22
Мирослава
Очнулась она значит ото сна, вся такая томная и вспотевшая, а рядом сопит кто-то в ухо и жалобно так стонет, словно козленочек блеет. Открыла Мира глаза и не сразу поверила им. Рядом с кроватью, прислонившись к спинке, «отдыхал» Аверьянов, еле слышно что-то бормоча.
Прислушалась Пташкина и затрепетало сердце в грудях девичьих, забилось, заколыхалось — бормотал-то Лев не абы что, бормотал он имя её, то переходя на шепот, а то вдруг на повышенные тона. Ругал видимо за что-то непутевую няню в своем беспамятстве. Ну или во сне, чем черт не шутит...
— Эй... товарищ босс, эй, слышь... — потормошила она Аверьянова.
Потормошила чем смогла — головой, руки-то связаны. Лев еще громче замычал и пришлось Мире шикнуть на него. Обычно это помогает, когда кто-то храпит рядом. Ну это когда храпит, а тут человек бредит — толку-то на него шикать?
— Товарищ, очнитесь уже! Лев Аверьяныч, ой, то есть Лев Алексеич, ну харе уже дрыхнуть. Так и проспите момент, когда нас грохнут... — вздохнув, пробормотала она.
— Тамбовский волк вам товарищ, Пташкина. — раздалось совершенно неожиданно возле уха, и Мира даже ойкнула от неожиданности.
— Чего пугаете? — злобно прошипела она и тут же почувствовала его горячее дыхание на своей щеке и... чуть сдвинула голову, так, чтобы губы Льва скользнули по ее губам.
Аверьянов не растерялся и сработал оперативно. Впился животворительным поцелуем, заставляя сердечко Пташкиной биться быстрее, и тут она некстати подумала, что вот такой момент замечательный, а они как назло связаны. И какой тут интим, мать их всех задери?! И шея сейчас у нее отвалится, и так никакого удовольствия толком и не получишь.
Все-таки гадина это Ольга!
Отлепилась она с трудом от начальника, и то сказать отлепилась — щека к щеке так и остались. У нее тело затекло ото сна и неудобного поцелуя, да так, что ни сдвинуться толком — ни туда, ни сюда. Да и как-то рядом с шефом спокойней если честно. Опять же интимненько так. А то кто знает, ей может всего ничего жить осталось, так лучше уж эти часы провести рядом с хорошим мужчиной. Приятнее так сказать. Опять же шепот более различим.
— Погодите... — прошептала она. — Шея затекла.
Лев тяжело дышал — то ли так устал целовать Мирославу, то ли еще почему... кто ж его поймет? Слишком уж он экстраординарный, этот Лев Аверьянов. Тигр, Шерхан... босс... Лёва...
— Пташкина, блин! — голос Льва застал врасплох и Мира от испуга стукнулась головой о спинку кровати.
— Ая? — Вы меня совсем не слушаете? Тогда давайте обратно целоваться! Делать-то все равно больше нечего...
— Как это нечего? — возмутительно прошептала она.
— А спасаться как же?
— Ну не знаю, мне лично все нравится. Я бы так и целовался дальше... и дальше... и дальше...
— Вы только об одном и можете думать!
— А вы будто нет!
— А я думаю, что нас между прочим скоро того...
— Чего того?
— Пришьют... вот чего...
— Ааа... ну это да. Неприятно. Но с вами не так страшно умирать, — шепотом засмеялся Лев и Мира почему-то тоже улыбнулась.
И только она расслабилась, как он вновь полез целоваться.
— Да успокойтесь вы уже я ска... — зашипела она, но Лев не дал дошипеть, бесцеремонно впиваясь страстным поцелуем обратно. Обратно в ее «истерзанные» прошлым поцелуем губы.
Мира чуть не задохнулась, потому что Лев перекрыл ей воздух своим носом — она и не думала, что у него такой большой нос. А ведь говорят, если у мужчины нос большой, то и... она хотела было захихикать от подобных мыслей, но задохнулась и из глаз даже слезы полились. Так оголодала она по воздуху.
— Вы чего это, Пташкина, вы что, плачете? Я вас... это я вас... обидел, да?
Лев кажется не нашутку встревожился, пока Пташкина продолжала с энтузиазмом вдыхать кислород.
