Глава 8

Николай Александрович действовал на меня неважно… Ибо как еще объяснить, что я не испытала ни малейшего сожаления от увольнения сотрудников? Слезы и жалобы их мне были неважны. Сердечко так и не ойкнуло. Нет, я, конечно, всячески их успокаивала и такси до дома вызывала. Но не искреннее, чисто под страхом увольнения.

Возможно, все дело было в том, что эти самые сотрудники, перед тем, как войти в кабинет к Соболеву, отпускали в мой адрес очень нелицеприятные комментарии.

– Мы-то тут все думали, что ты просто «шпионка», – услышала я саркастичный смешок от Феди, которого уволили первым. – А ты, оказывается, у начальника под столом не только бумажки перебираешь.

Когда Федя выходил от Соболева – рыдал навзрыд. Горько, наверное, когда тебя лишают зарплаты в двести тысяч.

– Что же ты там такого делала, Викуся, – ехидно пропищала менеджер Кристина, пока я провожала ее в кабинет. Злоба и презрение с нее так и искрило, – что наш овощ-овен тебя вознаградил сумочкой «Шанель»? Ты научи что ли…

Я даже дверку в кабинет для Кристины приоткрыла, помогая ей быстрее переместиться в грозные владения Николая Александровича. Бонус заключался в том, что сотрудники офиса искренне верили, что приглашают их за повышением. Типа как азиатам контракт «впарили», можно и гульнуть. Одно удовольствие было видеть их полные разочарования глаза при выходе из офиса.

– Не расстраивайся, Вика! Подумаешь, сосешь у босса… Тоже мне, новости! – «приободрил» меня начальник отдела финансов Петр Аркадьевич, когда я его провожала к Соболеву. – Как меня наш овен повысит, я был бы не прочь воспользоваться твоей преданностью, так сказать, работе. Ты за меня держись, далеко пойдем!

Как прозаично… Та самое ручка, на которой было обручальное кольцо – свидетельство счастливого двадцатилетнего брака – упала мне на задницу и больно сжала. В ужасе я закричала, пот выступил на висках, а дыхание сбилось от страха.

Дверь Соболев распахнул сам, выглядывая из кабинета:

– Быстрее!

Усмехнувшись, размашистой походкой Петр Аркадьевич поплыл за «повышением», а вышел злой и недовольный. Лишь плюнул мне вслед:

– Шлюха подзаборная! Только и можешь, что тра…

– С самыми отвратительными рекомендациями! – перебил монолог уволенного мой начальник, опираясь локтем в проход. При этом взгляд его был угрожающе пугающим, способным убивать. – Так что даже не пытайтесь искать работу, Семенов. Я прослежу, чтобы вы остались с любимой женой на пенсии.

«Все слышал?», – недоумевала я, испуганно разглядывая Соболева. Он же, как всегда, был непроницаемой скалой. Лишь лениво мазнул взглядом по часам и выдохнул:

– Сколько еще?

– Один человек, – мило улыбнулась я, в тайне предвкушая самое грандиозное увольнение. – Наш бухгалтер Олечка.

Ольга, в отличии от других жертв террора Николая Александровича, меня «комплиментами» не усыпала, а молчала. Грызла губы, ковыряла маникюр и тяжело дышала. Но молчала. Что, к слову, было совершенно на нее не похоже!

Странности продолжились, когда бухгалтер вышла из кабинета спокойной и расслабленной. А я уже приготовила для нее пачку салфеток и стул, ибо наша дама любила громкие публичные концерты.

– Не хочешь вместе пообедать, Викусь? – мило спросила она у меня, сверкая ясным взглядом.

Роняя челюсть до пола, я не сразу сообразила ответ. Отряхнулась и выдавила:

– Нет, работа ждет.

– Ну, – махнула рукой та, – в другой раз тогда.

И пританцовывая убежала вниз. И это при том, что уволенные, так уж вышло, «сбегали» через парковку сразу к машине. Соболев говорил всем одну и ту же фразу: «Ваши вещи доставят сразу домой!». Это помогало избежать не только дополнительных сплетен, но и порчи имущества сгоряча и кражи.

