9

МИРОСЛАВА

«Опять приснился этот дурацкий сон» ...

Мирослава потянулась и одним ударом кулака вырубила надоедливый будильник. Скорее всего вырубила навсегда, так жалобно он тренькнул, прежде чем заткнуться.

— Работа-работа, перейди на Федота. С Федота на Якова... — бормотала Пташкина, одной рукой засыпая кофе в турку, а другой чистя зубы.

«Ты договоришься, Мирослава Сергеевна, реально ведь уволят, будет тебе и Федот, и Яков и всякий!»

Новость, что шеф преждевременно ушёл в отпуск, конечно, расслабила. Так расслабила, что они с Зинкой вчера до полуночи сидели. Да какой до полуночи...до половины второго ночи на кухне куролесили, жалуясь друг другу на свою бабскую долю под шашлычок и песни Успенской. Вон она, Зинкина нога торчит из комнаты. И все потому что Зина под два метра ростом. У нее всегда ноги торчат. То от ушей, до из дверей.

Как-то, еще три года назад дело было, поехали они поездом до Адлера, так Растопыгиной в два раза пришлось сложиться, чтобы поместиться в купе. Она потом еще пару часов ходить нормально не могла – затекло всё тело, и они со Светиком ей массаж делали. Потом какой-то Виктор Палыч делал - в соседнем купе ехал, представился доктором. Правда наколки на пальцах как-то намекали, что из него доктор как из Светика доярка, но Зина от массажа не отказалась.

Довольная кстати была, даже спина разогнулась, да. «Доктор» тоже ушел довольный. Еле выгнали, он-то явно надеялся на продолжение банкета.

Вот и сейчас её ступни сорок второго размера сантиметров на пять высунулись в коридор и забавно там торчали пальцами веером. Смешные у Зинки пальцы, все в растопырку, длинные и кривые.

«Надо было специально для нее диван поближе к окну ставить», — подумала вдруг Мира, в который раз задевая Зинкины ноги.

— Рота, подъем! — заорала Пташкина.

— А, что, где?!

Растопыгина подскочила с дивана и ошалело взирала на смеющуюся подругу, бывшую уже при всем параде.

— На работу, говорю, вставай, кофе я сварила. Бутеры сама набашляй, колбасу мне на вечер оставь еще. Знаю я тебя, все съешь. Ключи на комоде. Целую, Мира.

Зинка даже сказать ничего не успела, а Мирослава уже выпорхнула из дома. Но, судя по всему, за колбасу обиделась. Вновь накрылась одеялом с головой и засопела.

Ну и ничего. Ей на работу к десяти, успеет еще часок додрыхнуть.

По дороге на работу Мира испачкала дорогущее платье ванильного цвета в месте, принятом называть попой, которой елозила об дверь до одури набитой людьми маршрутки. И водитель, будь он неладен, нет, чтобы уже никого не впускать, все открывал и открывал двери старой газельки, по какому-то глупому недоразумению все еще бороздящей просторы убитых в хлам дорог.

— Это кто ж такая красивая к нам приперлась ни свет ни заря? — не преминула съехидничать Лиля, прищурившись осматривая Миру со всех сторон. Пятно, черное, большое, страшное, она конечно же заметила и теперь ухмылялась, нависая над Пташкиной коршуном.

— Всё...всё Льву Лексеичу доложу. Думаете, раз начальство в отпуске, то можно на полчаса опаздывать?

— Ничего я не думаю, — буркнула Мира, старательно изображая бурную деятельность.

— Правильно, чем думать-то? Для этого мозги нужны, а у вас, гражданка Пташкина, нет этого вещества.

— Что ж поделать, раз Бог не дал... — покорно согласилась Мира, не желая вступать с вредной бабкой в спор. Себе дороже выйдет. Сто раз проверено.

— И ведь по чьей вине-то Левушка дома с дитем малым сидит?

Мирослава вопросительно подняла голову.

— По вашей, по вашей, Пташкина. Нет бы с пацаном пересидеть, пока мамка нагуляется, прости ее, Господи, сущность падшую, вы тут баклуши околачиваете.

— А вы не хотите с пацаненком пересидеть? — не выдержала Мира, — Мальчик и не мальчик вовсе, а ангел. Сущий. Вместо внучка вам будет...

Сказала и тут же пожалела. Лиля вспыхнула алым румянцем на дряблых щеках. Из носа чуть пар не пошел от возмущения.

— Знаю я... какой там ангел.

Развернулась на маленьких каблучках и была такова. А Пташкина облегченно выдохнула.

