5

"Он расстегивает брюки и…"

Расстроенная, я грызу ноготь на большом пальце, но тут же прихожу в себя. Почему-то выдумывать романтические сцены в рабочее время выходит уже не так легко, тем более когда надо мной Дамокловым мечом висит это идиотское задание от шефа.

Чтобы ему пусто было. Особенно в постели.

Я возвращаюсь к своему вымышленному идеалу Дмитрия Воронцова, утешая себя мыслью, что сейчас все на обеде, а значит, я могу заниматься чем хочу.

"…и спускает…"

Нет, бред какой-то. Меня никогда не подводило вдохновение, а тут будто все боги воображаемого секса разом покинули мой храм.

Стоит признать: моя фантазия иссякла. Я уже использовала все возможные места, позы и сравнения и если не хочу опуститься до "нефритового жезла" и потерять любовь читателей, то должна как-то разнообразить свою собственную жизнь.

Не с реальным Воронцовым, конечно, хотя для моих романов это было бы идеально, но пора тряхнуть порохом в двадцатипятилетних пороховницах и найти нового муза. Видимо, эта история со случайно отправленным письмом была знаком о том, что пора что-то менять.

Может, скачать "Тиндер"?

Пока приложение загружается на телефон, я пишу в мессенджере Марине:

Вадик же где-то рядом с тобой сидит?

Ответ приходит через несколько секунд.

Ага, через два стола. А что?

Тогда я отправляю подруге несколько эмоджи: огонь, танцующая девочка и два розовых сердечка. А затем добавляю:

Расскажи ему там, какая я знойная красотка и как вздыхаю у окна одинокими вечерами. Если кофе от него, этого будет достаточно.

Будет сделано.

Марина добавляет "палец вверх".

Мысленно я уже продумываю разнообразные сценарии, отчасти вдохновленные моими вымышленными историями. И надо же в этот самый момент боссу пройти мимо моего стола!

— О чем мечтаешь, Смирнова?

Тебе правду или как?

— О работе, — отвечаю я на серьезных щах. — Вы же мне сами дали такое ответственное задание, что я уже мечтаю о славе и повышении.

— Повышении в какую сторону? — прищуривается Дмитрий.

Ну да, действительно, вот это я ляпнула. Должность секретарши — это же временное рабство, с которого можно уйти только замуж или другой секретаршей.

Если честно, я не планировала здесь работать. Закончила литинститут, мечтала стать писателем, но затем столкнулась с реальностью. Художественные тексты денег особенно не приносят, поэтому сначала я устроилась ассистенткой в юридической фирме, а затем сюда по наводке Марины. Подруга убедила меня, что если я не очаруюсь местным секс-символом, то есть моим начальником, то смогу заниматься своими делами сколько душе угодно, ибо босс у меня довольно самостоятельный и на самом деле мог бы обойтись вовсе без помощи.

— В вашу сторону, Дмитрий Михайлович, только в вашу, — улыбаюсь я приторно.

— Пока не закончите, домой не отпущу, — напоминает начальник.

Эх, значит, угроза была вполне реальной. Ну что ж, придется позабыть о проступающих сквозь рубашку мышцах руководителя и заняться тем, за что мне здесь платят. Вселенская несправедливость.

Час идет за часом, и вот я уже замечаю, как коллеги потихоньку встают со своих мест и расходятся по домам, бросая в мою сторону жалостливые улыбочки. Последним уходит Коля, и про себя я молю его забрать меня с собой, но он, к сожалению, не умеет читать мысли.

В отличии от кое-кого другого.

Я чувствую присутствие босса еще до того, как он произносит первое слово. Мне кажется, внешность имеет не самое большое значение, когда дело касается мужской привлекательности, хотя Дмитрий, безусловно, красив по любым стандартам. Женщин в нем привлекает даже исходящий от него запах. Древесные нотки сочетаются с легким морским бризом, и это не совсем одеколон, потому что я улавливаю этот аромат даже в те дни, когда начальник не пользуется парфюмом. Это все чертова природа. Самки слетаются на перспективного для размножения самца. Самих самок особо никто не спрашивает.

Похоже, Воронцов вернулся с очередного совещания.

— Думаешь сделать ноги, Алиса?

— Нет, что вы, Дмитрий, всего лишь маленькая передышка! Во-от такая крохотная. — Я показываю ему размер перерыва с помощью большого и указательного пальцев.

— Когда отдохнешь, зайди ко мне. Есть разговор, — неожиданно серьезно говорит Дмитрий.

— Будет сделано.

Вернувшись к табличке, я проклинаю ее в тысячный раз. Финал близко, но офис закроют быстрее.

Я застаю Дмитрия работающим за своим ноутбуком. Сейчас он в очках, что делает его еще привлекательнее… хотя головой понять романтизацию плохого зрения практически невозможно.

Я стучу в стеклянную дверь, и мужчина коротко мне кивает.

— Вы хотели мне что-то сказать?

