Глава 7

Утро наступило довольно рано – в шесть утра. С первыми лучами солнца, полоснувшими по лицу. Хоть окна были и затонированы, но этого оказалось мало. Пока я пыталась разобраться, как работает автоматическая штора, окончательно проснулась и решила больше не ложиться.

– Мне бы кофе… – сонная и растерянная, после душа я тут же отправилась на поиски кухни. С непривычки в огромном доме это оказалось сделать не просто.

Кофемашина тоже была странная: без кнопок, встроенная в кухонный гарнитур. Покрутившись вокруг нее, я решила не рисковать и выбрала простой и понятный холодильник. Внутри ждал сюрприз: абсолютно вся еда была расфасована по герметичным контейнерам. Буквально все! Включая даже нарезку сыра и колбасы… Да чего уж далеко ходить: виноград был отделен от веточки и рассортирован.

– Че-е-ерт… – против воли вырвалось с моих губ, сразу после ошарашенного вздоха. – Да он ведь точно психопат!

Отряхнувшись, я обернулась по сторонам в панике. Наверняка, в богатом доме были камеры на каждом шагу. «Возможно, – испугалась я, – он смотрит на тебя прямо сейчас!».

– Извините… – протянула я смущенно в одну из обнаруженных камер. – Это я героя книги вспомнила…

Чувствуя себя полной идиоткой, достала простые и понятные яйца, решив соорудить обычный омлет. Но победа над плитой «умного дома» приободрила и включила внутреннюю кухарку. Не понимая, как это вышло, я соорудила шакшуку.

Босс по-прежнему не показался, а есть одной в чужом доме было бы неприлично. Голод поджимал, чтобы как-то унять его я решила приготовить что-то еще. На этот раз «жертвой» стал творог и превратился в ленивое хачапури на сковородке.

– Мне вот интересно, – звонкий стальной голос за спиной заставил выронить грязную сковороду прямо в раковину и отскочить назад с истошным воплем, – если бы я еще полчаса не выходил, ты бы еще десять блюд приготовила?

Задыхаясь от ужаса, положа руку на сердце, я с трудом произнесла:

– Их только два.

– Немало. Больше, чем обычно на этой кухне, – пожал плечами начальник, закрывая кран хлещущей вовсю воды. – Экономить надо, милая. Представляешь, сколько сейчас намотало!

«Это ведь ты виноват!», – чертыхнулась про себя, внешне будучи совершенно спокойной:

– По вам заметно, что вы экономный, – обведя пальцем дом, я увидела, как Соболев поджал губы и свел брови на переносице. – А почему вы не выходили?

– Смотрел, как ты разговариваешь с камерой. Увы, звука на них нет. По губам читать я не умею… Так что мое любопытство в самом разгаре, – все так же равнодушно пожал плечами Николай Александрович, пока я всем своим видом пыталась передать свое возмущение. «Разве можно подглядывать!», – кричала я безмолвно. А тот закатил глаза. – Брось, Вика. Ты серьезно думала, что я приведу домой почти незнакомую девушку и даже не буду за ней следить?

– Не думала, – честно ответив, я развернулась к столу, где уже было накрыто на двоих. – Но все равно обидно, когда тебе не доверяют.

Он ничего не ответил. Дождался, пока я повернусь и демонстративно вытянутым пальчиком нажал сенсорную кнопку на кофе машине. Одну из сорока! С таким видом, словно это было очевидно.

– Она единственная, на которой ничего не написано, – с трудом сдерживая злость, отчеканила я.

– Вот именно, Виктория, – изображая пальцами салют, Соболев поиграл бровями. – Все в этом мире магия для тех, кто не обладает элементарной логикой.

Его слова меня не задели совершенно, потому что поразило другое. В моменте Соболев был другим. Живым и веселым, словно совсем другой человек. Его губы улыбались, на щеках оказались морщинки. Глаза блестели, а брови были непривычно высоко.

