Глава 9

Входила я в общий зал с опаской, мелкими шажочками и боязливо оглядываясь по сторонам. «Завралась ты конкретно, Вика! – шептала проснувшаяся совесть. – Не этому тебя родители учили!».

Честно? Я бы не удивилась, приложи меня Соболев небольшой такой чашечкой от кофе по «светлой» головке. Ибо его многомиллионный бизнес стоял на кону, а мы с Лизой, считай, развлекались…

Пот тек по вискам, ноги тряслись, голова кружилась… Не дыша, я уставилась на что-то активно обсуждающих Соболева с Бариновым. Те размахивали руками, повышая голос, явно будучи увлеченными беседой.

– Мамочки… – поставила диагноз я, теряя почву под ногами. – Все. Меня сдали!

Повернув вправо, быстрым шагом направилась к Лизе, всячески посылающей мне не двойственные сигналы. Мол, как прошло?

– О, Виктория, вот и вы! – голос Николая Александровича разнесся по ресторану громогласным басистым эхом. Буквально молнией пронзил насквозь. Стоя в тот момент спиной к их столику, я закрыла глаза и едва слышно застонала, услышав продолжение: – Подойти к нам за столик.

Вдох-выдох… И вот я уже развернулась к мужчинам с натянутой улыбкой. Только глаз дергался, и ноги не слушались. Еле-еле шевелились в нужном направлении.

– Виктория? – недоуменно вздернув бровь, Соболев недоумевал над моим состоянием.

«У тебя еще есть возможность сбежать!», – шептал внутренний голос.

– Быстро! – несдержанно рявкнул Соболев. За соседним столиком девушка от неожиданности уронила вилку. Мужчине пришлось прочистить горло и успокоиться. – То есть, пожалуйста, ускорьтесь.

«Если спрятаться на севере у родителей, – уговорила себя я, – он меня никогда на найдет!».

– Что за чушь? – ужаснулась я собственным мыслям. Прыснула от их глупости, расправила плечи и быстро села за стол между Бариновым и Соболевым, ожидая свой рок судьбы. – Что вы хотели, господа? Чем могу помочь?

Мужчины странно переглянулись с коварными улыбочками, больше напоминающими оскалы голодных зверей. Меня пробрало до костей.

– Виктория, – мягко заговорил Соболев, глядя в упор, – не могли бы вы подготовить бумаги. Сейчас же.

Баринов закашлялся, Николай Александрович поправил сам себя:

– Пожалуйста.

Сглотнув ком, я потянулась к сумочке, достала свой блокнот с ручкой.

– Конечно, – обреченно заговорила я, с трудом сдерживая слезы. – На все ваша воля.

«По собственному, так по собственному!», – рыдая внутри, я вспоминала прекрасные дни рядом с Соболевым. Они оказались более красочными и запоминающимися, чем вся оставшаяся жизнь.

– Что за упадническое настроение? – растерялся Николай Александрович. Более удивленным он стал, когда увидел, где именно я пишу. – Эм-м-м… Виктория, с вами все в порядке? Листик в клеточку не подходит для поставленной задачи.

– Да? – шмыгнув носом, я посмотрела на Соболева в упор, краем глаза заметив сочувственное выражение Баринова. Он, видимо, от моей истерики в туалете еще не отошел. – А разве есть разница, на чем писать? Кому нужны эти проформы, когда такое происходит?!

«Он тебя увольняет, еще и издевается!», – хныкала я про себя, сжимая щеки, чтобы ни слезинки не проронить.

Брови взметнулись ко лбу, когда мой начальник в недоумении посмотрел на Баринова. Мол, ты тоже это видишь?

– Оставь ее в покое. Девочка сегодня пережила стресс, – махнул рукой Баринов, чем еще больше удивил Николая Александровича.

– Какой еще стресс, Вика? – нагнувшись ко мне, раздраженно прорычал мне начальник, буквально сверкая праведным гневом. – В чем проблема дать нам заготовленную форму для заключения договора? Что за истерика на пустом месте!