Я невольно зеваю, успев прикрыться только в последний момент. Который уже час? Не меньше девяти.

— Да, Смирнова, иди сюда. Стены только затемни.

Я выполняю распоряжение и подхожу к боссу с левой стороны и смотрю на экран, в то место, куда он указывает пальцем. Кегль мелкий, все в цифрах. Приходится наклониться. Не сразу понимаю, что оказываюсь слишком близко к начальнику.

— Смирнова? — Голос доносится откуда-то из тумана.

Единственное, о чем я в состоянии думать, так это о том, что, наверное, стоило надеть кофточку без такого глубокого декольте…

Я сглатываю.

— Да, я слушаю.

— Это данные за прошлый месяц. По доходам мы близки к нормативным показателем, но не дотягиваем. Если судить по опубликованной отчетности "Лерой-консалт", темпы роста у них значительно более уверенные. Твое мнение, в чем причина?

— Первыми добираются до клиентов? — Я пожимаю плечами. — Или занимаются продвижением.

— Почти. — Дмитрий открывает вкладку браузера, снимает очки и кладет их в сторону. — Пытаются отобрать нашу долю иностранного рынка.

Следом на экране появляется письмо от японцев, с которыми мы как раз сегодня назначили встречу, что, дескать, они сожалеют, но в услугах больше не нуждаются.

— Ну, это плохие новости, — говорю я, а сама пытаюсь выпрямиться, но Дмитрий хватает меня за руку и рывком притягивает ближе.

— Это охеренно плохие новости, — шипит он, сверкнув серыми глазами. — И если ты, как Байков, который целыми днями выбирает кроссовки, или как Грибкова, раскладывающая пасьянс вместо работы, не будешь вкладываться в будущее компании, оно может и не наступить.

Боже, зачем так драматично? Да и с какой стати он отчитывает меня? Я не припомню, когда раньше его не устраивала моя работа. Ну да, мы не самая передовая контора в городе, и сотрудники этим пользуются. Взять хотя бы меня. Но об этом примере Воронцову лучше не знать.

— Абсолютно с вами согласна, Дмитрий. Моя рука…

Он все еще держит меня за запястье, да так крепко, что вот-вот перекроет кровоток. Однако я почти уверена, что он не отдает себе в этом отчета. Его взгляд падает на наши руки. Я затаиваю дыхание, он замирает. Понятия не имею, сколько проходит времени, возможно, пара секунд, но мне кажется, что пролетают тысячелетия, пока мы стоим, не двигаясь и не произнося ни звука, в плену собственных фантазий и вопросов.

— Я… — наконец отмирает Воронцов, встряхнув головой, — иди домой, я сам закончу работу. — Его рука разжимается, и я оказываюсь на свободе, но вместе с тем ощущаю некоторую пустоту.

В груди становится неспокойно. Я поднимаю взгляд на босса и шепчу:

— Домой? Но как же сортировка клиентов?..

— Домой, — хриплым голосом повторяет Дмитрий, отходя от меня, будто я могу причинить ему вред. — Пока я не сделал того, о чем пожалею.

Не рискнув спросить, о чем же такой человек, как он, боится пожалеть, я семеню в сторону выхода. Нужно поскорее вырваться отсюда. Что между нами только что случилось? Это электричество потрескивало в воздухе? Это в его глазах полыхнуло… желание? Все мое тело сейчас взорвется от переизбытка эмоций, от возмущения, страха, а еще от невероятного…

Я так и не успеваю дойти до двери.

Мое запястье вновь оказывается в плену его пальцев.

Воронцов притягивает меня обратно, прижимает к стеклянной стене, и уже в следующий миг на мои губы обрушиваются чужие — мягкие и теплые. О боже мой!.. Мысли разлетаются стаей птиц, сердце сжимается от горячего, не знакомого мне чувства. Поборов первоначальный шок, я думаю, что мне делать, но в тот же миг мужчина отстраняется.

Наше тяжелое дыхание смешивается, носы почти соприкасаются. Дмитрий не только заявляет права на мое личное пространство, но и не собирается спрашивать разрешения.

Я прикусываю слегка распухшую нижнюю губу.

— Я… — шепчет босс. — Прости. Мне не стоило этого делать.

Но я не согласна. Нерешительно подавшись вперед, возобновляю поцелуй, и на этот раз Дмитрий дает волю рукам. Одной он касается моей талии, постепенно смещаясь в сторону груди, а другую кладет мне на задницу. Я же запускаю пальцы ему в волосы, слегка их оттягивая.

Наши языки пляшут в страстном танце, и я не могу поверить, что все эти годы гордилась тем, что не имела никакой интрижки с этим потрясающим мужчиной.

Не знаю как, но мы перемещаемся обратно к столу, и легким движением босс сажает меня поверх разбросанных по поверхности документов. Скотч падает на пол. За ним следом пикируют несколько папок и карандашей… Дмитрий склоняется ко мне еще ниже, покрывая чувственными поцелуями мою шею, ключицу, а я откидываюсь назад и смотрю в потолок, теряясь в собственных страхах и непристойных мыслях. Крепче впиваюсь пальцами в плечи начальника, и сорвавшийся с его губ стон отзывается во всем моем теле жаркой лавиной, из-за чего я улыбаюсь и еще настойчивее выгибаюсь ему навстречу.