Он был безумно красив, когда веселый. Но, самое страшное, еще более красив, когда злой.

– Угощайтесь, Николай Александрович, – резко опустив взгляд, сбивчиво пробормотала я. – Считайте это моей платой за ваше доброе сердце.

– Мое сердце совсем не доброе, – почему-то произнес он, доставая со стола одну кружку и делая лишь один латте с карамелью. – Не надо обольщаться.

Ковыряясь в тарелке, я совсем не ожидала, что спустя секунду свежей латте перекочует ко мне, а Соболев станет пить обычную воду. К слову, доел он все до последней крошки. Что самое приятное: ничего не доставал из холодильника из чужой готовой еды.

И когда я, довольная до глубины души, уже раскладывала посуду в посудомойке, он вдруг меня ошарашил вопросом:

– Могу я поинтересоваться, что на тебе за комбинация?

От шока тарелка упала из рук. По счастливой случайности прямиком в нужный отсек и даже не разбилась. Испуганно подскочив на месте, я позволила дверке с грохотом захлопнуться и прикрыла грудь и то, что между ног. Хотя… На мне и так было достаточно одежды.

– Футболка, – зачем-то пояснила я, нервно моргая. «Неужели он сам не видит?», – чертыхнулся внутренний голос. Вполне себе приличная: на пять размеров больше. Достающая до середины бедра. Совершенно не прозрачная и довольно плотная. Устав он недоуменного взгляда босса, я кратко пояснила: – Простите, если вам не нравится, но после того, что устроили некоторые с моими вещами, у меня нет выбора.

Кратко размеренно кивнув, будто все понял, Соболев развернулся и направился к выходу с кухни. Жаль только я не поняла, что он там понял?

– Жду в машине через пять минут, – не спросил, поставил перед фактом тот.

И я рванула в спальню, чтобы выйти вскоре в уже въевшемся под кожу черном платье. Ночью мне удалось постирать его, оно хорошо высохло. Николай Александрович лишь слегка мазнул по мне взглядом, но ничего не сказал.

– Почему вы живете за городом, если на работу так долго добираться? – спустя двадцать минут гробовой тишины я не выдержала и сказала первое, что было на уме.

– От моего дома до работы тридцать минут, Вика. Это очень мало для столицы. Тебе ли не знать, – хмыкнул мужчина. Сперва я подумала: «Откуда он знает, сколько мне добираться от старого дома до работы?», а после опомнилась: «Он ведь был у тебя!».

И тогда взгляд упал на часы, между бровей залегла морщина. В недоумении я развела рукам:

– Но мы ведь явно далеко от нужного района… Да и зачем выехали тогда за два часа?

– Потому что сперва нам нужно заехать в одно место, – сказал, как отрезал. Четко и кратко, словно поставив точку в данном диалоге.

«Нам нужно!», – пометила я про себя и затаилась. В голове тут же всплыла физиономия Федора и его «смешные» шуточки про изнасилования. Но тут ждал сюрприз, потому как авто был припаркован совершенно в ином месте.

Небольшой торговый центр, фасад здания которого было украшено огромными мраморными плитами и колонами. По одному этому было понятно: здесь недоступно дорого. Но Соболев все равно вышел и потребовал того же от меня. Открыл дверь и даже руку протянул, когда я всем видом пыталась показать: мне тут не место.

– Не испытывай меня, – чеканя каждая слово, босс буравил меня гневным взглядом.

Тяжело вздохнув, я все же вышла. Неловко плетясь за мужчиной, каждой клеточной тела ощущая неладное. По классике казалось, словно все вокруг: от швейцара до продавца, смотрят на меня с пренебрежением. Вернуть себе самообладание получилось сразу, вспомнив лишь два факта. Первый – это то, что работники любого магазина (от продуктового до брендового) с тобой на одном уровне. В моем текущем случае, даже ниже. Я-то теперь считай правая рука начальника крупной столичной фирмы! Второе – это незнакомые мне люди. Те, кого я больше никогда в жизни не увижу!