Нерешительно заглянув в кабинет к Николаю Александровичу, я постучала для проформы, хотя двери были распахнуты. Он как раз паковал рабочий кейс для первого делового обеда.

– Простите, – вкрадчиво начала я, – вы Олю уволили?

– Нет, – холодно и отстраненно мужчина бросил на меня недоуменный взгляд. – С чего ты это взяла?

– Но… – «это ведь очевидно!», – хотела было дополнить я, но вовремя остановилась. Ведь спором точно не расположишь Соболева к себе. Поэтому сохранила спокойствие. – Тогда повысили?

И снова он даже бровью не повел, мотнув головой:

– Нет, Вика. Не повысил. Она и так у нас главная по теме бухгалтерии.

Внутри меня тлело любопытство, кошки скребли на душе. Голова начинала болеть от попыток догадаться: «Что же он там такого ей наобещал, что Оленька наша счастливая вышла?».

Плюнув на нормы приличия, я все-таки не сдержалась:

– А что же тогда!

Подхватив со стола кейс, мужчина прошел ко мне. Замерев в полуметре, он вздернул бровь и улыбнулся.

– Жил один дед, Виктория…

– Какой «дед»… – перебила я его. Ведь ожидала чего угодно, но не этого!

Закатив глаза, Соболев-таки закончил свою мысль:

– Так вот он умер, потому что нарушал рабочую этику и сунул свой симпатичный носик куда не надо.

Николай Александрович прошел мимо меня к лестнице. Все это время я прибывала в недоумении, размышляя над словами мужчины. Пока не скривилась:

– У старого деда был симпатичный носик? Николай Александрович, с вами все в порядке?.. – и только лишь договорив, поняла всю степень своей тупости. Щеки налились румянцем. Ударив ладонью по лбу, я скрыла собственную глупую улыбку. – Это вы мне что ли комплимент сделали?

– Кто? – ошарашенно воскликнул начальник. Да так правдоподобно, что я почти поверила, мол сам он не понял, что сказал. Но когда Соболев принялся театрально оборачиваться по сторонам, все стало ясно: он воображает. – Я-то, Виктория? Вы разве в офисе слухи не слушаете? Овны способны только ругаться.

Со всех сил стараясь сдержать идиотскую улыбочку, я прикусила щеки.

– Идите за вещами в кабинет и едем, – напомнил мне мужчина, многозначительно указывая пальцем на наручные часы.

Когда я вышла, при мне была новая сумочка и блокнот. На первом этаже кипела работа, когда Николай Александрович поднял руки над головой и громко хлопнул в ладони:

– Уважаемые сотрудники, – голос звучал громче, чем у некоторых через громкоговоритель. У меня сразу ухо оглохло, – сотрудники, не вернувшиеся на места – уволены. У оставшихся с завтрашнего дня зарплата возрастает на пятнадцать процентов. Так же со следующего месяца нас всех ждет тяжелая работа, так что завтра я объявляю оплачиваемый выходной.

Вокруг послышались радостные возгласы, а я засмотрелась на Соболева. «Вот почему он Ольгу вызывал! Привалила куча работы бухгалтеру! – догадалась я, но поймав на себе странный взгляд Оли, ощутила, как в душе что-то странно кольнуло. – Или за чем-то еще?.. Странно это все…».

– Я не верю в гороскопы, – уже в машине позволила себе заметить я. – И в сплетни тоже.

Мужчине потребовалось пару минут, чтобы понять, к чему это было сказано. «Он понял, – догадалась я по взметнувшимся бровям и пальцам, резко обхватившим руль покрепче».

– Зарплата повышена исключительно благодаря контракту с нашими азиатскими друзьями, – странно напористо оправдывал он свою доброту.

– Я бы так не сказала… – задумчиво пролепетала себе под нос, пожимая плечами. Как много начальников повышают сотрудникам зарплату, если этого можно не делать?

– Вас это не касается, если что, – Николай Александрович словно поставил себе цель испортить мое мнение о нем.