«Форму договора», – зацепилась за формулировку я и ожила при мысли: «Меня не увольняют! Они заключают договор о сотрудничестве!». Улыбка появилась и опала… Ведь Соболев понятия не имел, на какие ухищрения я пошла ради работы. Он видел перед собой идиотку, срывающуюся на пустом месте. Пока я размышляла, как выйти из ситуации, Баринов поднял руку над головой и защелкал пальцами. Мы с Соболев замерли.

Лиза подорвалась с места и подбежала к нам. Словно собачка с командой «к ноге».

– Помоги Виктории с документами, – приказал он ей без лишних сантиментов. Та молча кивнула и присела рядом со мной, распаковывая кейс с бумагами. – Я пока пойду оплачу счет, чтобы ускорить завершение нашего обеда.

– Не стоит, я сам, – голосом победителя по жизни козырнул Соболев, но Баринов лишь махнул рукой:

– Платите за девочек, а я за мальчиков.

Он ушел, а я осталась с Соболевым и Лизой. Достав заготовленный документ, где надо было только вписать имена и даты, подсунула их Лизе. Та облегченно вздохнула.

– Ты мне объяснишь, – шепотом прикрикнул на меня Соболев, – что тут происходит?

– Он тебя уволит, если скажешь правду, – в другое ухо шепнула Лиза незаметно. – Ты подняла самооценку Баринова, но принизила Соболева.

Признав ее правоту, я вынуждено отмахнулась:

– Простите. Перенервничала. Все-таки мои первые серьезные переговоры!

Николай Александрович самодовольно хмыкнул, закатив глаза:

– Тоже мне, переговоры. Это было просто. Он на все мои условия пошел!

«Знал бы ты…», – горестно вздохнула я про себя, сквозь зубы выдав:

– Какой же вы молодец, Николай Александрович.

– Учись, пока я жив, – заиграл бровями тот, в конец разойдясь. – Когда-нибудь и ты так сможешь.

Сжав зубы от злости, я услышала тихое хихиканье Лизы. Веселость ее испарилась, когда вернулся Баринов. Подписание бумаг прошло быстро. Как выяснилось, с ними компания Баринова ознакомилась еще до встречи. Разошлись мужчины довольные, а с Лизой мы договорились встретиться через день за чашкой вкусного облепихового чая.

Уже в машине, проверяя правильность бумаг, я ахнула, вчитываясь в подробности сделки.

– Что там? – Николай Александрович даже притормозил с перепугу.

– Вы говорили, что Баринов – мелкий предприниматель! – напомнила ему я, и мужчина напряженно кивнул. – Но он же тот самый создатель сети модных подростковых магазинов косметики «The beauty+»! Все блогеры их рекламируют! Первый магазин косметики, возле которого очереди на вход. Баринов просто гений среди маркетологов! Форбс написал целую статью про то, как он впарил крем из навоза коз миллионам россиян! О, а еще была история с пчелиным воском для губ…

– ВИКА! – рявкнул мужчина, да так, что я тут же замолчала, испуганно на него таращась. Стало ясно сразу: мои восхищения Бариновым были начальнику не просто неприятны, а явно бесили. Он весь покраснев, покрылся потом, а глаза загорелись огнем. Чеканя каждое слово, с прищуром вглядываясь мне куда-то в самую душу, он поставил точку в этом диалоге: – Баринов – самый обыкновенный клиент. Средняк по меркам нашей компании. Вот Федор – да. Другой уровень. Не мысли мелко, дорогая. Уяснила?

– Уяснила, – кивнув, я мысленно поблагодарила Лизу. Она была права – мужская вражда между мужчинами до сих пор присутствовала. И знай он, каким образом я добилась заключения договора – придушил бы.

До места следующей встречи мы доехали в многозначительном молчании. Пока Николай Александрович переваривал мое восхищение владельцем «парочки мини-маркетов», я мысленно готовилась ко второму клиенту.

– Спа-отель? – глаза испуганно расширились. – Мы в бане будем совещаться?

– Вика! – чертыхнулся босс. – Может тебе отпуск взять неоплачиваемый по собственному, а? Что за забывчивость?? Мы идем принимать душ!

«Принимать душ», – звучало как-то не честно. Ведь Николай Александрович заплатил кругленькую сумму за то, чтобы нас развели по разным комнатам, а после тайские женщины посредством массажа натирали нас разными пахучими маслами.

