10

Все воскресенье я мучаюсь после разговора с Дмитрием и не могу выдавить из себя ни строчки. Внезапно персонаж Воронцова становится для меня таким непривлекательным, что я даже представить не могу ни одной истории, где бы его ждал хэппи энд. Читатели в комментариях вопрошают, здоров ли автор и будет ли сегодня продолжение, а у меня даже нет сил им ответить.

Господи, надеюсь, мы предохранялись? Я совершенно не хочу иметь дела с последствиями пятничной ночи. Воронцов и отцовство — антонимы.

— Мне трындец, — заявляю я в трубку Марине, когда она звонит узнать, жива ли я.

— Я бы на твоем месте так не убивалась, — бойко твердит подруга. — До этой истории в клубе я думала о твоем начальнике гораздо хуже. А он, оказывается, очень даже о тебе беспокоится. Ты уж прости, что я ему перезвонила, но ты совсем не соображала, а он просто разрывал телефон. Я сначала подумала его просто вырубить, а потом поняла, что Воронцов — наше единственное спасение. И правда, Алис, что бы мы без него делали?

Я не очень-то хочу с ней соглашаться, но головой понимаю, что она права.

— Сначала история в офисе, потом это… Он будто издевается надо мной.

— Или испытывает к тебе какие-то чувства?

Я заваливаюсь сверху на застеленную кровать и смотрю в потолок.

— Смеешься? Ты его видела? Во-первых, где он и где я? Я вполне себе симпатичная, но все равно не его уровень. К тому же если бы я ему нравилась, он бы за три года что-то предпринял, ты так не думаешь?

— Это же чистая психология, — отвечает Марина, которая никакого отношения не имеет ни к чистой, ни к грязной психологии. — У него в детстве была травма. Отец ушел из семьи или еще что. Когда вырос, он неосознанно стал повторял этот паттерн — никакого постоянства, всегда новые женщины. Ты не задумывалась, почему он никогда не подбивал к тебе клинья? Почему ты единственная секретарша из всего его послужного списка, с которой он умудрился целых три года сохранять исключительно платонические отношения?

— Потому что я его как женщина не привлекала.

— А если наоборот? Что, если ты его как раз так сильно привлекала, что он боялся тебя потерять?

Об этом я как-то не думала. Точнее, старалась избавляться от подобных мыслей, едва они приходили в голову. Подобные умозаключения дают слишком много надежды.

— Как я завтра буду смотреть ему в глаза?

— А как Лера из юридического смотрит? Или Галина из эйч-ар? Да у него в кабинете побывала добрая половина всех сотрудниц компании.

— Ну спасибо, Марин. Теперь мне гораздо легче.

— Критерий отбора простой — лишь бы красивая и не в отношениях, — продолжает подруга. — И ничего, как-то здороваются с ним в коридоре, улыбаются. А больше одного раза ни одной из них не перепало. В отличие от тебя.

— Я второй и не помню, — признаюсь я и утыкаюсь лицом в подушку.

Мы еще какое-то время болтаем на отвлеченные темы, но у меня из головы ни на секунду не уходит образ Воронцова в домашних трениках. В то утро я допустила мысль о том, что он может встречаться с одной-единственной женщиной и не смотреть на других. Он как будто боится отношений, как и я, просто выражается у него это по-другому.

К понедельнику я готовлюсь как к войне. Делаю маски, депиляцию, будто перед самым главным свиданием в своей жизни, а на самом деле — чтобы придать себе уверенности. Хочу, чтобы он увидел, какая я независимая и как мне нахрен не сдались его руки у меня в нижнем белье.

В лифте мы едем вместе с Грибковой. Наталья Владимировна разглядывает меня с подозрением, а я делаю вид, что ничего не замечаю.

— Погода сегодня хорошая, — говорю я и первая выхожу на этаже.

Хватит мне распускать нюни при виде этой не самой умной женщины. Пора им всем показать, кто я на самом деле. Или хотя бы попытаться.

Как и собиралась, я начинаю работать сильно раньше Воронцова. Его не будет еще часа два. За это время я успеваю ответить на всю почту, определиться с датами нескольких встреч, в том числе с датой корпоратива в честь подписания контракта с крупной фирмой — да, Дмитрий не зря съездил в командировку и заработал для компании еще пару миллионов, — бронирую билет на самолет и гостиницу для его следующей командировки и даже проставляю финальную точку в том самом задании по сортировке клиентов. В моей табличке теперь можно использовать любые фильтры, данные — автообновляемые, и наглядностью с ней может посоревноваться только таблица Менделеева.

Пусть только этот гад попробует придраться к моей работе.