– Правильно, – согласилась я, уверенно кивая. – Я ведь у вас бесплатно живу. А еще вы меня одели и обули.

Припарковав авто около фешенебельного ресторана молекулярной кухни «Полковник Шариков», он не вышел сразу из салона, а перевел на меня странный прищуренный взгляд:

– И завтрашний выходной вас не касается.

Широко улыбнувшись, я отдала честь боссу рабочей папкой:

– Как скажите!

Он смотрел на меня долгие минуты, словно размышляя о чем-то сложном и мне недоступном. Я видела столько эмоций в глазах Николая Александровича, сколько не наблюдала за все годы работы.

– Что случилось? – не выдержав напряжение, принялась осматривать себя с ног до головы.

– Кто ты? – прохрипел он так, словно собирается кашлянуть, но не выходит.

Вопрос поставил в тупик, я растерялась. Расстерявшись, немного нервно и саркастично перевела всю в шутку:

– Мне надо освежить резюме, господин начальник?

Он отряхнулся, словно от наваждения. И вот на меня снова смотрел холодный расчетливый Соболев, способный на что угодно ради работы.

– Идем, – скомандовал он, а после сделал нечто странное. Пока я складывала рабочие документы обратно в сумку, перешел на другую сторону авто и открыл мне дверь, подавая руку.

Было что-то в ресторане «Поликарп Шариков» необычного, в хорошем смысле этого слова. Можно сказать, в русском современном стиле. Минимализм и классика, редкие украшения на стенах. Деревянные столы, гипюрные скатерти… И при этом шикарная зона бара с современной подсветкой и дизайнерским интерьером.

Молча следуя за Соболевым, я оглядывалась в поисках нашего потенциального клиента. А он возьми, да и появись прямо перед глазами! Я была в лютом напряжении от, можно сказать, моей первой деловой встречи (Федор к понятию «деловой» не подходил от слова совсем). И когда потенциальный клиент появился перед лицом, отшатнулась назад и уронила блокнот.

– Виктория, что же вы так… – посетовал Соболев. Он фразу договорить не успел, как я уже поднялась обратно с вещами. Красная и униженная от собственной никчемности. Исподтишка взглянула на мужчину напротив: на вид ему было около тридцати-тридцати пяти. Довольно себе статный, грубоватый на вид мужчина с прямыми чертами лица. Серые глаза, кудрявые русые волосы, затянутые позади в тугой жгут, сжатые недовольно губы – все это производило странное впечатление. Пугающее. – Познакомьтесь! Надеюсь, наш будущий клиент – Юрий Баринов.

С милой улыбкой я протянула незнакомцу руку:

– Приятно познакомиться!

Мне в ответ он ничего не сказал, но это и не было особо важно. Николай Александрович внимательно уставился на рыжеволосую спутницу Баринова. Когда я оконфузилась, она тихо прыснула со смеху. По-доброму, без зла. Скорее с пониманием. Но Баринов зыркнул на нее так, что та побелела. Когда он в ответ на приветствие мне слова не сказал, закатила глаза. Мол, как обычно! И сейчас мы все ждали, что он свою помощницу представит. Но он молчал. Это было, как минимум, неэтично, нарушением элементарного этикета. Спутница Баринова зажалась, чувствуя себя куском дерьма.

Тогда в игру вступил Николай Александрович. Первым подойдя к рыжеволосой красавице, он подхватил ее руку и галантно поцеловал:

– Безумно приятно познакомиться с такой очаровательной девушкой. Теперь у меня двойная мотивация сотрудничать с вашим начальником!

От части я приревновала, от части восхитилась им. Потому что лицо девушки тут же налилось румянцем, а голос звучал нежно и заигрывающе:

– Елизавета.

Репутация девушки была спасена, напряжение вокруг развеялось. Но Баринов, видимо, так не думал… Я видела, как люто ему не нравится, что Соболев посмел прикоснуться к его девушке. Мужчину прямо перекорежило, пар из ушей пошел!

