Глава 10. У каждой проблемы свое решение

Альмэх

— Выбор сделан?

Я зарычал. А Силина прошлась по моему боку хвостом.

— Не злись. Мы не всевластны.

— Намекаешь на свой жизненный опыт? — огрызнулся я, врезаясь когтями в почву и представляя, что вместо нее оставляю следы на коже молокососа, возомнившего о себе слишком много.

— Почему бы и нет. Мы с тобой похожи… Обделенные лаской Пэрэзы. Но мы можем доказать коварной богине, что способны на связь и без ее милости.

И снова легкое касание ее тела, от которого хотелось бы потерять голову, но не могу — злость перекрывает все инстинкты.

— А Дарикас не медлит. Даже я от него такой прыти не ожидала, — больно жалит она меня, и ведь знает, как ее слова действуют — я рычу в ответ.

Вокруг темно, но недостаточно. Вокруг тишина, но ее постоянно что-то нарушает. Всего в нескольких шагах резкими ударами, словно хлыст, бьет о каменный бок острова вода. Всего несколько шагов, и я могу прекратить пытку. Могу броситься вниз и не раскрыть крыльев. Там забвение. Так почему я все еще здесь?

— Ненавижу это место, — снова врезается в мою личную тишину Силина. — И не хочу знать, зачем ты сюда пришел. А если собрался сделать то, о чем я думаю, то даже и не мечтай.

— И кто меня остановит? — ухмыльнулся я мысленно.

— Никто. Но учти, меня не спроста обходят стороной все… кроме …

Я на мгновение даже отвлекся от себя и вслушался. Почему интонация в ее голосе изменилась?

— Договаривай.

— Кроме малыша, думающего, что он мужчина. Глупый мальчишка. Спешит связать себя с каждой, на кого у него хвост трубой, — рассмеялась Силина, а мне лишь оставалось догадываться.

— Пришла поговорить о своих любовниках?

— А ты ревнуешь?

— Нет. Бесит, что ты вечно лезешь мне в голову.

— Если бы я могла залезть тебе в голову, Альмэх, ты бы не стоял сейчас в двух прыжках от пропасти и не пускал бы слюни на девчонку, которую никогда не сможешь иметь, как свою пару… во всех смыслах.

— Тебе нравится меня бесить или издеваться?

— И то, и другое, и третье… и все, что ты позволяешь с собой делать. Мне нравится всё.

Я глянул на санхи, наворачивающую вокруг меня круги, и то приближающуюся вплотную, то удаляющуюся на расстояние, и на мгновение — всего на одно мгновение, появившееся и исчезнувшее — я захотел вцепиться ей клыками в загривок и прижать к земле, почувствовать ее покорность, почувствовать аромат похоти, исходящий от нее, забыться и никогда не вспоминать о малышке, с которой связан неразрывными узами. Я связан один — это мое личное проклятие. Карина никогда не сможет понять меня, никогда не будет чувствовать того же. Она может лишь любить, как ее народ. Но их любовь меняется, уходит, тлеет, а связь санхи сильна от момента ее появления и до последнего вздоха.

Но зачем я думаю об этом? Мне бы хватило даже ее так называемой любви. Если бы только мое собственное тело не было для меня клеткой!

От новой волны отчаяния, ревности, злости я впился клыками себе в лапу и не успокоился пока не почувствовал, как за ароматом и вкусом крови меня парализует физическая боль.

— Сам себя калечишь. И зачем?

— Убирайся прочь, Силина!

— Альмэх, если ты так и не понял, чего на самом деле должен бояться, то я не буду ждать, пока твой окостеневший мужской разум догадается. Ты должен бояться меня.

Ее слова как-то уж сильно резанули. Может дело в голосе? Или в том, как она встала передо мной, преградив путь к обрыву, где плескалась вода, облизывая острые, похожие на клыки, скалы, торчащие с глубин наружу.

— Я завладела твоим вниманием?

— Говори уже.

— Ты спросил, кто тебя остановит? Я уж точно этого делать не стану. Не потому что не хочу, а потому что не осилю. Со своим сумасшествием справляйся в одиночестве. Но ты оставляешь свою драгоценную пару наедине со мной. И что или кто помешает мне, отправить ее вслед за тобой?

— Рехнулась?

— А ты еще и сомневаешься?

— Силина… — прорычал я ее имя, давая понять, что подобные шутки могут плачевно закончиться для нее же.