Поэтому расправив свое дешевое потрепанное жизнью платье, я гордо вздернула подбородок и натянула спокойную улыбку.

– Николай Александрович, – тихо шепнула я вслед мужчине, уверенно заходящего в бутик строгой офисной одежды, – вам тут нужно приобрести что-то для работы?

Обернувшись, он странно сузил глаза, пространно кивнув:

– Можно и так сказать.

Любопытство погубило кошку, я от него тоже сгорала. Не решившись спросить напрямую, выбрала путь обходными тропинками.

– Судя по тому, что вы привели меня сюда, вам нужна помощь. Я смогу лучше сориентировать вас, если вы скажите, чего именно хотите.

В этот раз Соболев промолчал. Войдя внутрь магазина, он пробежался взглядом по витринам и растерялся. Затем снова посмотрел на меня. В этот раз не на лицо, а на фигуру. Внимательно, въедливо, дотошно. От шока у меня все внутри похолодело, а кишки стянулись в тугой ком.

– Ты очень худая, – резюмировал мужчина.

– Спасибо, – благодарно кивнув, я получила в ответ его скривившуюся физиономию.

– Это не комплимент. Выглядишь, как жертва Освенцима. Насмотрятся своих идиотских передач про анорексичек и ничего не едят… Поверь, мужчинам такие девушки не нравятся. Это смотрится дешево. Ни один мой знакомый миллионер себе в жену такую бы не выбрал. Любовницу на раз? Возможно. Но жена должна излучать здоровье. А ты, как реклама фастфуда. Посмотришь и сразу перекусить тянет, – буквально на одном дыхании выпалил мужчина. Снова и снова «стреляя» в меня комплиментами.

С каждым его словом внутри меня что-то рушилось. Вздрагивая, я пыталась побороть ком в голе и желание разрыдаться. Человек, который вызывал у меня огромную симпатию, был неким героем-спасителем, буквально растоптал изнутри. Задыхаясь, я так сильно пыталась сдержать лицо, что от нервного напряжения начал дергаться глаз.

– Что же, Николай Александрович, раз вы перешли на личности… Диета – это излишество богатых. У людей с зарплатой тридцать тысяч – это образ жизни, – взмахнув рукой, я наугад схватила первые попавшиеся плечики. Это оказался строгий белый костюм с золотым пуговками. – Пятьдесят тысяч, как интересно… Как думаете, сколько мне надо голодать, чтобы его себе позволить?

Зашипев, Соболев закрыл лицо ладонью и покачал головой:

– Вика, я…

– Отличный выбор! Именно на этот костюм действует скидка семьдесят процентов. Как вы видите, цена сказочная, – подскочила радостная девушка с бейджиком «Ангелина». Пристально изучив мое платье, она уточнила: – Цена на ценнике уже со скидкой.

– Потом это обсудим, – кратко шепнул мне начальник, чем шокировал. Данную тему я обсуждать больше ни с кем не собиралась! И, так уж вышло, образ бравого рыцаря в лице Соболева был для меня разрушен. Тем временем, начальник повернулся к девушке и деловито поставил задачу: – Нам нужно пару деловых образов и один коктейльный сдержанный.

– С нуля? – глаза Ангелины загорелись прибавкой к зарплате.

– Именно, – кивнул мужчина. – Как можно быстрее, мы опаздываем.

Кивнув, Ангелина смылась из виду, сверкая пятками. Я решила тоже не оставаться. В конечном счете, быть манекеном для начальника я не хотела. И не важно, кому он там подарок выбирает: маме или любимой. Самое главное: девушка его мечты явно не такая страшная, как я.

– Подожду вас на улице, – не спрашивая, я развернулась и пошагала к выходу. Уверенно, но быстро, чтобы Соболев не успел меня остановить.