«Собственник! – ужаснулась я. – Бедная Лиза!».

Наши взгляды с Юрием схлестнулись, и стало ясно одно – подписание контракта не будет таким простым, как придумал себе Соболев. В глазах нашего потенциального клиента мерцало злобное пламя.

– Думаю, – глядя на меня с косой, пугающе холодной улыбкой, говорил он кошачье-вкрадчивым тоном, – Вике и Лизе нечего делать с нами за обсуждениями.

– Но… – попытался вставить пять копеек Соболев, но тут же осекся. Какая разница, что там хочет клиент? Главное, чтобы все бумажки потом подписал. Так что равнодушно пожав плечами, он предложил: – Отправим их обратно в офис?

Баринов бросил краткий взгляд на рыжую девушку. Так, словно он лучше свой туфель съест, чем одну ее куда-то отпустит. Лиза опустила взгляд, делая вид, что читает нечто важное в блокноте.

– Зачем же. Девушки нам еще пригодятся, правда? – так Баринов намекнул Соболеву, мол, я почти готов подписать контракт. Николай Александрович воспарил, а я напряглась. Какую-то странную игру вел этот скользкий Юрий! – Пусть за отдельным столиком поболтают. Что скажите?

Повернувшись ко мне лицом, к гостям спиной, Соболев состроил извиняющуюся гримасу, вслух произнеся лишь одну фразу:

– Банкет за мой счет, ни в чем себе не отказывайте, девушки!

И мужчины ушли в другой конец зала, буквально бросая нас наедине друг с другом. На секунду я ощутила себя домашним животным, которому не по фэн-шую сидеть за одним столом с человеком.

– Боже, – воскликнула рыженькая девушка Лиза, голос которой наконец-то проклюнулся в полной мере, – что за урод у меня начальник, да?

И она посмотрела на меня, ища поддержки. Внутри я растерялась. Ибо не могла унизить будущего клиента, но и потерять расположение Лизы тоже не хотелось. В общем, пожав плечами, я улыбнулась:

– У меня босс не лучше. Типичный овен!

Ахнув, словно я сказала нечто сенсационное, Лиза прикрыла рот руками и воскликнула:

– А мой – рыбы! Ты вообще знаешь, СКОЛЬКО маньяков в мировой истории – рыбы??? Почти половина общего количества! Жуть, – взглянув вслед Баринову, она вздрогнула, а потом вдруг улыбнулась, посмотрев на тонкий серебряный браслет с одним крупным камнем, украшающим тонкую кисть. – Ну, а вообще он не такой ужасный, как кажется. Главное подход найти.

В чувства почти незнакомой девушки я лезть не хотела, но от себя сказать могла. Вспоминая повышение зарплаты сотрудникам, тоже не сдержала улыбки:

– То же самое, Лиза! Порой мне кажется, что он – психопат, а в другие моменты – самый лучший человек не земле. Что это?

Я так размечталась, что не заметила на себе воодушевлённое внимание. Лиза смотрела на меня так, словно наконец-то встретила того, кто ее понимает. Подхватив меня под руку, она повела в сторону самых далеких от мужчин столиков:

– Как ты смотришь на то, чтобы заказать самые дорогие позиции меню и разорить твоего милашку Соболева?

Одна бы я не решилась, но в компании это не выглядело чем-то зазорным. Так что расхохотавшись, мы с Лизой выбрали по салату, каждый из которых стоит не менее двух тысяч рублей. Салат еще не принесли, а я уже сгорала от стыда. А вот Лиза – нет. Она словно воспринимала это, как злорадство над Бариновым.

С Лизой нам удалось поболтать полчаса, если не больше. Она казалась мне живой и интересной личностью. Кроме того, оказалось, что ей лишь двадцать один год и она до сих пор студентка.

– Надеюсь, – предположила я, – будем видиться чаще. В моем офисе одни змеи работают!

Кусая губы, Лиза замялась. Поковыряла остатки салата и с глухим стоном сдалась:

– Черт! Юра меня убьет…

«Юра?! Она называет начальника по имени?», – ужаснулась я, но вслух вкрадчиво уточнила:

– За что?