— Тебе нечем меня испугать.

Я шагнул к ней. Я готов был сделать то, чего никогда бы не сделал ни с ней, ни с кем-либо еще, кого считаю близким для меня существом, а Силина мне не чужая. Но она вознамерилась причинить вред той, ради кого живу. И все-таки я остановился.

— О, я вижу, как ты мечешься между правильным и не правильным, между светлым и темным. Если захочешь уйти из мира живых и забрать меня с собой, я не против.

— Тебе не надоело жить в прошлом? Он выбрал другую задолго до твоей выдуманной связи с ним.

— Но она умерла. Почему он отказал мне и ушел?!

— Потому что они едины, Силина. Прими уже.

— А ты примешь реальность такой?

— А у меня есть выбор?

— Земля. Почему ты не остался с ней в мире ее матери? Это было бы недолго, но ты … ты вернулся на Элькаду.

— Снова бьешь? Когда же ты устанешь?

— Никогда!

Мы молчали… долго. Я обдумывал насколько серьезно ее заявление, и сам того не замечая понемногу успокаивался, и мысль распрощаться с жизнью ушла на второй план, или даже еще дальше.

— Вижу, ты уже не столь категоричен в своем решение прыгнуть вниз.

Я промолчал. Да и что я мог сказать? Снова спорить об одном и том же?

— Тогда я пошла.

И Силина ушла, с легкостью оставила меня, не убедилась, что иду следом или ухожу в другую сторону. Ее поступки не всегда, но частенько загоняют в тупик. Так она просто играла на моих чувствах или способна… убить?

Осталось какое-то дикое послевкусие угрозы.

***

За несколько часов до назначенного времени.

— Бля, бля, бляха муха! Ну что за напасть такая? Где я согрешила? Перед кем провинилась? — рвала я свои волосенки (мысленно конечно, не лысой же ходить) и металась из угла в угол, от стенки к стенке, из комнаты в комнату.

Так началось утро. А если быть точнее, то это было эпическим продолжением вчерашней ночи.

Кстати, Эля даже успокоить меня не пыталась. Сидела себе на кровати, грызла какой-то очередной то ли овощ, то фрукт с острова и наблюдала за мной и за моими побегушками по дому.

— Ну вот, чего ты молчишь?! — обрушилась я на подружку, посчитав, что она меня не поддерживает.

— А что я могу?

— Не знаю, — устало плюхнулась я на кровать рядом с ней и поникла, как завядший цвЯточек.

Эля переползла ближе, обняла и тяжко вздохнула за нас обеих, а через какое-то время я почувствовала, как мои эмоции стихают, будто бы их что-то приглушает или заменяет на другие.

— Прекрати, — пробурчала я, намекая на Элькину способность.

— А я ничё и не делаю, — удивилась она и, видимо, искренне.

— Ты снова за своё. Не хочу сейчас быть послушной марионеткой. Хочу бушевать. Хочу здесь всё разнести, к такой-то матери.

— Ой! — отпустила меня подруга и уставилась на свои ладони, будто причина только в них — Я не специально.

— Надо тебе учителя где-нибудь найти.

— А такие на Элькаде есть?

— Без понятия.

— Эх, — снова вздохнула Эля и схватилась за недоеденный овоще-фрукт.

Смачный хруст отвлекал от злости, я скосилась на Эльку, полюбовалась ее довольной мордашкой и протянула руку:

— Давай! И я пожую. Не голодной же этой мымре рогатой рога откручивать.

Мымра рогатая — это Силина. Она вчера как свалила из дома, продемонстрировав все свои женские прелести, так до сих пор и не вернулась.

Дарикас, кстати, тоже сбежал, как только я обратила свое внимание на него после ухода Силины. Причем сбежал так шустро, что я и очухаться не успела. Вроде только что стоял рядом, а БАЦ (!) и уже его и след простыл, лишь кусты ближайшие ветками прошуршали.

— Кари.

— Чего? — осматривала я сиреневый круглый плод, все еще раздумывая, есть его или нет.

— А ты вчера заметила, как наш нудист смотрел на Силину?

— Нет.

— О! А я заметила.

— И что ты там заметила? Хотя знаю! Она ж шмотки показушно скинула, жопой повиляла и айда в лес. Небось наш Дарикасик чуть инфаркт от переизбытка… — хотела я продолжить, но Эля помахала указательным пальцем.