Будто из ниоткуда надо мной материализуется Вадим Крылов.

— Ну что, лиса, работаешь?

— Угу. — Я продолжаю усердно стучать по клавишам.

— А чем занималась в выходные? — И, не дожидаясь ответа, сам тут же рассказывает: — Я прыгал с парашютом. Офигенная вещь. Очень советую. Надо нам как-нибудь вместе…

В этот самый момент мимо проходит Воронцов со своим утренним кофе. Как и всякий дьявол, он появляется исключительно невовремя.

Он окидывает нас полным презрения взглядом и на ходу кидает:

— За работу, Смирнова. А вам, Крылов, я бы посоветовал отправиться к себе на этаж.

Когда начальник скрывается у себя в аквариуме, финансист цокает языком и подмигивает мне.

— Тяжело тебе с этим тираном?

— Нормально, — отвечаю я, мечтая, чтобы Вадик скрылся, и замечаю, что Воронцов пристально смотрит на меня из-за стекла.

Натягиваю самую дружелюбную улыбку — в арсенале каждой секретарши есть как минимум несколько видов, — после привстаю и тянусь к уху Крылова. Прикладываю руку шторкой ко рту, чтобы начальник не смог прочитать по губам, и шепчу:

— Иногда, правда, совсем тяжко.

Вадика такая перемена в моем поведении не смущает. Его во мне, кажется, вообще ничего не смущает. На его лице появляется пошлая ухмылочка, и он накрывает рукой мою ладонь.

— Тогда давай сбежим.

Этот мальчишка вообразил себя героем бразильского сериала?

— Ага, — неискренне соглашаюсь я, — только попозже.

Флирт с финансистом не приносит мне никакого удовольствия, и я никак не ожидаю того, что происходит в следующий миг: парень наклоняется и оставляет легкий поцелуй у меня на щеке.

Я удивленно застываю, а Крылов улыбается.

— Тогда до встречи? — спрашивает он, а я и ответить не могу. Так и сижу с закрытым ртом, словно воды набрала.

— Смирнова, — внезапно доносится до меня голос босса. И когда он все успевает: и поработать, и за мной проследить? Мы с Вадимом замираем в недоумении, а Воронцов с нажимом приказывает: — Живо ко мне.

Крылов кидает мне сочувствующий взгляд, а я готова рвать и метать.

Какого черта Воронцов себе позволяет? Полтора раза со мной переспал и теперь считает, что я его собственность?

Я встаю, медленно поправляю узкую юбку с приличным таким разрезом и нарочито неторопливо шествую к шефу. Закрываю за собой дверь и сама нажимаю на кнопку затемнения. Тут же опускаются шторы.

— Смирнова, что ты…

— Нет, это что ты о себе возомнил? Я не потерплю, чтобы твое отношение ко мне зависело от твоего настроения. Я, может, и не самый активный сотрудник, но много чего сделала для этой фирмы. В конце концов, я три года тебе не просто ассистировала — прислуживала! Все эти "подай-принеси", думаешь, легкая работа?

— Судя по тому, как ты справляешься, работенка тяжелая.

— Что?

— Что слышала. Да и вообще, в каком тоне ты разговариваешь со своим начальником?

— Вот значит как, — воспламеняюсь я, — так ты все-таки мой начальник? А вчера ты был не против, чтобы я называла тебя котиком. Все? Желание пропало?

— А с чего ты взяла, что оно у меня вообще появлялось? — ледяным голосом интересуется Воронцов и, крадучись, подходит ближе. — Что ты себе нафантазировала, Алиса? Провалилась в кроличью яму и очутилась в стране грез?

— Как остроумно.

— У меня нет времени на выяснение отношений. Еще раз увижу у твоего стола этого кретина, за ручку полетите с работы. Ясно?

— Да что ты… — Я едва не задыхаюсь от злости и обиды. Почему он так со мной разговаривает? Почему в одну секунду ведет себя как нормальный человек, а в следующую превращается в конченого ублюдка? — Пошел ты!

— Смирнова…

Но я снова не даю ему закончить:

— Мы в пятницу переспали или нет?

— Все не так просто…

— Спали или нет? — рявкаю я так громко, что, наверное, слышит весь офис, но мне все равно.

— Нет, — спокойно отвечает Воронцов. — Ты заблевала свое платье, поэтому я надел на тебя футболку. Но ничего не было.

— И слава богу, — выдыхаю я. — Это мое двухнедельное уведомление. Я увольняюсь. И спи с кем захочешь.

Я выскакиваю за дверь и прижимаю руку к груди, где бешено колотится сердце. Что я только что натворила?