– В общем, – поборов сомнения, она перевела на меня бойкий уверенный взгляд, – мой босс не хочет заключать с твоим ничего, просто треплет нервы.

– Зачем? – с широко распахнутыми глазами ахнула я.

– Дело в девушке, как всегда, – закатила глаза моя новая подруга. – Год назад некая Кристина выбрала не моего Юру, а твоего Колю.

«Колю… Юру…», – пробовала на слух имена я. И тут меня осенило:

– Кажется, я видела эту Кристину однажды… Красивая дама.

В памяти всплыл момент, как некая расфуфыренная красотка перекрыла нам путь, осыпая ревностями начальника. Тогда Соболев ее отшил, а что потом – тайна, покрытая мраком. Может, и помирились уже…

– Ничего серьезного, – убеждала то ли меня, то ли себя Лиза, нервно мешая воду с лимоном соломинкой. – Но этого чудика безумно задело. И вот теперь он хочет вытрепать все нервы Соболеву. Развести его на все плюшки, какие только можно. А после эпично послать на все четыре стороны.

Стало душно. Сняв пиджак, я принялась обмахиваться меню. В панике пыталась придумать, как помочь Соболеву. Ибо в мире не было людей более трудолюбивых и усердных, чем мой босс. И я уж точно не желала ему плохого!

– Надо его предупредить, – ахнула я, пытаясь вскочить с места. Но Лиза схватила меня за руку, не давая сдвинуться. – Ты не понимаешь, он только повысил всем зарплаты…

Хитро улыбнувшись, Лиза многозначительно выгнула бровь:

– Успокойся, Вика. Ты ведь хочешь чаще встречаться? Так зачем их ссорить, надо поступить по-умному. Я не могу, меня сразу уволят… Так что слушай… – оглянувшись по сторонам, девушка убедилась, что начальники все еще о чем-то спорят. Тогда прошептала на ухо свой странный план.

– Это настолько дико, что сможет сработать! – рассмеялась я, а Лиза пожала плечами. Дескать, я знаю, о чем говорю.

Когда-то давно, в раннем детстве, я мечтала стать большим начальником. А если точнее – главенствовать на фабрике игрушек. А что? Родители зарабатывали мало, не могли позволить приобрести мне все, что только пожелаю. А так бы я всегда была в достатке и другим помогала!

Загвоздка в моем детском мозгу была лишь одна: взрослые слишком взрослые, чтобы играть в игры!

– О, – нервно прошептала я себе под нос, выжидая время перед мужским туалетом, – как же я ошибалась!

Прячась между колонной и дверью для работников заведения, я думала лишь об одном: «Почему я это делаю?». К сожалению, ответ был прост: мне были дороги не только работа, но и благополучие Соболева.

– Относись к людям так, как они относятся к тебе, – напоминала я себе заветные слова любимой мамочки и кивнула, словно соглашаясь сама с собой.

Взрослые начальники любили играть в игры не меньше, чем маленькие дети. Только игры у них были взрослые: на кону женщины, деньги, репутация. А такие, как я и Лиза, «зачищали» за ними последствия.

Наконец, Баринов замаячил на горизонте. Уверенной походкой он направлялся в мужской туалет. Лишь слегка мазнув по лицу, я увидела коварную злорадную улыбочку и облилась потом.

«С такими людьми нельзя ссориться!», – кричал внутренний голос.

«А я и не собираюсь! Мы, наоборот, мирим наших начальников!», – кричала в ответ вторая «я».

– Отлично! Замечательно! Теперь я еще и с ума сошла от стресса… – поругавшись вслух, я сосредоточилась и, досчитав до десяти, начала плакать.

Когда Лиза сказала, мол это катастрофически необходимо для достоверности, я твердо заявила, что не обладаю подобным навыком. А та мне усмехнулась:

– Ты перед Бариновым от страха сама по себе разрыдаешься. Проверено.

Так и было… А еще стыда и жалости к себе.

