Глава 11. Да согласна, согласна она!

— Ты ее убила, стерва ты рогатая! Да я тебе всю шерсть повыдергиваю!

— Угомонись!

— Ах угомонись! А ну иди сюда. Отпусти! Дарикас, козел ты, отпусти меня немедленно! Я ее на лоскутки порву!

— Эля, тиши, тиши.

— Заткнитесь все! Она приходит в себя. Малышка, ты как?

— Что? — да, это я! И мир мертвых отличался шумностью. Не таким я его себе представляла.

Приоткрыв один глаз, я шустренько его прикрыла и изобразила из себя полудохлую тушку.

Тишина, образовавшаяся вокруг меня, снова нарушилась воплями. И что-то больно знакомые нотки звучали в этих воплях:

— Убила! Убииииилааааа! Ах ты тварь. Да отпусти ты!

— Карина?

Моей щеки нежно коснулись, погладили, затем меня чуть-чуть приподняли и уже моего лба, а не щеки коснулось что-то колючее, но нежное. «Это же дыхание? Ну да. На меня кто-то явно дышит. Это был поцелуй?» — подумала и снова приоткрыла один глаз, а в ответ на меня смотрела пара темно-серых глаз с вертикальным зрачком, знакомых и родных.

— Малышка, ты слышишь меня?

И только я посмотрела на мир обоими глазами, собираясь убедиться в том, что мне не привиделось и не ошиблась, как меня схватили, точнее б было сказать, вырвали из объятий… И как затрясли!

— Кари, Кари! Ты живая? Очухалась? Божечки ты мой, я чуть не уписалась от страха, когда увидела этого голого… — скосилась Элька куда-то в сторону, но снова затрясла меня, словно тряпичную куклу, не давая возможности даже слова произнести.

Да и как в такой тряске о чем-либо говорить, когда думаешь лишь об одном — хоть бы зубы целыми оставить.

— Живая! — убедилась в моей живости ошалевшая от радости подруженция, прижала к своей груди и крепко-крепко сдавила в объятиях.

— Эля… я… дышать…не … могу.

— Что ты говоришь? — отодвинула она меня от себя резким рывком.

— И чего все так переживали. Живая, здоровая, — прозвучал какой-то странный звук, похожий на недовольное похмыкивание. — Паникеры.

Эля медленно повернула голову, я следом за ней, собираясь убедиться в том, что не ошиблась и голос принадлежит той, что меня отправила в мир мертвых или хотела туда отправить. Но я забыла о своей убийце сразу, как наткнулась на изучающий взгляд того, кто находился от меня на расстояние нескольких сантиметров. Элька молча запыхтела (это я почувствовала по ее пальчикам, впивающимся в мои руки чуть ниже плеч), а я моргнула от удивления и тихонько спросила:

— Рэкшан?

Он улыбнулся. Из-за тряски в руках Эли я даже не сообразила, что по бокам от меня чьи-то голые длинющие ноги, что на моем животе чья-то ладонь, и спину приятно согревает чужое тепло.

— Шани? — повторила я его имя и улыбнулась, рассматривая лицо, заросшее белой щетиной, глаза с кошачьими зрачками, едва выделяющимися на фоне темно-серой радужки, потемневшей еще больше. На любимом лице залегли тени усталости. И я протянула пальцы к его щеке, легонько погладила жестковатые волоски и кожу, убеждаясь в его реальности. — Ты снова со мной?

Мою ладонь перехватили и прижали к губам.

— Я всегда с тобой.

— Но такой ты не всегда. А такой, — глянула я на его рога, — тем более.

— Не нравлюсь?

— Нравишься.

— Пфффф, — некто снова проявлял себя с не самой тактичной стороны.

Я психанула и резко повернулась на звук, но меня уже опередили — Элька подскочила на ноги и ринулась на Силину с явным желанием расцарапать той личико, а у подружки ноготки мало чем уступают кошачьим, особенно, когда ее взбесить. Но Элю словили на половине пути и не позволили приблизиться к нашей обидчице. Так еще и кто! Дарикас! Подруга шипела, матюкалась, вырывалась, как самая что ни на есть разъяренная фурия, даже наш санхи, вроде с виду и не доходяжный, с трудом ее сдерживал — если вообще можно назвать их борьбу за сдерживание. Элька оставила на его лице смачные красные полосы, умудрилась въехать кулаком по скуле и лишь чудом Дарикас уберег глаз — и это все буквально за несколько секунд.

— Боевая, — услышала я веселое хмыканье у себя над ухом.

— Ага, — наблюдала я за Элькой с гордостью.

Так держать! Знай наших!

— Ладно. Вы тут разбирайтесь сами, а у меня дел полно, — заявила Силина и даже не «попрощавшись» быстренько смылась.

Я попыталась подняться, но Рэкшан меня удержал на месте, прижав к себе еще крепче.