— Нееее. Он с тоской на нее смотрел. Знаешь, как тот, кто теряет. Вы вчера были даже чем-то похожи друг на друга.

— Тебе спросонья привиделось. Этот опусом как раз вчера пытался меня до «инфаркта» довести, а не драную кошку. Зачем ему по ней тосковать? Он вообще хоть слово то такое знает — тоска?

— Может, я ошиблась, — и захрустела дальше.

И только я собралась поддаться примеру подруги и раскрыла рот, чтобы откусить смачный кусочек от сиреневой незнакомой белиберды в моей руке, как Эля вновь встряла. Точнее она напомнила:

— Слушай, а что теперь с предложением Силины?

— Ты о чем? — глянула я на Элю, но уже и сама вспомнила. — А, ты о ее предложении проверить Альмэха и меня? Наверное, после сегодняшней ночи ей уже интересней как можно скорее сплавить меня с Кинахо.

— А ты не думала, что вообще должно было произойти? И почему именно здесь и … О! — воскликнула Элька. — Это ж сегодня?

— Сегодня? — повторила я и призадумалась. — Да. Вроде сегодня. Но она говорила о закате. Еще время есть.

— Думаешь, вернется?

— Вернется-то, вернется, только за мной ли и сегодня?

— А если нет. Что будем делать?

Я растерянно огляделась, словно чужая комната могла дать мне подсказку.

— Разыщу Альмэха, погорю с ним и… И домой.

— Неуверенно как-то прозвучало.

Эля была права — я чувствовала неуверенность. Все складывалось плохо. Ужасно. Не решаемо. А еще это неведение: Альмэх провел ночь с Силиной или прогнал ее? Мой Рэкшан бы прогнал, но я все никак не могла принять того факта, что Альмэх Рэкшан один и тот же мужчина, а не два совершенно разных существа. Даже увидев его другим в той пещере, все еще отторгала правду. Может, из-за страха никогда больше не увидеть своего мужчину, не почувствовать на себе его рук, не греться в его объятиях, не знать, что он хочет меня так же, как и я его? Да. Это на самом деле страшно. Теперь я понимаю маму и ее опасения насчет своей связи с канкхар. Мама боится, что не сможет вернуться на Элькаду и они с папой будут разлучены, поэтому она отказалась от путешествий между мирами, поэтому никогда не увидит Землю, не навестит тетю Свету. Ее мужчина, мой отец, для нее важнее, чем все миры вместе взятые.

«Мама», — обратилась я мыслями к той, что дала мне жизнь и научила жить. — «Мама, как бы ты поступила на моем месте?»

— Надо разыскать Альмэха.

— Тьфу ты, Элька!

— Чего, чего?

— Ничего.

Но мама именно это бы и предложила — разыскать и задать ему хорошую взбучку за то, что ведет себя ни как мужик, а как прыщавый подросток. И вообще, все мужики такие недогадливые? Мы должны вместе искать решение проблемы, а не текать друг от друга в разные стороны и устраивать драму по Шекспиру.

— Пойдем! — поднялась я с кровати, переполненная решимости вождя бледнолицых.

И мы с Элеонорой, прихватившей несколько сиреневых плодов и бутыль с водой, а то ж моя ненасытная «булочка» формы потеряет с голодухи, направились в странствие по Альт-Нагир.

***

Закат.

Говорят, беда одна не приходит — чистейшая правда! На Земле есть пословица: «Знал бы, где упасть, соломки бы подстелил». А на Элькаде сараги говорят так: «Если наткнулся на канкхар, жди беды». Наверное, только стражи этого выражения не понимают. Да и я, хоть и не страж, никогда его не понимала. А почему? А потому что на канкхар вроде как невозможно наткнуться, все осведомлены, где запретные земли, и не суются туда без надобности.

И в тот роковой день и час мое шестое чувство, пятая точка и третий глаз, если и кричали мне SOS, я их не слышала.

Мы с Элей обошли приличную часть острова. Наткнулись на парочку заброшенных жилищ санхи, выглядевших, не как покинутая архитектура, а неотъемлемая деталь пейзажа — такие себе огромные гладкие валуны идеально-круглой формы, земля около них поросла высокой травой, деревья дотягивались ветками, ни протоптанных троп, ни заборов. Ветер играл с листвой. Где-то неподалеку (но мы туда не пошли) шумели волны. Солнце перекатилось по небосклону и приближалось к горизонту.