День пролетел незаметно — ей наконец удалось влиться в рабочий процесс и позабыть на время о Степке, Шерхане, злыдне и коте Ваське.

Даже конфуз под кроватью на время отошел на задний план. Сейчас ее занимали только планы продаж и всякие разные отчеты, которые срочно нужно было обрабатывать, корректировать и сочинять.

Перед самым уходом, когда все уже разошлись по домам, в офисе остались всего двое — сама Мира, храбро сражающаяся с не сходящимися таблицами и айтишник Марик, долговязый, но в принципе довольно симпатичный парень. Пташкина причесывалась у зеркала, когда услышала сзади смущенное покашливание. Обернулась и увидела Марика, стоящего слишком близко, чтобы это можно было считать случайностью.

— Ты что-то хотел? — их носы оказались очень близко, и Марик, вмиг покраснев до кончиков своих немаленьких ушей, отступил на шаг. И еще на два.

— Я... — замялся он, еще больше краснея, хотя куда уже больше, пролепетал Марик, — Я это. Нет, то есть да. В смысле я не знаю.

— Не знаешь хотел ли?

Пташкина вновь отвернулась и попыталась заплести колосок, но он в который раз развалился в руках.

— Это...может это...

Мира закатила глаза и вновь резко развернулась.

— Ты меня пригласить что ли хочешь?

Парень удивленно и нерешительно улыбнулся и кивнул. Тоже нерешительно.

— Ага.

Мире стало смешно, но она старалась не подать виду, чтобы не обидеть этого странного «мальчика-индиго».

— И куда же?

Нет, ну ей и правда интересно.

Парень замялся, видимо вновь ожидая подсказки от Миры и подсказка не заставила себя ждать.

— В кино? В кафе? В макдак?

На последнем слове Марик радостно кивнул и Пташкина чуть не прыснула от смеха. Ну дела...куда ее только не звали на свидания: на крышу аварийной пятиэтажки, на шашлык на дачу, в ресторан «У Ашота», в машину и даже в маршрутку. Ну просто тот, кто, собственно, звал и был тем самым водителем маршрутки. В общем куда только не приглашали, а вот в «булочную», как Мира называла известное место пригласили впервые. Она и сказала-то так, ради шутки, а оно вона чего, оказывается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отказать что ли малохольному?

Пташкина посмотрела на сияющего Марика и не смогла. Отказать в смысле не смогла. Он может впервые в жизни, а она... нельзя же так сразу крылья обламывать человеку! Надо это делать постепенно...

— Прям сейчас что ли?

Он вновь довольно кивнул. Видимо не до конца верил своему счастью.

Мира тоже не верила своему «счастью» и по дороге до кафешки не раз подумывала сбежать от неуклюжего коллеги, но совесть так и не позволила. А Марик семимильными шагами наяривал по внезапным лужам навстречу собственному счастью. И отступать был не намерен.

В «булочной» Марик растерялся, так много глаз смотрело на его свидание. Он стушевался и как бы потерялся за спиной у Пташкиной.

— Столик займи! — приказала Мира и уверенно направилась к кассе, а за спиной раздался до боли знакомый голос:

— Па, глянь! Там эта... ну эта... ну Пташкина!

* * *

— Видал, ну видал, а?

Мира резко обернулась на знакомый голос, поднос в её руках дрогнул, но остался на месте со всем содержимым. Хвала богам, ничего не расплескалось и не упало.

В углу Стёпка жадно поедал картофель фри, и приветливо махал ей маленькой жирной ручонкой.

Напротив, сделав вид, что в упор не видит Миру, нарочито задумчиво глядел в окно Лев Алексеич, и Пташкина даже фыркнула от возмущения.

«Вот ведь каков подлец! На совесть её давит, будто бы ей стыдно должно быть, что она под кровать залезла. Да это ему должно щеки жечь, средь бела дня устраивает всякие оргии вместо того, чтобы работу работать.

Самолёт ему отменили, ага, как же, знаем мы такие самолеты по имени Анна».

Она хотела было пройти к своему столику, но краем глаза заметила скуксившееся лицо мальчишки. Резко сменила траекторию, решив не обращать внимания на шефа и его попытки казаться невидимым. К черту! Тут ребятенок с глазами полными надежды, ну не может же она в самом деле пройти мимо?!

Пташкина приблизилась к их столику и поставила поднос на свободный край. Марик где-то сбоку вращал глазами, не понимая, что происходит, а Стёпка уже лез своими грязными пальчиками в ее порцию картошки.