Никто и никогда не доставлял мне столько блаженства, как руки святой тайки по имени Сирипхон. Пока я улыбалась блаженной улыбкой, снова и снова благодаря ее за массаж, та привела меня к кушетке, на которой было аккуратно разложен черный костюм.

– Это не мое, – насупилась. – Мы такой не покупали.

– Твое-твое! – подтолкнула меня та вперед. – Одевай. Начальник ждет!

Пришлось наряжаться в то, что дают. И уже встретившись с Соболевым в общем холле, я покрутилась перед его лицом.

– Хорошо, – только и сказал он. – Идем. Времени мало.

– Но… – приходилось буквально бежать за мужчиной. – Это не мой костюм, Николай Александрович. Скорее всего, я надела чужое, и будет скандал.

Открыв для меня дверь, он нехотя произнес:

– Вика, успокойся. Это я еще один костюм заказал. Садись и поехали.

– Правда? Зачем так много?!

Шпилька туфель попала в решетку, нога подкосилась. Соболев заметил это словно раньше меня, ухватив одной рукой за талию, а другой за кисть. Я зависла в воздухе, встречаясь с ним взглядом. Только сейчас я заметила, как изменился мужчина после волшебных рук массажистки. Морщины напряжения разгладились, начальник заметно помолодел.

Легкие трепетали от его манящего аромата. Кожу покалывало электрическими разрядами. Желудок сжался. Забывая дышать, я пыталась справиться с совершенно странным, неуместным, вопиющим желанием – попробовать наощупь его шелковистые волосы. Они явно были вымыты и уложены. Выглядели густыми, мягкими. Я представляла, как зарываясь в них ноготочками и натягиваю до легкой боли, пока губы Николая Александровича накрывают мои и…

– Надо быть осторожнее, – резко поставив на ноги, Соболев просто отпустил меня. Разочарованию не было предела. Опустила взгляд, якобы вглядываясь в ту самую решетку, из-за которой чуть не упала, но на самом деле пыталась скрыть досаду. Я уже села в авто, когда босс все же подцепил мою руку. Медленно, не сводя серых глаз, он поднес внутреннюю часть ладони к своему носу и вдохнул полной грудью. Так глубоко и рьяно, что, казалось, кислород в городе закончился.

– Что… – мысли рассыпались, голова превратилась в розовый кисель. – Что вы делаете?

– Проверяю, – он захрипел, как опытный курильщик. Странный огонь, от которого сердце трепетало, зажегся в глубинах серых глаз. – Все нормально. Можно ехать.

Дверь была захлопнута с грохотом. Николай Александрович решил обойти авто не спереди, а сзади. Двигался быстро, широким размашистым шагом. Но почему-то, дойдя до не просматриваемой части за капотом, замер и пропал.

– Что это было? – не в силах прийти в себя, я покрутила свою руку перед глазами. Она до сих пор дрожала. – Что он делал? Зачем?

Когда Соболев вернулся в автомобиль, он уже не был тем самым диким мужчиной с пламенным взглядом, а превратился в знакомого ранее делового, придирчивого начальника. Аля, гневный овен. Только это и помогло мне вернуть самообладание. И к тому моменту, как автомобиль припарковался около фешенебельного ресторана «Донтуран», я была в состоянии вернуться к делам.

В этот раз Соболев дверь мне не открывал, а ждал на улице.

– Помни, – на пути напутствовал Николай Александрович, – этот клиент нам особенно важен. Шишка в мире стоматологии. А это лучшие друзья производителей паст!

Уверенно кивнув, я была настроена по-боевому. Почему-то смотреть в глаза Николаю Александровичу стало совершенно невозможно.

– Будет сделано, – тоном прожжённого военного отрапортовала я.

– Помни, что в кейсе у тебя заготовленный договор. В нужный момент, если потребуется, ты должна дать его на подпись, – мы уже вошли внутрь, я кратко осмотрела современный стильный дизайн, когда мужчина замер и злобно на меня зыкнул: – Не испорти все, Вика. И не тупи, прошу!

Звучало обидно, как пощечина. Особенно больно из-за того, что буквально полчаса назад этот самый мужчина почти целовал мои руки и смотрел с такой нежностью, от которой мир вокруг переставал существовать!