Эля тоскливо присматривалась к разноцветным плодам, растущим на деревьях, но лопать их не спешила, а я знакомых не обнаружила. Воды тоже осталось всего пару глотков. Мы вконец измотались, не найдя ни Альмеха, ни Дарикаса, ни даже Силины. Мы вообще никого не повстречали. А последний час или может меньше нам обоюдно мерещилось, что кто-то следит за нами из самых темных уголков леса.

— Пошли обратно, — попросила Эля, когда очередной неожиданный треск испугал ее до чертиков.

— Пошли, — типа меня он не испугал.

И мы крутанулись назад, но тут же встали как вкопанные, осознав, что «назад» — не значит в нужном направлении. Лес вокруг нас выглядел однообразно, без единого намёка на тропы, дороги, направления. Банально, но мы умудрились заплутать. А если еще банальней, то глупо не подумали об элементарных вещах… Как к примеру, ЗАПОМНИТЬ ДОРОГУ!

— Кари, скажи, что знаешь куда идти.

— Не скажу.

— И что делать?

— Искать наши следы.

— На сухой почве?

Я панически осматривала землю и когда увидела ближайшие вмятины от подошв, радостно завопила, показывая их. Элька тоже обнаружила парочку, и мы как две ищейки, уткнувшись едва ли не носами себе под ноги, зашуршали в обратном направлении.

— Что это? — выпрямилась первой из позы ЗЮ Эля.

— Капец в реальности, — оценила я ситуацию.

А ситуация вырисовывалась такая: мы или кто-то натоптали так, что не было ясно куда идти дальше. Довольно обширный участок был испещрен отпечатками подошв от обуви, по рисунку очень похожими на наши с Элей.

— Это ж не мы.

— Думаешь?

— Уверена. Мы нигде не топтались, как стадо бизонов. Да тут места невытоптанного нет, — Эля глянула на меня, я на нее. — А я говорила, что за нами следят.

— Да я вроде под сомнение и не ставила твои слова. И где этот маньячела?

— Тиши ты, — испугалась Эля и прижалась ко мне поближе. — А у вас на Элькаде с ними вообще как? Водятся?

— Не слышала о таких.

— А на островах? Одичавшие коты, к примеру?

— Единственный одичавший здесь — это Дарикас.

— Не смешно.

— Да ладно тебе, сейчас отыщем направление, — уверенно подбодрила я приунывшую Элеонору, а заодно себя, и развела руки в стороны, указывая направления: — Ты туда, я сюда и по кругу.

Элька шагнула в своем направлении, я в своем, но через секунду мы уже жались друг к дружке, испуганно всматриваясь в ближайшие кусты, ветки которого так шатались, что с игрой ветра ну никак не спутаешь. До нас донесся странный звук, похожий на похрюкивание.

— Что это? — прошептала Эля, и я почувствовала, как ее ногти больно впиваются мне в кожу на руке.

Я уже собралась ее успокоить, а самое главное, оторвать от себя, но куст в мгновение поредел, и ужасающе-оглушающий визг уносящихся в противоположные стороны невинных дев разнесся над лесом, а вдогонку им визжало мохнатое нечто со свиным рылом и сумасшедшим взглядом красных глаз — поэтично описала. В реальности, все выглядело так:

— Ааааааааааааааааааааааааааааа! — бабах! Это я на бегу, обернувшись назад, влетела затылком в низко нависшую толстую ветку, спрятавшуюся за густой листвой.

— А ты быстрая, даже не ожидала, — вышла из тени Силина.

— Где он? — крутилась я на месте, потирая ушибленную голову.

— Кто?

— Монстр!

— Сербек, — она рассмеялась. — Добродушнее них никого нет на Кинахо.

— Сербек?

О мохнатых животинках с островов я узнала от Альмэха, но вживую ведь еще не доводилось их видеть. Мохнатые серебристо-голубого цвета сербеки были похожи телом на большого пса, а мордой на поросенка или на мопса с пятачком. Добродушные, шобуршные вегетарианцы и, к сожалению, вымирающий вид. Примерно такими я их представляла с описаний Альмэха. Но он не предупреждал, что они любители выпрыгивать из кустов и с визгом нестись на тебя. Боюсь даже представить, что он собирался сделать. Тушка-то приличная.

Не сразу поверив в то, что монстр из кустов — невинное пушистое создание, — я с опаской оглядывалась по сторонам и прислушивалась к окружающим меня звукам, но если не брать в расчет тихий шорох, едва различимое потрескивание и гул, похожий на удары волн о камень, то ничего подозрительного так и не услышала. По крайне мере за мной никто не гнался.