Воронцов вновь разрывает наш поцелуй. Отстраняется и смотрит на меня, издевательски медленно прокатываясь ладонью вдоль моей шеи, тяжело вздымающейся груди…

— Я столько раз воображала эту сцену, — признаюсь я. — Боже, Дмитрий, ты бы знал…

— Могу представить, — мягко улыбается он и отводит прядь волос с моего лица.

Этот жест гораздо более интимный, чем поцелуи, и что-то отчаянно щемит у меня в сердце. Откуда нежность в такой хладнокровной машине?

Рука Дмитрия опускается на мое бедро, приподнимает низ моей юбки, и я в предвкушении замираю, не решаясь даже вдохнуть. Его ладонь неторопливо скользит по моим черным капроновым колготкам. Ее тепло обжигает кожу, и я приоткрываю рот, когда пальцы босса оказываются в опасной близости к моей точке наслаждения. Растерянная и возбужденная, я гляжу мужчине прямо в глаза и молюсь, чтобы он не останавливался. Не сейчас. Никогда. Пожалуйста, пусть он прекратит пытку и позволит мне на мгновение почувствовать себя особенной, красивой, желанной! Я невольно сжимаю его плечи все крепче, и когда его рука накрывает мой клитор, даже в колготках, даже в идиотском белье, которое я, разумеется, подобрала не по случаю, я ощущаю разряд тока, пронзивший все мое тело, и со стоном откидываю назад голову, ошеломленная происходящим.

— Смирнова, — шепчет мне Воронцов на ухо, продолжая двигать ладонью в ритм движениям моих бедер. Одна секунда, и мои колготки оказываются на полу. Следующий миг — и его ладонь скользит под трусики. — Вот черт, — еле слышно рычит босс, почувствовав, какая я мокрая, и его губы накрывают мои в тот же момент, когда пальцы проникают внутрь меня.

Я всхлипываю от удовольствия и подвигаюсь к начальнику еще ближе, так близко, что почти упираюсь в его бедра. Дмитрий рывком дергает ремень на своих брюках, а затем расстегивает ширинку.

Опьяневшая от наслаждения, я смело расставляю ноги, а Воронцов хищно улыбается, прожигая меня своими блестящими глазами.

Я со стоном притягиваю мужчину к себе, впившись в его губы поцелуем, и мы уже готовы перейти к более интересной части “совещания”, как вдруг дверца его кабинета распахивается, и на пороге оказывает уборщица.

— Дмитрий… — начинает она, а затем тише добавляет: — Михайлович…

Мы с Воронцовым одновременно оборачиваемся и застываем в комичной позе. Его ладонь под моей задранной юбкой. Мои пальцы в его волосах, а ноги сцеплены в крест на его заднице. Раскрасневшиеся, возбужденные — мы пялимся на бедную уборщицу, которая и сама, наверное, не понимает, как умудрилась пройти в затемненный кабинет, не постучавшись, и молчим.

В конце концов женщина испуганно кивает и выстреливает:

— Все поняла! Ухожу! — Она кланяется и робко пятится назад. — Прошу прощения, все никак не могу запомнить, что нельзя проходить, если стекла кабинета затемненные. Простите, Бога ради! Простите!

Уборщица уходит, а я осознаю, что угодила в просто дичайшую ситуацию.

“В кабинет нельзя проходить, если стекла затемнены”.

Господи, ну что же я за идиотка! И сколько раз в неделю Воронцов вместе с безмозглыми красотками уединяется на этом же столе? На этом чертовом диване? Скольким идиоткам он покрывал шею поцелуями?

Скольких крепко обнимал?..

Жуткая обида сдавливает легкие. Я ощущаю невероятный стыд, порывисто спрыгиваю со стола и подбираю колготки.

— Алиса.

Но мне нечего сказать. Дмитрий тянет ко мне руку, а я отпрыгиваю от нее, как от огромного паука, и перекручиваю юбку. Пытаюсь привести прическу в порядок.

— Подожди! — уставшим голосом просит он, но я уже бегу к выходу. — Я не хотел, чтобы…

— Ничего не было, — на пороге шепчу я и оборачиваюсь. Мне хочется плакать. Хочется разрыдаться, накричать на себя, ведь на секунду я стала героиней своего романа и представила, что такой мужчина, как Дмитрий Воронцов, проявил ко мне искренний интерес. — Ничего не было, — повторяю я, когда босс делает ко мне шаг навстречу. — До завтра, Дмитрий Михайлович.

Я пулей вылетаю из кабинета, едва не спотыкаюсь по пути к собственному столу, подхватываю сумку и несусь к выходу.

Да уж. Хотела вдохновения для новых историй?

Получите — распишитесь.