— Вы меня убить хотите?! — наконец отдышавшись спросила Мира обалдевшего от таких наездов Льва.
— Я вообще-то время вам оставшееся скрашиваю. Как могу, уж извините!
— Извиняю. А теперь давайте уже думать, как спасаться будем... кстати, как там Степка?
При одном только упоминании имени подопечного голос у Пташкиной задрожал. И Лев, услышав это, тихо успокоил:
— Все хорошо.
— Правда?
— Конечно. Все хорошо. Все будет хорошо, Пташкина, верьте мне.
Он что-то еще хотел шепнуть, но вдруг дверь отворилась и Ольга скомандовала:
— Тащи их в машину.
— А может не надо? — тихо спросил Андрюша.
— Надо, милый. Надо.
В темноте раздались шаги и вот уже Андрюша склонился надо Львом. Проверил хорошо ли тот связан и тут... он что-то шепнул Аверьянову. Мира точно слышала, что-то он ему сказал, а вот что именно не расслышала.
— Порядок, сейчас этого вырублю и отволоку в тачку. — бодро ответил рецидивист и тут...
Мира даже понять ничего не успела, так быстро все произошло. Послышался топот, вскрик, мат и вот уже грузное тело Андрюши повалилось на пол аккурат рядом с шефом.
— Думал обдурить меня, милый? Спаситель хренов! Ну и что теперь мне с вами со всеми делать? Ох-хо-хо, грехи мои тяжкие... Куда вас девать-то, болезные? — вздохнула Ольга и наконец включила ночник.
Мира сощурилась от показавшегося слишком ярким после сумрака света, огляделась, и обнаружила Аверьянова лежащим у нее на груди. Удивилась, как это она не прочувствовала такой волнительный момент? Лев, впрочем, упорно делал вид, что ничего не происходит и так и продолжал приятно проводить время на пышных перси няни Миры.
Андрюша лежал на полу рядышком и, кажется, уже даже не дышал. По крайней мере Пташкиной так показалось, когда она повнимательнее пригляделась к парню.
— Ты его убила... — спокойно заключил Лев, соизволивший к тому моменту все-таки с трудом приподняться из положения лежа. В этом ему немало поспособствовала Мира, плечом подталкивая тяжеленного шефа в сидячее положение.
Ольга недоверчиво покосилась на суженого и какое-то время тупо пялилась на бездыханное тело.
— Нет, — вдруг сипло ответила она, — Я не могла... я не хотела...Андрей...
Она позвала его тихо, потом громче и наконец, не дозвавшись, разревелась.
— Андрюшенька... мальчик мой...любимы-ы-ы-й! Я не хотела...ыыыы... что же мне теперь делать, а? — вдруг спросила она Льва, но тот лишь пожал плечами.
Мира решила, что сейчас самое время встрять, пока не поздно.
— Как это что? Освободить! Скажем, что ты его случайно кокнула, а мы рядом проходили. Про похищение ни слова не скажем. Вот.
Аверьянов как-то странно на нее покосился, но промолчал.
— А меня посадят? — с надеждой на лучшее спросила Ольга.
— Да что ты... как можно?!
— Правда?
— Ну естественно, — подхватил Лев, — Самооборона же в чистом виде. Мы подтвердим. Правда-правда.
— Ой вы мои хорошие... Ну спасибо, Лёвушка, ну и ты...нянька...тебе тоже типа спасибо. Ну, ребята, ну удружили! Я ведь и правда не хотела, понимаете? Я ж его люблю-юю-ю-ююю...
Она вновь завыла и Мире даже жалко ее как-то стало — по-бабски чисто так.
Лев закатил глаза, прилично устав от истерики бывшей и грубо прикрикнул, чтобы дамочка прекращала слезы лить и причитать, а поскорее бы их вызволила. Мирослава шикнула на Льва, но тот ни ухом ни рылом не повел.
— Так! Прекратить истерику! Развяжи нас вначале, а уж потом подумаем вместе, что с трупом делать.
— С кем? — ахнула Ольга, но тут же спохватилась, — Конечно-конечно, сейчас...
Она склонилась над Мирой, чтобы разрезать веревки на руках и не видела, как сзади, словно призрак из преисподней, материализовалась... Лиля.
