельзя так халатно относиться к чужому труду.

Аккуратно сняв туфельки, я скромно приткнула их в уголок. Так, чтобы те не особо бросались во внимание и не выделялись в шикарном коридоре. Все это время Соболев наблюдал за мной, как за неведомой игрушкой.

– Идем, – махнув рукой, он без лишних сантиментов завел меня в огромнейшую комнату на первом этаже. Хлопнул в ладоши, и свет вокруг озарил мне гостиную совмещенную с кухней. – Располагайся, где удобно. Надо серьезно поговорить.

От последних слов мужчины сердце забилось быстрее: «Неужели он сейчас предложит мне брак?». Я прекрасно понимала, что он будет фиктивный, но все равно нервничала. Более того, совершенно не представляла, что именно отвечу в случае подобного вопроса.

Чтобы успокоиться, я принялась изучать обстановку. Дизайнер постарался – было безумно красиво! Но… как-то бездушно. Словно это выставочный зал или музей. Идеальная чистота, будто Николай Александрович никогда здесь не бывает. Отсутствие декора, фотографий и небрежно брошенного одеяла на диванчике навивало тоску.

И все же я присела за кухонный островок, деловито положив перед собой руки и спрятав дрожащие ноги под столом.

– Я вас внимательно слушаю, – гордо вздернув подбородок, заявила я смело.

«Выходи за меня, Вика!», – слышала я голос босса в голове и дрожала. Внутри меня до сих пор была жива детская мечта – выйти замуж по любви, а не ради какой-либо выгоды. Но взрослая жизнь намного суровее, и я могла представить, что соглашусь ради карьеры.

Пока я думала о сегодняшнем дне, Соболев нервно набрал воды с крана и только допив стакан до конца, обратился ко мне с трагическим видом:

– Мне очень жаль, что я втянул тебя во всю эту грязь.

– Что? – это было совершенно не то, чего я ждала от мужчины. Глаза расширились, а губы распахнулись в попытке что-то сказать. Но, увы, ничего умного в голову не пришло.

– Я всегда работал честно. Могу ответить за каждый свой миллион! А здесь… – он покачал головой, сведя брови на переносице. – Все зашло слишком далеко. Так не должно было быть. И мне стыдно за сегодняшний цирк, прости. Надеюсь, все останется между нами?

Я растерялась и, будь не ладно мое глупое женское сердце, расстроилась. Соболев не был моим и никогда бы не стал, мы слишком разные, но… Кто мешает мечтать? С трудом удалось подавить непрошенные слезы. Казалось бы, с чего вдруг они появились?

– Что вы! Это ерунда. Ничего страшного не произошло, поверьте. Вы большой молодец, – заверила его я, и мужчина напрягся.

– Странная ты, Вика, – буквально обвинил меня Николай Александрович. – Вся такая понимающая, тактичная и в то же самое время явно не врешь.

Разводя руками, я улыбнулась:

– Как говорится, идеально подхожу на новую должность, да?

Больше всего в сложившейся ситуации меня волновало одно: «Не уволит ли меня Соболев под шумок?».

– Именно, – кивнув, начальник вдруг улыбнулся, а глаза его озарились как-то по-новому. Да и смотрел он на меня иначе, пробирая до мурашек. Его взгляд плавно скользил по моим путанным черным волосам, глазам, губам и даже шее. Смущаясь, я отвернулась к полу. Тогда он оживился. Прокашлялся в кулак, строго отчеканив: – Значит, так. Беря во внимание твою тяжелую ситуацию, я разрешаю тебе пожить в моем доме какое-то время. До того, как ты найдешь и снимешь себе собственную квартиру, естественно. Здесь шесть гостевых спален. Я дам тебе ключи, выбирай любую. На работу, с работы буду подвозить. Это все. Дальше каждый живет своей жизнью. Никто в офисе ничего знать не должен, блат не любят. Стану высаживать тебя за пару метров.

– Но… – растерявшись от тонны новой информации, я хотела было пококетничать и отказаться, а потом плюнула. «Кого я тут обманываю? Да это лучшее, что случилось со мной за последнее время!», – ахнув от радости, я от чистого сердца воскликнула: – Спасибо! Клянусь, вы меня даже не заметите.

– Уж надеюсь, – закатил глаза начальник, сжимая зубы.

– Через неделю максимум меня тут не будет! – поклялась я.

– Ради такого даже зарплату тебе раньше выплачу, – удивил меня начальник. – Но ты не спеши. Мне ты не мешаешь. Считай это моим извинением за то, что втянул тебя в такой черный бизнес.

Соболев провел меня через дом, устроив небольшую экскурсию. Он показал мне все, кроме своей спальни. Я выбрала для себя шикарную комнату на первом этаже с панорамным остеклением и видом на бассейн. Хоть Николай Александрович мой выбор и не понял. Мол, это малюсенькая спальня для уборщицы. Но какая уборщица не мечтает жить со своей собственной верандой в гектар?!

Когда он уже уходил, я вдруг решила, что вправе ему что-то посоветовать:

– Знаете, а ваша семья права. Будь на моем месте другая, я бы с чистой совестью сказала: «Не отказывайтесь от такого выгодного предложения, начальник!». Ведь вместе с вами наверх поднимутся и ваши сотрудники. Вырастут, как работники, смогут лучше обеспечивать свою семью. Вы создадите больше рабочих мест, сможете больше вкладывать денег в благотворительность…

Он стоял в дверях, пристально меня разглядывая. Когда вдруг странно хмыкнул:

– Да, Вика. Но на твоем месте не другая.

По мне пробежали мурашки. Дверь захлопнулась, а я все еще не могла дышать.