Не давая себе возможности передумать, я вломилась в мужской туалет со слезами на глазах, по инерции прихлопнув за собой дверку. В глухих надрывных рыданиях повалившись на каменный столик с шестью раковинами в ряд, я, на всякий случай, с прищуром заглянула в зеркало. Пытаясь понять: «Есть ли смысл в этом шоу? Может, Баринов ушел давно через другую дверку, и я тут одна!».

И тут меня пронзил ужас! Вместо одного Баринова, в ряд у писсуаров стояли пять мужчин. При виде меня, они все синхронно повернулись, держа в руках то самое!

«Почему я забыла про писсуары? Думала, все в кабинках!», – застонала я на этот раз еще громче. Хотелось верить, Лиза так же оконфузилась, как и я, а не намеренно подставила меня.

– Что с вами, девушка? – заговорил со мной один из тех ошарашенных, что продолжал стоять, как в копанный и держать в руках свое хозяйство.

Стоит ли говорить, что несмотря на замыленный слезами взгляд, я все прекрасно рассмотрела? Удивительно, как поздно началось мое половое воспитание…

Состроив из себя полную идиотку, приложила палец к виску и натянула глаз:

– А что, это не женский?

– Он в другом конце коридора! Что за наглость! – ожидаемо взорвался один из мужчин, размашисто застегивая ширинку и буквально убегая прочь. За ним следом отправились еще двое.

«Осталось только два, – обрадовалась я. – Кто из них Баринов!».

Я намеренно упала лицом на ладони, давая время мужчинам привести себя в порядок. С трудом делая вид, что совершенно ничего такого-этакого не заметила.

– Милая, – ладонь упала мне на плечо, – тебе чем-то помочь?

«Интересно, – брезгливо фыркнула я про себя, – этот незнакомец руки помыл? Я-то видела, что он ими делал пять минут назад!».

– Идите, молодой человек, – наконец-то я услышала голос Баринова. С той стороны, где журчала вода. Мужчина был настолько уверенным в себе и непоколебимым, что решил преспокойно помыть руки. Он, в отличие от других, не убегал. – Я сам поговорю с Викторией.

Поняв, видимо, что это мой знакомый, мужчина с грязными руками перестал лапать мой дорогущий костюм и ушел. Мы остались с Бариновым наедине.

С трудом скрывая равнодушие за показательной вежливостью, мужчина нехотя сквозь зубы выдохнул:

– Ну. Что там у вас произошло?

«Он проявит к тебе дежурный интерес, не более. Ты должна зацепить его!», – говорила Лиза.

– Все дело в моем начальнике, – начала с козырей я, потому что моя жертва уже поглядывала на дверь. – Он сделал кое-что ужасное!

Бросив краткий взгляд на Баринова, я едва довольно не взвизгнула. В его чёрствых глазах появился явный коммерческий интерес.

– Правда? – елейно протянул он, с трудом скрывая нетерпеливость. – Можете мне доверить свою проблему. Я, как близкий друг вашего начальника, смогу помочь с ее решением.

«Близкий друг, ах-ха!», – подметила я про себя, но внешне себя не сдала. Поудобнее устроившись на каменной столешнице, решила изображать полную идиотку. Так рекомендовала Лиза. Мол, тогда образ будет более достоверный и доверительный.

– Началось все довольно-таки давно, буквально с момента моей работы на Соболева. В офисе говорили, что раньше он был другим: ответственным и серьезным работником. Я же его узнала совершенно с другой стороны, – Баринов монотонно кивал. Мол, ближе к сути. И я действительно пыталась быстрее закончить цирк, в который ввязалась. Ибо в моих словах не было и капли правды, и Баринову не составило бы труда об этом узнать. Но Лиза заверила меня, что у ее начальника достаточно своих проблем, чтобы лезть в чужие. – В общем, сейчас в компании все плохо. Она на грани разорения. Сейчас мне позвонили и по секрету сказали, что Николай Александрович подписал мое заявление на увольнение задним числом.