– Я тебя не отпускал, Виктория! – злобный рык разлился эхом по комнате, я вздрогнула и замерла. – Быстро вернулась на место!

До последнего я верила, что в общественном месте он меня позорить не будет… Зря. От стыда, не желая продолжать это унижение, я вынужденно повернулась:

– Я вам тут не нужна. Судя по всему, вещи на плечиках лучше смотрятся, чем на мне.

– Вика, перестань, – закатил глаза мужчина, пальцем указывая на наручные часы. – Нам надо спешить. Потом это обсудим.

Я только распахнула рот, как Ангелина уже вернулась с целой тележкой вещей. Запыхавшаяся и мокрая, она начала презентовать их Соболеву. Он буквально сразу одернул ее, вытянув ладонь перед собой.

– Девушка, вы зачем мне все это рассказывает? По-вашему, я буду юбки носить с блузками? Вы меня с кем-то перепутали, – Ангелина нервно хлопала ресницами, совершенно меня игнорируя. Закипевший от ярости мужчина притянул меня к себе за кисть, демонстративно указав консультанту: – Вот этой девушке нужна одежда, перед ней и распинайтесь!

– Но… – одновременно вырвалось из моих губ и Ангелины.

И пока я недоумевала внутри от того, что задумал начальник, Ангелина не могла поверить, что мужчина ее мечты покупает мне наряды за кучу денег.

– Если у вас есть какие-то с этим проблемы, позовите другого консультанта, – Соболев посмотрел на нее так, что внутри меня все похолодело. Финалом стал бас, от которого внутри желудок сжался в тугой узел.

Сглотнув ком в горле, Ангелина попятилась к примерочной:

– Никаких проблем нет, что вы. Предлагаю переместиться в более удобное место, это ускорит процесс.

Пока девушка готовила примерочную, я шёпотом прокричала на Соболева:

–Только не говорите, что решили купить мне одежду! Я никогда! Ни за что! Ее не приму! Это ясно?

Можно сказать, я совершила опрометчивый поступок: решила, что имею право повышать голос на начальника и что-то от него требовать. А Соболев, черт его дери, был еще и овном. Закипая на глазах, он буквально рычал от ярости. Казалось, из ушей пошел пар, когда он обманчиво спокойно хмыкнул:

– Прости, ты меня ни с кем не перепутала?

Настала моя очередь пятиться назад в панике:

– П-перепутала… Простите.

– Не прощаю! – оскалившись, он дышал так яростно, словно бык на корриде. – Сейчас ты пойдешь и выберешь себе то, что я сказал. И я даже объяснять не буду, зачем моему представителю нужна дорогая презентабельная одежда!

«И правда, Вика, – поругал меня внутренний голос, – что ты тут устроила?».

Дышать стало нечем, легкие сжались. Перед нависшим надо мной Соболевым и гневным взглядом я ощущала себя маленькой, загнанной в угол мышью.

– Есть, – собрав волю в кулак, я отдала ему честь, совсем как солдат высшему по званию. Мужчина и бровью не повел, оставаясь чертовски серьезным. Уже заходя в примерочную, я вынуждено ему пообещала: – Я вам все верну.

Он ничего не ответил. Отвернулся к телефону и сделал вид, что не услышал.

– Итак, – не давая мне даже сказать «спасибо», начал свой монолог Соболев. – Записывай.

Сев с авто в новом шикарном белом костюме, я тут же кивнула, доставая блокнот из сумочки. К слову, тоже новой. По меркам миллионеров – она была достаточно дешевой. Именно это меня и успокаивало… Только вот по меркам простых смертных – это парочка зарплат. Николай Александрович вел же себя так, словно ничего странного не произошло, и мы заехали за копеечной канцелярией. Как бы он не пытался скрывать свои эмоции, я-то знала – потратил мужчина на меня сегодня круглую сумму. Даже для него это много!

– Слушаю, – навострив слух, я приготовилась к огромному количеству задач. Надо ведь как-то подарки с проживанием отрабатывать!