«Ты не его уровня, – напомнила себе я, – босс давно дал тебе это понять, идиотка. Закатай губу обратно!».

– Конечно, – натянуто улыбнувшись, я пообещала самой себе, что поражу Николая Александровича. Заставлю его восхищаться мной и уважать!

В этот раз я была более уверена, когда шла навстречу с нашим будущим партнером. Они не выскакивали из-за угла, как Баринов с Лизой, а стояли посреди веранды, давая морально подготовиться. Девушка была худенькая, но с формами, в шикарном приталенном красном костюме. Он выгодно оттенял ее слегка волнистые белые волосы и хищные черные глаза с легким прищуром. Черные очки-лисички с красной помадой на фоне естественно пухлых губ смотрелись просто великолепно. Внутри я зарделась от белой зависти, подмечая энергетику незнакомки. Умная и сексуальная – безумная смесь.

«Вот это у него помощница! Сразу видно уровень организации!», – присвистнула я про себя.

Но, стоит сказать, наш будущий клиент блондинке совершенно не уступал. Немного старше, но не менее сексуальней. При полном отсутствии бороды и короткой стрижке он выглядел мужественнее многих кавказских жителей. Острые линии лица, словно под линейку контрастировали с широкими соболиными бровями идеальной формы. Глаза хоть и были широко распахнутыми, но цепляли не меньше, чем у блондинки. Такие же пробирающие черные глубины.

«Две акулы!», – резюмировала я про себя.

– Добрый день, господа! – поздоровался Соболев, а после принял руку девушки, нежно ее поцеловав. Блондинка заулыбалась, а ее начальник ощетинился, едва заметно закатив глаза.

«Значит, – фыркнула я про себя, – ее целовать тебе приятно, а меня нет!».

Отмахнувшись от всего не нужного, я напомнила себе, что должна не упустить шанс проявить себя перед непосредственным начальником. Потому, сделав шаг вперед, кратко и сдержано поздоровалась с девушкой, к которой из-за Николая Александровича появилась легкая антипатия. А вот мужчину решила задобрить.

Он, в отличии от Соболева, руку мне целовать не спешил, но протянул. Радостно ее пожимая, я рассыпалась в комплиментах:

– Добрый день! Сразу чувствуется хватка опытного начальника, способного свернуть горы. Мы лишь только познакомились, но я уже чувствую, каким плодотворным будет сотрудничество.

Мужчина как-то странно усмехнулся, а Соболев рядом закашлялся:

– Думаете?

– Уверена, – кивнула я, – от вас веет энергетикой победителя. С такими людьми невозможно работать не плодотворно!

– Прямо так и веет… – уже с открытым сарказмом ахнул тот, бросив злорадный взгляд на блондинку. Я по инерции тоже и тут же испугалась. Она была вне себя от ярости! – Слышала, Кристиночка? Я вот ей верю. Девушка в «Армани» и с таким милым личиком врать просто не способна!

– Виктория, – многозначительно закрыл мне рот Соболев одним лишь упоминанием моего имени. После встал на сторону блондинки, мягко указывая на нее рукой. – Это – владелец сети стоматологий – Кристина Валерьевна Абрамова. Я ведь тебе рассказывал, как ты могла забыть!

Ничего мне Соболев не рассказывал, это явно. То, что начальник – женщина, а не мужчина – я бы запомнила мгновенно. Но лучше потонуть одной, чем утащить за собой весь коробь. Так что сгорая от стыда, я согласилась:

– Точно! Это все моя девичья память.

– Ничего, сладенькая. Я никогда не ставила много не секретарш. В ваши шикарные головки ничего толще шоколадки не помещается, – говоря ехидным тоном, она умудрялась искренне улыбаться. При этом поглядывала то на меня, то на своего, как выяснилось, помощника. Соболев побелел, переменился в лице, а я потеряла дар речи. – Что же… Раз вы ощутили какую-то там энергию от Максика, то лучше вам уединиться в другом конце зала. А лучше проветритесь… Боюсь, ко мне прицепится, потом не отмоюсь, – повернувшись к Соболеву, она подцепила его под локоть, уволакивая в сторону шикарной лаундж зоны. – Идемте, дорогой. Уверена, вы так же, как и я, хотите отдохнуть от этого «цветника».