– На Соболева это не похоже, – даже растерялся Баринов, разводя руками. – Он всегда был дотошный до тошноты. Как он смог компанию запустить?

– Не мое это дело… Да и слухи все… – замешкалась я, опуская взгляд. Как и говорила Лиза, Баринов слухи любил и стал еще более заинтересованным. Буквально впился в меня требовательным взглядом и даже шаг вперед сделал. Махнув рукой, я сдалась: – Какая уже разница, правда? Я ведь и так уже почти уволена…

– Именно, Виктория! – подначивал меня Баринов, давая мне возможность подсечь добычу.

– Говорят, – страдальческим тоном произнесла я, – что когда-то давно наш начальник не поделил со своим лучшим другом девушку. Он был действительно серьезно по отношению к ней настроен. Любил, говорят, со всей душой. Но она оказалась той еще шлю… Ветреной! Со всеми подряд, направо и налево…

Глаза Баринова расширились, голос осип:

– Правда, что ли?

– Говорят… – напомнила ему я, как бы снимая с себя тяжесть ответственности за собственные слова. Баринов задумался, глядя в пустоту стены, а я продолжила. – В общем, что-то в Соболеве надломилось настолько, что он даже работать нормально не может. Говорят, что пока не получит прощение друга, то не сможет дальше двигаться.

Баринов нахмурился, верил моим словам не до конца:

– Мне кажется, вы драматизируете. По Коле не скажешь, что он…

– Потому что он – настоящий мужчина! Держит все эмоции в себе, – перебила я того, мечтательно положа руку на сердце. – А внутри ему плохо, что подвел друга. Один из менеджеров мне нашептала, мол он этому другу самые лучшие условия для взаимного сотрудничества придумал. Якобы, в качестве извинений. Но он не в какую. Знали бы вы, как это плохо влияет на работу всего офиса! Тысячи людей останутся без работы! А у нас, между прочим, семь беременных в отделе и около пяти с грудными детьми!

Эмоции на лице Баринова были настолько невзрачными, что я совершенно не могла уловить: верит он мне или разводит. Наконец, он хитро изрек:

– Я видел Николая с этой Кристиной буквально пару месяцев назад. Так что вы явно что-то не так поняли, Виктория. Сплетникам свойственно преувеличивать проблему.

«Этого в плане не было!», – ужаснулась я. Ведь Лиза просила донести главное: мол Соболев сдается, признает величество Баринова и извиняется. Это потешит эго ее начальника, и он снизойдет до сотрудничества с Соболев. В качестве благотворительности, естественно! Чисто бедным сотрудникам помочь и сохранить место.

Но план трещал по швам! Пришлось импровизировать.

– Да-да, – я закивала со скорбным видом. – Она ведь обманывала его, что беременна, многие месяцы. Наш начальник ее принял, а потом вскрылась правда.

– Беременна от другого? – Баринов свел брови на переносице.

– Вообще не беременна, – пожала плечами я. – Просто полюбила пельмени.

Тяжело вздохнув, Баринов потер переносицу. Выглядел он, как человек с передозировкой ненужной информации.

– Не пойму, – взорвался он, – почему весь ваш офис в курсе личной жизни начальника! Это что вообще такое?!

– Я тут ни при чем. Только говорю, что слышала, – сразу открестилась я, поднимая руки над головой. Мужчина был зол, так что на всякий случай я взмолилась: – Прошу, вы только не рассказывайте ничего Николаю Александровичу. Он ведь нас всех уволит за сплетни.

– И правильно сделает! – с грохотом ладонь обрушилась на каменную плиту. Он страха я спрыгнула на пол и попятилась к двери. Баринов закатил глаза: – Не буду, Виктория. Идите. Приведите себя в порядок.

Но ушел первым он, грозно захлопнув за собой дверь. Только тогда я смогла дышать полной грудью, снова повалившись на столешницу без сил.

«Сработало или нет?», – гадала я в неведении. Тут было два варианта: либо я поспособствовала новому контракту, а также частым встречам с Лизой… Либо, словно Ванга, предсказала свое увольнение задним числом!