— Эй! Она же уйдет. А я ей еще не устроила армагедзец, — засопела я недовольно.

— Успеешь еще.

— Успею ее прибить?

— Ну это уж как получится, — разулыбался Рэкшан, когда я посмотрела на него с немым укором.

И вообще, почему он сам ее не прибил? Между прочим, его бывшая скинула меня со скалы, и быть мне сейчас мокрым пятном на странной темной мути.

— … получится… — произнесла я на автомате, собираясь возмутиться, но воспоминание о канкхар и том, что я видела, пусть и недолго, пусть и в момент наиярчайшего в жизни страха, смешало все мои мысли. — Стой. Я что прошла сквозь канкхар? Она закинула меня в него? У вас свой проход? И куда это я попала?

На мои вопросы почему-то не последовало объяснений. Рэкшан будто и не собирался отвечать, а просто сидел, прижимая к себе и вглядываясь в моей лицо. А на заднем фоне нашего с ним обоюдного молчания (да, я все же заткнулась) бушевала Элеонора: «Отпусти, котяра ты рогатый! Не отпустишь — лишишься всех своих финтиклюшек!» — это наименьшее из того, что я уловила, пока думала над своим открытием и ждала от мужчины, в объятиях которого находилась, хотя бы одного ответа.

— Карина, ты примешь меня, как свою пару?

Он все же заговорил… И наступила тишина. Задний фон под названием «Эля» тоже затих, Дарикас тот и так в основном молчал, по крайне мере, в борьбе с хрупкой, но очень буйной девушкой он лишь рычал и нецензурно выражался. А я лупала глазками и изображала рыбку на песке.

— Малыш?

— А ты таким останешься или…?

— Тебе рога мешают?

— Мне четыре лапы мешают. Рога можешь оставить.

— Значит…?

— … значит… — повторила, я как попугайчик.

— Ты согласна? — на его лице отразилось сомнение, Рэкшан даже слегка отстранился назад.

— Да согласна, согласна она! — завопила Элька. — Вот же ж недогадливые особи, — это она то ли о санхи, то ли обо всех мужиках в общем.

Я улыбнулась, подтверждая слова подруги

***

Альмэх.

Некоторое время назад…

— Ты еще что здесь забыл?

— Тебя ищу.

— Зачем? — осмотрел я обнаглевшего в конец сосунка.

— Силина велела передать…

— Велела? — поддел я Дарикаса, указывая на явный промах. — Ты ей прислуживаешь? И с каких пор?

— Да пошел ты к Хадору!

Забавная ситуация. Вроде злиться должен я.

— Чего тянешь? Выкладывай.

— Силина ждет тебя возле канкхар.

— Зачем?

— Он на закате откроется в мир наших предков.

— Силина сама не справится?

— Она там не одна.

— И с кем же?

— А ты как думаешь?

Дурное предчувствие резануло по сердцу сразу, как он сказал, что Силина не одна около канкхар. Но никто не хочет знать заранее о самом худшем, поэтому я спросил, поэтому не хотел верить, поэтому медлил… Но именно «поэтому» я сорвался с места, будто мне хвост прижгло раскаленным металлом.

Дарикас мчался за мной, я слышал его позади себя, но не сбавлял темпа, а ускорялся. Впервые за всю свою жизнь я испугался не того, что придется жить вдали от своей малышки, не одиночества — я испугался за нее саму. Она еще так молода, столько всего должна увидеть, познать, стольких вокруг себя одарить своим светом, а я, как идиот, прячусь за собственными глупыми страхами и бегу от нее. Я тот, кто должен оберегать. Я тот, кто обязан быть рядом всегда. И что я сделал? Что?!

Время приближалось — роковое время. А мне казалось, что мой бег замедляется, что я увяз в трясине секунд, растягивающихся на вечность. И когда увидел ее, стоящую у обрыва, увидел, ее взгляд, обращенный ко мне, когда она обернулась, увидел, как Силина толкает Карину в бездну, мое сердце на мгновение остановилось. Я уверен — я умер в то мгновение.

А потом каждый мой шаг, каждое действие, словно управлялось не разумом, а заложенными инстинктами. Никому не удавалось пройти сквозь канкхар в погибший века назад мир наших предков и вернуться обратно. Все кто уходил — шли навстречу смерти. Шли по глупости или по собственному желанию. И я пошел по их пути, не думая о последствиях. Я даже не думал, смогу ли спасти Карину. Просто прыгнул следом за ней.

Отравленный воздух пробрался в легкие с первым же глотком, но я уже держал свою малышку в руках и стремился ввысь.

Не Хадор управлял моей жизнью, а Пэрэза, но мне не хватало храбрости довериться великой богине и ее благословению. Больше я не стану прятаться. Я буду бороться до последнего с каждым, кто встанет на моём пути, даже с самим собой.

… Карина, ты примешь меня, как свою пару?