— Тюк, и нет проблемы! — Довольно произнесла матушка Льва, и Ольга с грохотом повалилась рядом. — Ну что, голуби мои, летите... и что бы вы без меня делали?!
ЛЕВ
Мама появилась как черт из табакерки, и я до конца молился, чтобы она не применяла ту тяжеленную штуку в виде утюга, что сейчас держала в руках. Но Лиля была бы не Лилей, если бы довела до конца задуманное.
— Тюк, и не проблемы! — победно произнесла она и Ольга кулем свалилась на пол аккурат рядом с Андрюшей. — Ну что, голуби мои, летите... и что бы вы без меня делали?!
— Мать! Ты офонарела что ли? Ты же ее убила!
Лиля с невозмутимым видом склонилась над бездыханной Ольгой и пощупала пульс.
— Ну что ж... утюг оказался слишком тяжелым для ее маленькой и глупой головки. Я-то тут при чем?
Мира ошалело взирала на два бездыханных тела рядом с собой, и Лев окончательно понял, что это все, писец, кажется припылили. Да здравствует конец спокойной и беззаботной жизни!..
— Мама! Что ты наделала?
— А я шо? Я-таки вас вообще-то спасала. Могли бы и спасибо сказать.
— Спасибо, Лиль Пална.
— Спасибо, мама. Но мы уже договорились, и она нас освобождала даже.
— Да? — невозмутимо ответила мамочка, — Ну надо же... я думала она вас резать собралась. Ну извините... в таком деле действовать надо оперативно. Так меня в разведке учили.
— Ты работала на разведку?!!!
— А? Ой...нет, что ты, сынок... Ну какая разведка? Так я, пошутила.
А сама глаза спрятала и потащила трупы, то есть Ольгу и Андрюшу из комнаты. За ноги. Сразу двоих.
— Лиля! Ты может уже освободишь нас? — рявкнул Лев, теряя всяческое терпение. А заодно взял себе на ум — нужно будет как следует потрясти матушку насчет разведки.
— Ну никакого покоя, — вздохнула Лилечка, подскочила к сыну, одним ловким движением разрезала связанные запястья, и он наконец смог размять затекшие руки.
— Ну что, голуби мои, потащили?
— Куда, мама? — простонал Лев.
— Как куда? Прятать! И какая я тебе к чертям собачьим мама?! Ну сто раз говорила...
— Ты с ума сошла?
— В смысле? Ты про то, что я тебя сто раз просила не называть меня матерью?
— Нет! Я про «ну что, голуби мои, потащили»? Ты предлагаешь тащить и прятать трупы. Вот я и спрашиваю, ты с ума сошла?! — вскипел Лев.
— Нет, это ты сошел, сыночка, — прошипела мать.
— Я, промежду прочим, вас от проблем избавляю, а вы мне мешаете. Они же хотели вас убить?
— Да. То есть нет, то есть не совсем. Ну в смысле хотели, но потом передумали. Вот.
— Ой не грузи тетю Симу проблемами... Хотели — не хотели, какая теперь разница, раз они лежат, а мы стоим? Вы главное запомните - мы самооборонялись и точка. Сейчас позвоню Глухарю и попрошу помочь избавиться от трупов. Всего-то и делов.
— Кому ты позвонишь?
— Да подпольная кличка у Васьки такая — Глухарь. Вот помню когда мы в девяносто шестом брали Свистунова... ой.
— Продолжай!
— Да неважно.
— Нет важно!
— Давай как-нибудь потом расскажу?
— Мама!
— Не мамкай! Что ты предлагаешь?
Лиля устало повалилась на стул и, вздохнув, вытерла выступивший от усилий пот со лба.
— Самим.
— Что самим?
— Убрать их...
— Лев Алексеич?!
— Вот! Мой сынок, сразу видно.
— Да вы издеваетесь?! — воскликнула молчавшая до этого Мирослава.
— А что ты предлагаешь?
— Сдаться полиции. Скажем мол так и так, мы и правда самооборонялись, нас и отпустят...
— Ну конечно, — скривилась Лиля, — вас-то отпустят, а меня посадят. Ладно уж, идите с богом, а я пока тут приберу. Если уж и посадят, то пусть меня одну.