– С десяти до двенадцати у меня разнос. По графику сегодня надо уволить десять сотрудников. Завтра десять новых принять, – буквально ввел меня в прострацию начальник, заставляя таращиться на него, как на сумасшедшего.

– Мы-то думали, у вас экспромтом это так отлично получается… А вы, оказывается, готовитесь, в план вносите! Прямо профессиональный увольнитель получается… – потерев шею, я пыталась скинуть с себя странное чувство удушения. А все Соболев и его гневный взгляд.

– Я им не мамка, а работодатель. Не хочешь на улицу? Выполняй план, – кратко пояснил мужчина сквозь зубы, после чего вздернул бровь. Мол, не могла бы я быть так любезна и заткнуться? Я кивнула и с тяжелой душой вернулась к блокноту, помечая время, указанное начальником, чертовыми рогами. – Твоя задача простая: вызывать ко мне каждого работника по очереди и успокаивать, когда те начнут рыдать. Не знаю, чаю им налей, кофе предложи… Если дело будет совсем плохо, оплати такси со счета компании.

«Теперь ты, Вика, – с тяжелой душой подумала я, – помощник Дьявола!».

Сглотнув ком в горле, я едва выдавила из себя:

– Как скажите…

– Дальше, – не давая мне даже передохнуть, мужчина заставил сжаться, – у нас три обеда подряд с потенциальными клиентами. Первый – середнячок. У него тридцать мини-маркетов по городу. С ним твоя задача помалкивать, я сам все сделаю. Он в нас заинтересован гораздо больше, чем мы в нем.

В моем блокноте появилась милая нарисованная птичка. Так я пометила нашего первого клиента, уверенно кивая:

– Поняла. Но…

– Второй, – не дал мне сказать мужчина, – серьезная шишка. У него элитные стоматологии по стране. Вот тут нам нужно будет переодеться и покупаться. Особенно тебе.

Понюхав свой новый наряд, я скривилась:

– По-вашему я дурно пахну? Сегодня какой-то день комплиментов…

Тяжело вздохнув, Соболев закатил глаза:

– Не заставляй меня пожалеть, что взял тебя, а не мужчину, – на этом моменте я рот и захлопнула, а он более спокойно продолжил. – Мои люди донесли, что он – очень чувствителен к запахам, до какого-то идиотизма. Особенно женским! И товар ему наш не так важен, как то, как от нас будет пахнуть.

– Понятно, – кивнула я, рисуя в блокноте сурового гнома. Именно таким я увидела нашего клиента по описанию Соболева, – чувствительный.

– Нет, придурковатый, – деловым холодным тоном произнес мужчина, заставляя вскинуть на него недоуменный взгляд. – Он считает, что, если у тебя плохой запах, значит, у тебя плохая энергетика. Как следствие – ты плох в работе. Если запах хороший – сработаемся.

– Как я понимаю, – зачеркивая гнома, я нарисовала вместо него колобка с косоглазием и шапкой из фольги, – об изнуряющей жаре этот человек ничего не слышал? Да и странно, что у него энергетика регулируется частотой принятия ванны… Нет?

– Именно. Там все очень запущенно, – Соболев кивнул, мол, ты поняла мою мысль. – Третий клиент нам нужен, а мы ему – нет. Сынок богатых родителей, которому кинули на голову серьезный бизнес. Он понятия не имеет, что делать с кучей бытовых баз. Пока деньги на развлечения есть, у него все великолепно.

– Так, – почесав затылок, я попыталась сформировать у себя образ третьего клиента, – зачем он тогда нам?

– У меня есть план, – на светофоре Николай Александрович посмотрел на меня с коварной улыбкой. Опустив глаза на блокнот, он попытался заглянуть: что там за каракули? Но я вовремя накрыла их сумочкой. – Через год этот молодой «бизнесмен» разорит компанию отца. Не буду вдаваться в подробности, но все те, кто успеют заключить с ним договора о сотрудничестве, получат солидные неустойки за односторонний разрыв договора.