Боссы ушли, мы – челядь – снова остались в стороне. Пока я внутри возмущалась и злилась, этот самый Максим восхищенно присвистнул вслед начальнице. Это привлекло внимание. С недоумением я лицезрела его взгляд, полный восхищения и желания.

– Видела, какая дама? – обратился он ко мне, мечтательно закатывая глаза. – Меня подсидела, представляешь. Я еще месяц назад был в ее кресле. А теперь вот – на побегушках.

– Как это? – растерянно моргала я.

Словно совершенно меня не слушая, тот продолжал отсыпать комплименты той, что его в грош не ставила:

– Нет, ты это точно видела? Ей двадцать три, только институт окончила, а всех вокруг строит так, что мама не горюй! Ей в глаза боятся смотреть! – затем он словно очнулся, снова обращая свое внимание на меня. – Как подсидела, говоришь? Изначально клиниками владел ее отец. Он уже года три, как отошел от дел, а меня на свое место поставил в качестве управляющего. И вот перед смертью дочку в свое кресло заснул.

– Не обидно? – зачем-то спросила я, хотя это чужое дело.

– Очень. Ненавижу эту мразь. Посадят меня, Вика, однажды за ее убийство! – совсем без злобы, но мечтательно вздохнул он, а после подставил мне локоть, игриво подмигивая. – Идем. Тут в соседнем заведении есть шикарная шаурма.

Я нахмурилась:

– Твоя начальница чувствительна к запахам.

Взгляд Максима стал еще более злорадным:

– Именно, солнышко. Именно!

Та самая шикарная шаурма напоминала больше полуразваленный вагончик, списанный железной дорогой еще со времен царя. Разрисованный всеми существующими цветами, с громогласным названием «У дяди Ашотика»!

Закашлявшись от пробирающего до нутра резкого запаха чеснока, я смахнула выступившие слезы.

– Максим, ты действительно хочешь тут есть? – с недоумением посмотрев на презентабельный вид мужчины, я засомневалась.

– Очень, Вика. Очень! – когда наша очередь подошла, тот заговорил радостным воодушевлённым голосом: – Мне большую шаурму с тройным чесноком, халапеньо побольше и все возможные начинки тоже добавляйте, – повернувшись ко мне, он галантно подмигнул: – Что будет дама? Угощаю.

Честно говоря, пахло довольно вкусно, но! Я достаточно сильно уважала Николая Александровича, чтобы не подставлять начальника резкими ароматами. Потому скромно кивнула на холодильник:

– Только чай, пожалуйста.

Ел Максим стоя у импровизированного столика, сделанного из скрепленных между собой поддонов. Скромно попивая свой заводской чай, я пыталась разгадать тайну нового знакомого.

– Ты меня пугаешь, – наконец призналась я, тяжело вздыхая. – Твоя начальника выглядит той еще мегерой. Ты либо бессмертный, либо сумасшедший. Зачем провоцируешь? Она же тебя уволит!

– Не уволит, не переживай, – как-то странно усмехнувшись, мужчина засмотрелся куда-то в пустоту. В его красивых глазах промелькнуло что-то печальное. – У нас взаимные «чувства».

– Не понимаю, – пожала плечами я, поглядывая на часы и гадая: договорились ли наши боссы о чем-то или нет?

– Скажем так, Кристина не плоха. Самая крутая особь женского пола, что я встречал… – оборвавшись на полуслове, он посмотрел на меня и зашипел, словно от боли. – Черт! Не то имел в виду, просто…

– Просто ты меня не знаешь совершенно, – помогла ему выпутаться из неловкости я, широко улыбаясь. – Все понятно, как божий день. Продолжай!

– Именно! Но ты мне уже нравишься, – подмигнул мне тот, посылая улыбку из разряда заигрывающих. Я многозначительно отвернулась, и тот продолжил. – В общем, от Кристины я ничего не ждал. Думал, типичная дочка богачей: тупая чикуля. А эта нет: упорная, идейная, настойчивая, работоспособная. И есть в ней эта самая искра, что заставляет всех вокруг бояться ее, но стараться завоевать расположение. В общем, прирожденный лидер!

Максим замолчал, а я вопросительно вздернула бровь:

– Но?..