— Я не уйду, — вздохнув, Лев поднял Андрея за ногу, и поволок в коридор.
Пташкина немного постояла в замешательстве, подняла одну конечность Ольги и кивнула Лиль Палне, чтобы хваталась за другую.
— Не надо меня тащить. Я сама пойду... — прохрипела Ольга и тут же ее ноги с грохотом упали на пол.
— Фу ты, дура какая, напугала! — Лиля даже за сердце схватилась.
— И меня не надо. Я тоже сам. — буркнул Андрюша из коридора и тут же грохот его ног сотряс прихожую.
— Тьфу на вас всех. Я пошла.
Матушка развернулась и потопала прочь и... Лев последовал ее примеру.
— Я, пожалуй, тоже пойду...
— Эй, погодите! — воскликнула Пташкина, — А как же... а что же?
Лев протянул ей руку и потянул за собой.
— Я предлагаю сделать вид, что ничего не было... — он обратился к воскреснувшей парочке, — Вы не держали нас, мы не прятали вас. По рукам?
Андрей и Ольга неуверенно кивнули, все еще не веря, что так легко отделались, и Мира со Львом покинули негостеприимную квартиру.
— А как же? — заикнулась было Пташкина, но Лев вовремя притянул ее к себе и прекратил все последующие вопросы посредством жаркого поцелуя.
Мира еле-еле отодрала от себя вошедшего в раж шефа и все-таки умудрилась спросить, едва шевеля припухшими от жарких поцелуев губами.
— Так мы что, и правда не заявим на них в полицию? Они же нас натурально убить хотели?
Лев обхватил голову Мирославы руками и заглянул в глаза, будто в душу.
— А вы хотите их непременно посадить, милая девушка?
Пташкина немного смутилась, такими непривычными казались жесты и взгляды то ли бывшего, то ли нынешнего босса. К тому же она и в самом деле не знала — хочет ли вендетты для этой сладкой парочки. Все живы и здоровы — уже хорошо. Сам Лев рядом — тоже неплохо, душевненько так.
— Я не знаю, правда. Просто... вам не кажется, что они опасны для общества?
— Вряд ли. Они наверняка и сами не рады тому, что случилось. Сами же видели, этот рецидивист нас даже спасти хотел.
— А он рецидивист?
— Представьте себе! Так что если даже такой человек встал на путь исправления, то нам больше нечего опасаться.
— Думаете? — в сомнении протянула Пташкина.
— Конечно! К тому же сами чуть не пали нашими жертвами. Думаю, это послужило неудавшимся Бонни и Клайду хорошим уроком. Мира неуверенно кивнула, и тут Лев вдруг вспоминил, что хотел все это время спросить:
— А кстати...Мира, чего она вообще вас связала-то?
Пташкина прикусила губу. Очень уж ей не хотелось рассказывать Льву про ту запись, что она сделала со слов Степки. Но и промолчать она тоже не могла. Наконец Мира решилась и кратко пересказала все, что поведал ей Степка. И про то как она к Ольге пришла тоже рассказала. Все-все. В красках и подробностях. Аверьянов выслушал ее молча, казалось, что даже спокойно, но...
Первым его порывом было забежать обратно, в подъезд и таки сделать повод для вызова Глухаря Васьки. А если точнее — прибить кукушку Ольгу.
Мирослава еле-еле удержала шефа от необдуманного поступка, и еще полчаса упсокаивающе гладила по голове и целовала в небритую щеку.
Лиля, уставшая ждать сладкую парочку на соседней скамейке, махнула на них рукой и вызвала себе такси, побещав сказать Степке, что с ними все в порядке.
— И еще скажу, что вы скоро дома будете. Поняли? Скоро я сказала!
Лев кивнул, приобнял Миру за талию и прижался лицом к ее животу.
— Поедем ко мне? — вдруг прошептаа он так тихо, что Мира еле расслышала его слова.
— Так там же это... Степка.
— Да? А да...точно. Ну тогда к тебе.
— Так там этот, Вадик.
— А мы его выгоним. — Нет уж, не сейчас. Тут рядом гостиница, за уг...
Она не успела договорить, как Лев уже тащил ее за этот самый угол, чтобы... А впрочем, это уже совсем другая история.