– Понятно, – поджав губу, я с тоской посмотрела в окно, – когда животное умирает, слетаются стервятники.

Образ последнего парня в моей голове совсем не складывался. Он мог быть, как и прожигателем жизни, достойным будущего наказания, так и мальчиком, разбитым смертью отца. Того, на кого свалилась огромная ноша, и он не знает, как с ней справиться. Личная встреча явно определит ситуацию.

– Это бизнес, Вика, – я вздрогнула, когда мне на колено упала рука начальника. Он спокойно похлопал по ней пару раз и убрал обратно, словно успокаивал товарища, но внутри меня уже взорвался вулкан. Глаза расширились, пот выступил на висках, а сердце принялось вырываться из груди. Пока кожа жгла в месте его прикосновения, я пыталась понять: «Зачем он это сделал?». – Он жестокий ко всем, включая меня. Если ты кого-то не поглотишь, то поглотят тебя.

Голова шла кругом, дыхание выровнять совсем не получалось. Но я должна была что-то сказать, чтобы не нависло неловкое молчание. Положа руку на сердце, выпалила первое, что появилось на уме:

– А как же мир во всем мире и все такое?

– Мир во всем мире бывает только у тех людей, что не несут на себе никакой ответственности. Считаю пацифистов дураками, – разоткровенничался мужчина.

Хмыкнув, я прошептала:

– Я пацифист. Дура по-вашему?

– Нет, – спокойно пожал плечами Соболев, заезжая на парковку офиса, – ты просто девушка.

«Ясно, – подметила я про себя, – значит, он еще и сексист!».

Мне бы хотелось злиться на мужчину. Точнее не так: я очень пыталась это сделать. Но внутри меня творилось нечто странное. Простое прикосновение и мир вокруг словно поменял краски. Я больше не была спокойной и умиротворенной. Соболев очень тревожил мое сердце.

Когда автомобиль полностью заглох, я поспешила выйти на свежий воздух и привести мысли в чувство. Мне всего-то следовало напомнить себе же, какой Соболев говнюк и неуместная симпатия растравится в воздухе!

Только вот дверь оказалась заперта, как бы я ручку не дергала.

– По поводу того, что я сказал тебе в магазине одежды, – не глядя на мужчину, я ощущала его растерянный тон.

– Вы мне ничего не должны и имеете право на свое мнение. Я совершенно не обиделась, – поспешно отрезала я, начиная нервничать и задыхаться.

– Если меня попросят подтвердить свои слова где либо, даже в суде или полиции, я от них откажусь… – прочистив горло, произнес что-то совершенно странное Соболев. В полной растерянности я даже позволила себе на него посмотреть. – Но я был не прав и мне стыдно за то, каким придурком я себя проявил. На самом деле я так не думаю.

Моя челюсть упала на пол от шока, пробравшего до костей. Данная ситуация заслуживала отдельной страницы в личном дневнике достижений: «Великий царь Николай Александрович снизошел до простых подданных!».

Я молчала, не в силах поверить в услышанное. Наконец, он первым выгнул бровь и неловко улыбнулся:

– Ну?

– Ситуация закрыта, – деловито заявила я, но такой ответ явно мужчину не устроил. Скривившись, он покачал головой.

– Я прощен? – мужчина выглядел странно, чем пугал. Словно ему было важно услышать это от меня. Словно он действительно переживал. Но, почему?

И все же я не хотела льстить самолюбию Соболева и видела в этом некий скрытый подвох.

– Бог простит, а я запомню, – так говорила моя бабушка. Произнеся это вслух, я не выдержала и прыснула от смеха. Настолько по-идиотски это звучало. Босс же оставался пугающе серьезен. Пришлось прочистить горло и заговорить привычным тоном. – Николай Александрович, за что вам извиняться? Вы ведь правы во всем.