— Руки мыл?! — грозно спросила Мира, и Степка умильно замотал головой.

— Пташкина, а ты чего к нам не приходишь? — как ни в чем не бывало спросил рыжий бесенок, исподтишка подворовывая-таки кольца лука с её подноса.

Мира замялась, не зная, что ответить на такой вроде бы простой вопрос, но тут шеф наконец-то изволил поднять на нее взгляд.

— Вечер добрый, — не так чтобы прям добро пробормотал шеф, но Мира мысленно уже была давно уволена, и поэтому напугать ее одним только взглядом и вот этим вот бормотанием было ну никак нельзя.

— Добрый, — просто ответила она, и подмигнула Степке.

— Присядете? — покорившись судьбе вздохнул Лев, но та кивнула в сторону своего ухажера.

— Я не одна, но спасибо.

— А... вы с этим... Ну нет, еще этого оболтуса сюда точно тащить не нужно!

Мира поспешила его успокоить.

— Что вы... я просто подошла поздороваться. Не собираюсь я с вами сидеть, вот еще!

Степка угрюмо взглянул на отца, но промолчал. Только умыкнул себе в рот последнее колечко и вновь насупился.

— Ну я пойду?.. — нерешительно спросила Пташкина, не зная, что еще можно спросить.

Шерхан неопределённо махнул головой, а Стёпка «тихонечко» шепнул ему:

— Ну...скажи ей.

Лев Алексеевич покраснел и совсем замкнулся в себе.

— Ну?.. Ну скажи уже. Чего ты!

— Что мне надо сказать? — Мира застыла с подносом в руках. Надо сказать изрядно похудевшим подносом.

— Ничего! — буркнул Лев.

Нервно так буркнул.

— Нет скажи! — канючил Степа.

— Да скажите мне уже! — воскликнула Мирослава, — Я уволена, да?

Шерхан как-то странно на нее взглянул, но поспешил заверить, что нет, никто никуда ее не увольнял.

— Просто... - он попытался подобрать верные слова, — Просто мне опять нужна няня.

Мира нервно засмеялась, замахала руками и попятилась к спасительному Марику, уже явно отчаявшегося сегодня поесть.

— Да я понимаю, — Шерхан вдруг поднялся так резко, и так резко приблизился к Мире, что чуть не столкнулся с ней лицом. — Глупо все как-то, понимаю я.

Прижался к самому уху и шепнул:

— Но мне без вас никак...

И столько в этом шепоте было отчаяния, столько боли, что Мира дрогнула. Сердце вдруг забилось, затрепыхалось внутри и казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди прямо в руки шефа. Его голос становился все эротичнее, шепот щекотал барабанные перепонки и сиропом вливался в мозг, делая ноги совсем уж какими-то ватными.

«Мне без вас никак» ... — эхом разносилось по лабиринтам и закоулкам открытой Мириной души, и с разбегу врезался прямо в нежное девичье сердце, прямо в сердце...

— Мы же уже пробовали... Не вышло, —прошептала она в ответ, чувствуя его горячее дыхание на шее, ласкающее нежную кожу.

О чем, о чем она думает?

— Давайте еще один разочек, уверен, в этот раз у нас обязательно все получится. — томно произнес Лев и заглянул ей прямо в глаза.

Словно в душу залез.

«Что же вы со мной делаете, негодник» ... — блаженно улыбаясь, думала Мира, уже понимая, что ради таких вот елейных речей готова на все. Ну не прям на все, но...

Да ладно уж, чего там не на все. На все. Все-таки шеф чертовски притягателен. Особенно когда вот так дышит в шею, томно-томно, вызывая дрожь в коленках и желание отдаться прямо здесь и сейчас. Хотя нет, здесь нельзя... но как же хочется...

— В последний раз. Позвоните мне позже, мне идти надо, — еле слышно прошептала она и на ватных, подгибающихся ногах, пошла к заскучавшему Марику.

Правда при виде нее он вроде как встрепенулся, взбодрился весь, и еще два часа рассказывал о преимуществах одного программного обеспечения над другим.

— А ты играла в Майнкрафт? — заглядывая в глаза, спрашивал Марик и Мира отрицательно качала головой. Мыслями она была далеко отсюда.

— А рассказать? — азартно потирал руки этот герой-любовник.

— Валяй! — устало кивнула Пташкина и прикрыла глаза.

— Класс! Впервые встречаю девушку, которой интересно то же, что и мне!

А в голове Миры бились только эти слова:

«Давайте еще один разочек, уверен, в этот раз у нас обязательно все получится»...