– Именно, «но»! Умница, Викуля! – моя рука жила своей жизнью, играя с трубочкой от чая, когда ее подцепил Максим и внезапно поцеловал ладонь с таким видом, будто мы направляемся в спальню. Мужчина явно имел харизму бабника, покорителя женских сердец! Покачав головой, я как бы сказала: «Не перед той распинаешься, амиго!». Он тут же поджал губу, но оставил меня в покое. – Я лучше Кристины, и она, как умная девочка, это прекрасно понимает. У меня опыт, связи, обаяние и такой же острый ум, как у нее.

– Проще говоря, Кристина без тебя не вывезет эту компанию, – резюмировала я, разгадав злостный план Макса. – Именно поэтому ты не боишься увольнения и издеваешься над ней?

– А то! – не глядя мужчина бросил пакет от съеденной шаурмы в урну и, черт побери, не промазал! Изобразив Гринча, он коварно потер ладони. – Кристиночке со мной не сладко. И это только начало.

Который раз взгляд упал на часы. Судя по времени, я была уже полностью уверена – заключения договора сегодня не будет.

– Это все прекрасно, – горестно вдохнула я, – но моему начальнику нужен этот договор, а из-за ваших игр мы пролетаем!

Максим понимающе закивал, прежде чем вдруг выпалить:

– Спишь с ним, да?

– Что? – ахнула я в панике, теряя дар речи. – Нет! Я не такая!

– Значит, пока только хочешь… Ясно… – прикинул мужчина, не обращая никакого внимания на мои красные щеки и возмущения. Почесав подбородок, но барским голосом выдал: – Ты мне нравишься. Я тебе помогу.

После всего вышесказанного я напряглась:

– В чем именно, могу уточнить?

– Во всем! И с заключением договора и, – он странно поиграл бровями, – со всем остальным.

– С чем еще это «остальным»! – запротестовала я, начиная нервничать. – Послушай, тебе не стоит лезть куда…

Палец Максима оказался у меня на губах. От шока я выпала в осадок. Глядя то вниз, то на мужчину, не могла поверить, что это действительно происходит со мной.

– Доверься мне, куколка, – хрипло прошептал он. – Я опытный взрослый дядя, благодаря которому стоматология за два года отрыла три филиала. Уж с тобой справлюсь.

«С чем и, главное, зачем со мной справляться?», – задавалась вопросом я.

– Ах, – от звонкого голоса Кристины меня окатили паника и холод, – вот вы где. А я так и сказала Николаю. Мол искать Максика надо только по помойкам. Он своих родственников чувствует – псов подзаборных. Инстинкт, что скажешь.

«Кристина что-то перебарщивает!», – ахнула я в ужасе от услышанного, только после этого увидев, с какой нечеловеческой яростью она смотрит на палец, который Максим до сих пор держал на моих губах. Но все это было нечем в сравнении с Соболевым. По нему словно тень прошла, кожа почернела и позеленела. На висках выступили вены, а глаза налились кровью.

«Он сейчас всех убьет!», – промелькнула мысль в голове. Только тогда я «протрезвела» и отскочила в сторону от Максима.

Тогда мой начальник буквально зашипел, сжав губы. Видимо, со стороны мы выглядели, как любовники, которых застали за личным, и которым есть что скрывать.

– Нам пора, Виктория. – чеканя каждое слово, Соболев словно вонзал в меня острые иглы. – Быстро!

– Заключения договора не будет, да? – невинно переспросила я, но никто меня даже не слушал.

Обойдя стол, Максим галантно подхватил мою руку и несмотря на все попытки вырваться, оставил на ней поцелуй.

– Спасибо за приятное времяпровождение, – проговорил он так громко, словно я глухая бабуля. – Заеду за тобой завтра, как договорились, – повернувшись к Кристине, он попытался проделать все то же самое с ней, но та едва успела подавить рвотный позыв, зажимая рот руками. Отвесив ей поклон, Максим нежно-елейно пролепетал: – Кристиночка, солнышко, ты все перепутала. На помойку я мог отправиться только в поисках тебя. Потому что, как известно, с таким сильным обонянием только сучки бывают во время течки.

С громким визгом Кристина бросилась к авто, а довольный Максим ни на секунду от нее не отставал.