– Нет, я… – попытался произнести он, но это была моя минута власти, я его смело перебила.

– Вы из приличной семьи, но живете не за деньги родителей, а добились всего сами. Я знаю, что с нуля и кредита. Вы никогда не пользовались семейными связями и блатом. Все вам достается тяжелым трудом, – набрав воздуха, я тяжело вздохнула. – Поэтому такие, как я, вызывают у вас худшее чувство во вселенной – жалость и брезгливость.

– Вика, о чем ты говоришь? – кратко открестился начальник, но я ему не поверила.

– Мы жалкие, – почему из груди вырвался рваный смех. Скорее всего, истерический. – Мы не можем взять себя в руки и решить свои проблемы. Жалуемся на работу, но не можем найти лучше… Жалуемся на вторых половинок, но не уходим… Жалуемся на недостаток пищи, но ничего не делаем для исправления положения… Жалуемся, жалуемся, жалуемся… Для такого, как вы, который просто берет и делает, мы – непонятные люди. Мусор под ногами. Муравьи в матрице. Те, кто вообще не важен для мира и никакой полезной лепты не вносит. Я не могу вас за это винить, это камень в мой огород.

– Вот какого ты обо мне мнения, – холодно произнес мужчина с каменным лицом. – Неожиданно, но познавательно.

На всякий случай я искренне уточнила:

– Самого лучшего мнения, поверьте!

– Ну, судя по всему, нет, – сквозь зубы рявкнул начальник, а после нажал кнопку открывания дверей и вышел первым, на ходу крикнув мне: – Поторопись, Вика. Судя по времени, ты уже должна была минимум трех сотрудников успокаивать.

В офис мне требовалось подняться на лифте из подземной парковки. Соболев держался отстраненно, всячески игнорировал мое присутствие. Я ощущала между нами буквально зависшее в воздухе напряжение.

– Вы ведь не обиделись на мои слова? – с неловкостью сведя брови на переносице, тихо прошептала ему в спину. Страх потерять только что обретенную работу сковывал, но страшило и еще что-то… Мне бы не хотелось уйти сейчас, когда я только начала узнавать настоящего Николая Александровича.

Начальник повернулся ко мне с таким лицом, от которого стало тошно. Легкая надменная усмешка, вздернутая бровь и смотрящий сквозь взгляд:

– Мне по-твоему пять лет?

Я растерялась, неосознанно отступая назад от нависающей опасности. Спина впилась в стеклянную панель лифта, а голос позорно дрогнул:

– Конечно нет, но…

– Вот именно! – на тон выше одернул меня мужчина, вытягивая перед собой два пальца, принимаясь демонстративно их зажимать. – Между мной и сотрудниками бывает два типа отношений. Когда я не доволен и увольняю. Когда я доволен и поощряю. Это понятно?

От его холодного, пронзающего насквозь голоса меня словно помоями окатило. Кратко кивнув, я сглотнула тяжелый ком в горле. Соболев буквально в кулаке держал мою шею до тех пор, пока не отвернулся. Энергетической силе этого человека позавидовал бы сам Зевс!

– Займитесь делом, – выходя из лифта, небрежно бросил мне Николай Александрович, – если больше нечем.

Лифт первого этажа распахнулся прямо в центральном офисе, где сидела большая часть сотрудников. Громкий характерный сигнал привлек всеобщее внимание, заставляя людей небрежно бросить взгляд на створки.

– Всем доброго дня! – басистый голос начальника был громче, чем у многих через рупор. И уж явно бодрил сильнее крепкого кофе! – Через пять минут начну вызывать вас, будьте готовы.

И когда вышла я, настала гробовая тишина в офисе. До этого момента я и не подозревала, насколько «популярной» персоной стала за последние дни.

– Черт… – набрав побольше кислорода, я выровняла спину и вышла из лифта так, словно всеобщее внимание меня не трогало.