— Не сожрёт он тебя, не трясись, — обрадовала меня Силина, и тут же добавила: — А ты вовремя.

— Я?

— Ну да. Мы ж вроде договаривались.

— Я? — собирала я свои мозги в кучку после быстрого бега, страха и удара о ветку. — Ой! — вспомнилось, и потерла затылок еще раз.

— Больно?

— Не очень.

— Хорошо, — ответила Силина и пошла куда-то, явно прочь.

— Эй! Ты куда это намылилась?

Нахальная баба остановилась, полуобернулась, осмотрела меня с ног до макушки, как-то странно ухмыльнулась и указала пальцем вперед. Проследив в указанном направление, я только сейчас заметила, что впереди обрыв. И шум — это не ветер в лесу, а волны бьются об остров.

— Зачем мы здесь?

— Чтобы решить вашу проблему с Алмэхом раз и навсегда, — заявила она так, словно о чем-то будничном.

Все выглядело подозрительно и нелепо, но видимо удар головой не прошёл бесследно. Я, будем говорить прямо, на время отупела. Потому иначе должна была… Во-первых, подумать об Эле, бегающей сейчас где-то по лесу. Во-вторых, задаться вопросом как эта рогатая стерва очутилась там же где и я, так еще и говорит, что мы в том месте, где можно решить чужие проблемы. В-третьих, как вообще можно решить мои… точнее наши… вернее чьи-либо проблемы в лесу?

Но все нужные вопросы даже не зародились. Я отвлеклась на Силину, медленно уходящую вперед. А еще на мгновение… всего на мгновение… залюбовалась видом, открывшимся передо мной. Ало-золотыми красками окрасило небо. Я видела горизонт, пылающий в огне заката. И когда Силина позвала меня подойти ближе к ней, я пошла. Я двигалась, словно под гипнозом и остановилась лишь тогда, когда под ногами увидела бездну. Волны, бьющиеся о скалы. Воду, превратившуюся в жидкое золото.

— Красиво, — прошептала я вроде вслух, но не уверена.

— Да. Завораживает. А сейчас смотри и не отвлекайся. Такого ты нигде не увидишь.

Наверное, я хотела спросить, о чем она, но слова остались непроизнесенными. Потому что в словах не было нужды. Я увидела открытие канкхара — другого канкхара. О существовании, которого и не подозревала.

В паре шагов от нас вспыхнула красноватая вспышка и образовалось розовое дымчатое облако, похожее на огромную сладкую вату, но вибрирующее и искрящееся. Оно постепенно расширялось. И я уже знала, что оно расширится до определенных размеров, на время будто бы замрет, а затем развеется, как от дуновения ветра, разгоняющего дым.

— Канкхар? — прошептала я, не веря своим глазам, протянула руку вперед…

А через мгновение услышала позади себя рычание, оглянулась, хотела произнести его имя, спросить, почему он никогда не рассказывал мне о втором проходе между мирами, почему санхи его скрывают, но увидела Альмэха уже в полете. И нет, не в его полете, а в своем. А перед полетом злобно-улыбающееся лицо Силины, толкнувшей меня с обрыва вниз.

Никогда не думала, что моя жизнь закончится именно так. Не от болезни, не от старости, не в ДТП на Земле, где машины гоняют, словно их владельцы все поголовно свихнулись, не от лап, клыков, когтей, щупалец или даже рук иномирца, проскользнувшего на Элькаду через канкхар, а именно так — от коварства бывшей моего мужчины. Вот оказывается, как она решила с проблемой разрулить. Нет меня — нет проблемы.

Я даже не обратила внимания на то, что шум волн подо мной исчез, и лишь краешком сознания смогла отметить вроде и незначительный, но факт, что на доли секунд погрузилась в розовую дымку, скрывшую от меня весь мир. Жаль все это не прекратило моего падения. Жаль, что не убило сразу же. Жаль, что не потеряла сознания и осознавала каждый миг приближения смерти.

Падение длилось слишком долго, слишком… Меня крутануло в вихре, перевернув лицом вниз, и вместо неба над головой я увидела темнеющее нечто не похожее на воду в лучах заката. А затем рывок вверх, из-за которого выбило весь воздух из легких — так мне показалось, и я, наконец,… умерла.