– Вот это у них общение… – удивленно присвистнула я, не желая даже вникать во все «прелести» такой работы. – Николай Александрович, еще будут встречи с Кристиной Валерьевной?

Соболев был на себя не похож. Не моргая он смотрел на меня, словно сканируя до костей. Его сильная, пробирающая до костей энергетика заставляла волосы на теле встать дыбом. Хотелось опустить взгляд и провалиться под землю, подальше от его ярости.

А он действительно был зол. Не так поверхностно, как на сотрудников офиса. А по полной, раскрывая весь свой потенциал в этом нелёгком деле!

Разжав кулаки, он махнул рукой на авто, произнеся рыком:

– В машину!

Звучало точно, как «казнить немедленно!».

Сидеть в комфортабельном салоне дорогой иномарки впервые было так неудобно. Сжавшись, я смотрела исключительно перед собой. Было страшно моргать глазами и даже глотать скопившуюся слюну.

Николай Александрович смотрел на меня, протирая дыру.

– Почему мы не едем? – спустя целых пять минут гробовой тишины я смогла собрать остатки смелости и тихо прошептать. – У нас ведь еще одна…

– Без тебя знаю! – громкий голос рассыпался мурашками по телу, заставляя непроизвольно вздрогнуть.

Он все смотрел и смотрел, словно чего-то ожидая. Но я понятия не имела – чего именно. Мысли не читала. Мне бы спросить, но… Соболев источал странную энергетику, буквально парализующую. То есть, он и раньше обладал некой неосязаемой силой духа истинного лидера. Настоящий начальник! Но сейчас она преобразовалась в праведный гнев, направленный в мою сторону.

– Я не виновата, – как бы смешно это не звучало, голос был полон чувства вины, – что контракт заключить не удалось.

Он молчал, продолжал смотреть. Становилось дурно, нечем дышать.

– Глупо было предполагать, что кто-либо с одной только первой встречи подпишет такой серьёзный договор! – продолжала почему-то оправдываться я.

Замолчав, я тайно ждала ответа. На эмоциях, не осознавая этого, все сильнее и сильнее сжимала в кулак ткань брюк на уровне колен.

– Да, Макс ел шаурму, но я – нет! – не выдержав, рвано продолжила. – Он сам себе хозяин, и…

– Этот Максим… – Соболев заговорил впервые с того момента, как мы сели в авто. Я тут же замолчала, хотя говорил он медленно и лениво. Словно раздумывал. Голос бархатно хрипел, но с какой-то немой угрозой и неприязнью. Моя нога сама по себе стала топать по коврику. Я пыталась удерживать ее рукой, но ничего не вышло. Как вдруг Николай Александрович хмыкнул и с отвращением выплюнул. – Не понимаю тебя, Вика.

– Что? В чем?.. Почему?.. – я растерялась и позволила себе бросить на мужчину краткий взгляд.

Это была ошибка. Он словно этого и ждал! Но я тут же отвернулась от страха.

Тогда он заговорил грубо и нетерпеливо:

– Может, я чем-то обидел тебя?

– Нет… – голос осип, мысли в голове разбегались в разные стороны.

– Может, – продолжал свой странный террор тот, – мне не стоило лезть в твои личные отношения и помогать с бывшим?

– Нет. Вы мне очень помогли, спасибо…

Я дрожала, сама не знала, почему. Слезы так и вырывались наружу. С трудом удавалось их сдерживать.

– Может, тебе некомфортно жить в моем доме? – голос его становился все более недоумевающим, требовательным.

– Очень комфортно! – призналась я, как на духу.

– Тогда, – босс все не успокаивался, – работа новая какая-то не такая?

– Работа великолепная! Очень перспективная, интересная! О ней можно только мечтать! – рассыпаясь в комплиментах, я не кривила душой, но все равно надеялась, что моя лесть успокоит мужчину.

– Может одежда какая-то не такая? Сумка не нравится? Туфли? – в конец ввел меня в тупик мужчина.

– Очень нравится! – про себя добавила лишь: «Кроме того, что мне год вам долг с зарплат за эту роскошь отдавать!».

Внезапно рука Соболева упала мне на колено, грубо сжимая и вдавливая в пол. Я глухо ахнула, лишь постфактум осознав, что его, видимо, измучил мой бесконтрольный нервный тик, и он решил «упокоить» тарабанящую об коврик ногу.