На меня смотрели все. Щеки буквально горели адским пламенем! Оценивали костюм, сумку, прическу и даже легкий невесомый макияж. Уверенно цокая каблуками по мраморному полу, я старалась делать вид, что не вижу и не слышу.

Но я видела и слышала, внутри сгорая от несправедливости: «Почему я?».

Оля догнала меня на лестнице. Ровно в тот момент, когда Соболев уже зашел в кабинет, с грохотом захлопнув дверь, а сотрудники офиса скрылись из поля зрения.

– Вик, – ее ровный голос, без претензий и злости меня удивил. И я повернулась, хотя ранее делать этого не собиралась. Женщина неловко перетаптывалась с ноги на ногу, кусая губы. – Как дела?

– Отлично, – холодно и сдержанно пожав плечами, я не спешила таять. Оля была упертая и идейная. Из тех людей, что если что-то вбили себе в голову, то будут идти до конца. Мне с трудом верилось, что она переобулась в воздухе и вдруг меня простила.

– А ты теперь с ним? – прозвучал громкий вопрос в спину.

Благо, Оля не видела, как расширились мои глаза и перекосило от страха лицо.

– Что? – хотя бы голос вышло сделать кристально чистым, не придраться.

– Ну, его правая рука, да? – уточнила бухгалтер, и я выдохнула. Повернулась к ней со вздернутой бровью. Мол, а тебе-то что? И Оля указала рукой на мой костюм с сумкой. – Он тебя принарядил, да?

И я промолчала, совершенно не понимая, куда ведет бывшая подруга. Та не дала мне даже мозгами раскинуть, сама же продолжив:

– Прости, что тогда на тебя накинулась. Сейчас я вижу, что никакого особого отношения к тебе нет, – пожав плечами, она похлопала меня по плечу с улыбкой. – Это же насколько надо презирать человека, чтобы покупать ему одежду. Явно ведь, не твое «домашнее». Не по карману. Что за говнюк!

– Николай Александрович действовал исключительно в интересах компании, – отрапортовала я, хотя внутри меня что-то кольнуло. – Мне надо выглядеть презентабельно для общения с клиентами.

– Это правда-правда. Только он тебя носом ткнул в то, какая ты у нас неимущая, неряшливая и невзрачная. У меня вот ума молчать хватало, а у Соболева нет. Оно-то и понятно – царь! – поцокав языком, женщина попыталась меня обнять, но я отшатнулась в сторону. – Не переживай, детка. Я тебя больше не оставлю одну на растерзание этому…

– Кому, Ольга?

Испуганно развернувшись, я увидела Соболева на самом верху лестницы. Его руки были спрятаны в карманах брюк, а лицо перекосило от злости. Я бы даже назвала это животным оскалом, пугающим до икоты.

– Ну, – потребовал он, – я слушаю.

– Да я так, – весело махнула Ольга, поспешив вниз, – Вике сериал пересказывала. Вам не интересно будет.

Под гнетом босса я спокойно поднялась наверх, с трудом протиснувшись мимо него, не коснувшись. А он словно ждал от меня чего-то.

– Больше никаких «сериалов». Здесь у нас работают, – вслед прозвучало мне, но я промолчала.

Зато активизировалась Ольга:

– Конечно-конечно, Николай Александрович!

Захлопнув дверь собственного кабинета, я повалилась на нее с закрытыми глазами, переваривая все, что успело произойти за небольшой период времени. В чем-то Оля была права: я была слишком гордой, чтобы принять подачку начальника без оскорблений. И все же я давила в себе эти чувства, пока Оля их не всколыхнула.

Ручка в кабинет прогнулась, но дверь не открылась из-за моего веса. Я услышала тяжелое уставшее дыхание по ту сторону. Затем Соболев прочистил горло, совсем иначе, отстранённо, приказав:

– Прошу вас приступить к своим обязанностям, Виктория. И пригласите ко мне менеджеров по списку.