И все же его рука касалась моего тела. Резко стало нечем дышать, в ушах забарабанил безумный пульс.

– Вы… Не стоит… – непроизвольно, путанно вырвалось из губ.

– «Не стоит»… – саркастично хмыкнул мужчина, словно самому себе под нос, а потом обратился ко мне. – Если тебя все устраивает, ты всем довольна, то я не пойму одного, Вика.

На глубоком вдохе я повернулась к боссу, чтобы утонуть в его распахнутых серых глазах:

– Чего?

– Почему ты вся такая милая, услужливая, вежливая, кокетливая, веселая и радостная со всеми, – он сделал краткую паузу, сведя брови на переносице и напрягаясь, – кроме меня?

Вопрос шокировал, выбивал почву из-под ног. Фигурально, конечно. Я ведь сидела! И все же ощущения были такие, словно я растекаюсь ко кожаной обивке и проваливаюсь куда-то под асфальт.

– Я…

– Ты меня так сильно ненавидишь? – с вызовом прорычал он мне, все крепче и крепче сжимая мое колено, которое медленно и верно начинало отниматься.

– Нет, что вы! – «Вы мне очень даже нравитесь!», – произнесла я про себя то, в чем никогда бы не призналась вслух. Даже в суде. Он не поймет, только посмеется.

– И, – не сбавляя давления, требовал он, – что тогда?

Я чувствовала себя, как на допросе. Только лампы, направленной в лицо, не хватало.

– Я ЖДУ! – закричал он так неистово и безумно, что мир внутри меня перевернулся.

Никогда ранее я не видела Соболева таким. Более того – никого таким не видела.

Видимо от страха, слова полились из меня рекой сами вместе с одной крохотной слезинкой:

– Вы мой начальник, Николай Александрович. Моя главная задача – быть исполнительной и кроткой. Я отношусь к вам с таким уважением и почтением, на какое только способна!

Соболев молчал, будто ждал от меня чего-то еще, но я закончила. Тогда он хмыкнул. Убрал руку с моего колена и провел ею по идеально уложенной шевелюре, взъерошивая.

– Как прекрасно! – воскликнул тот, почему-то с грустным сарказмом и иронией. – Как мне повезло! Не помощница, а золото!

Теперь, когда Николай Александрович был растерян, витал в облаках и не смотрел на меня, я могла разглядывать его.

– Чего вы от меня хотите? – с замиранием сердца ждала я. – Только скажите.

Не знаю, чего я ждала. Возможно, увольнения? Но вместо этого мужчина посмотрел на меня, оценив с ног до головы. Его взгляд сконцентрировался на слезинке, Соболев тут же побелел. Слезу я вытерла, но он хрипло прошептал:

– Прости, Вика. И не переживай. Я больше не стану тебя донимать.

«Донимать?!», – не поняла я, что вообще только что произошло.

– Едем на встречу! – заведя мотор, он только двинулся с места. Я успела пристегнуть ремень, когда Соболев ударил по тормозам. Меня отнесло вперед, от шока перед глазами потемнело. Повернувшись ко мне, Николай Александрович отчеканил по слогам с леденящим душу хрипом: – Но если я еще раз увижу этого идиота Максима…

– Не переживайте, – перебила его я. – Вы его не увидите, клянусь!

– Нет-нет! Ты меня не поняла. Дослушай до конца, дорогая, – и снова его рука упала на мое колено, хотя в этот раз нога от страха не прыгала. Мне словно кто-то сжал шею, не давая глотнуть воздуха. – Если я увижу тебя с этим Максимом – можешь сразу писать заявление об увольнении. А я увижу, поверь. Так что встречаться вам не стоит.

– «Не стоит» – это вы мне так запрещаете? – раздраженная его наглостью, я позволила себе хамский тон.

И я, и босс… Мы оба делали вид, что он не трогает мое колено! Это было странно. Соболев не приставал, не гладил его. Просто держал руку… Может, это дружеский жест? Может, на эмоциях и он вообще не заметил, что делает?

– Можешь считать, что – да. Умница, – произнеся это, он убрал руку и снова двинулся с места.