Глава 9. Проигрыш за проигрышем

«Не дождешься! Он мой! Да я тебе зеньки повыколупываю, патлы твои повыдергиваю, рога обломаю!» — бушевала я внутри, а внешне усердно удерживала невозмутимость фэйса. Все как мама учила. Нечего соперницам демонстрировать свою слабость. Мы воспитанные барышни. Яду подсыплем, когда случай подвернется и проблема решена.

— А он… — чуть не подавилась словом, — хочет тебя?

— Вот у него и спроси.

— И не собираюсь.

— Почему же? Боишься правды?

— Я уверена в себе, а подобные вопросы лишь для таких… — осмотрела я презрительно до раздражения красивую санхи с ее эти самыми «патлами», «зеньками» и рогами, так еще и крыльями, так еще и со способностью меняться в драную кошку…

А дальше слегка зависла на последнем слове, прогоняя его в голове, как заезженную пластинку. Что-то в нем ни так, что-то резануло по сознанию, но что?

Правда проявилась внезапно, как щелчок!

Кошка. Вот в чем ее преимущество, вот почему такая самоуверенная. Она может быть с Альмэхом Рэкшаном, я же могу быть только с Рэкшаном.

Кажется, я даже дышать перестала. Сердце не только ухнуло в пятки, оно едва не остановилось. И ведь разговор неспроста.

— Что между вами? — спросила я, но очень и очень не хотела слышать ответ.

— Всё, о чем тебе остается лишь мечтать, глупая девочка.

— Я не девочка, — процедила я сквозь сжатые зубы и кулаки сжала, моя выдержка испарялась.

— Ладно, — бросила она так, будто делает мне одолжение. — Но это разве что-либо меняет? — огладила она ладонью ткань платья на своем бедре и посмотрела на меня с вызовом.

Как же хотелось ответить, хотелось противопоставить ей хоть что-нибудь, пусть даже мелочь, но неоспоримую мелочь. Но оставалось лишь пыхтеть. Ничего. Совершенно ничего! Я проиграла?

— Молчишь? А если я подкину идею?

Ответа от меня никакого не ждала, наверняка и выражения на моем лице хватило с лихвой.

— А ты забавная, — рассмеялась она.

И вот как ее вообще можно понять?

— Давай уравняем шансы, — повела Силина плечами, как если бы стряхивала с себя что-то невидимое, но давящее на нее, и посмотрела куда-то позади меня. Я обернулась, но ничего кроме лиственного леса, окружающего дом леканы, избегающей чужого внимания и потому живущей уединенно, не увидела. А она продолжила: — Испытаем его связь с тобой на прочность.

— И как же?

— Есть у меня одна идея. Помнишь мою записку? — я кивнула головой, но вот название места, о котором Силина написала, не могла припомнить с точностью. А ведь слышала его уже однажды, или даже не однажды. Вот почему у меня голова дырявая на имена, даты, факты? — Ну, так ты уже здесь. Интересно нити жизней переплетаются. И время удачное, — улыбнулась она. — Альт-Нагир. Если решение и есть, то оно здесь.

— Альт-Нагир, — повторила я вслух, надеясь, что хотя бы теперь запомню. И вспомнила… — Альт-Нагир! Рэкшан… То есть Альмэх Рэкшан родился здесь.

— Да. А ты забыла, где родной дом твоего любимого и желанного мужчины? — съязвила Силина.

— Но если я на Альт-Нагир, где же он?

— Избегает тебя?

Обидно. Но Силина могла быть права.

— А его дом, родители?

— Ты и этого не знаешь?

Укол в спину, но смысл возбухать, когда правду говорят. И сказать нечего.

— Он не разговорчив, — промямли я, чтобы хоть как-то оправдать себя в своих же глазах.

— Тут ты права. Альмэха сложно разговорить, но это одна из лучших его сторон. Не люблю болтунов. Дарикаса бы немного заткнуть — цены бы не было. А так, — махнула она рукой.

— Слова на ветер бросает?

— На ветер? Интересное выражение. Не слышала. Но да. В нем есть смысл.

Первый раз с момента нашей стычки я почувствовала в Силине ту, что на одной волне со мной. Уж что-что, а Дарикас умеет сближать женский пол, настраивая их против себя. Бабник — одним словом. Дядя Лео по молодости таким же был, если верить маме. Но кихсэнам это свойственно, а за санхи подобного вроде не водится.

Мы внезапно замолчали, обе. Разговор ведь не закончился, но почему-то не хотелось нарушать молчание. Я рассматривала Силину, подмечая в ней того, что не заметила ранее. Мелкие морщинки около глаз — признак возраста, о котором я и не подозревала, ошибочно предположив, что наша разница не велика. Или когда-то она любила смеяться? Тонкие шрамы на левой ладони с внешней стороны, как от острых когтей. Поранилась или… Или это след ее собственных когтей? Или может ногтей? Такими длинными и острыми можно запросто рожу расцарапать. Усталость в глазах. Когда санхи не проявляла эмоций, ее лицо словно скрывалось под маску отрешенности — так я думала. Но теперь мне виделось иначе: усталость, тоска, безнадежность. Что-то в ее жизни уже невозможно исправить, и это что-то ее угнетает.

— Через два дня, на закате.

Я не сразу поняла, о чем она — все еще была погружена в собственные мысли, отвлеклась.

— И что произойдет через два дня?

— Увидишь, — Силина ответила и собралась вроде как уйти, даже отвернулась и пошла к дому, но внезапно остановилась на месте, постояла недолго и, полуобернувшись, добавила: — Если не уверена в нём или в себе, у тебя два дня.

— А что произойдет?

— Я же сказала — увидишь! — ответила она раздраженно и ушла куда-то, прихватив огромную плетеную корзину.

Когда Силина уходила, я заметила, что за нами наблюдали — Эля пряталась в доме и вышла наружу только после ухода санхи.

— Не нравится мне всё.

— Что именно?

— Не доверяю я ей, — кивнула подруга головой в ту сторону, куда ушла Силина. — Надо разыскать Альмэха и поговорить с ним серьезно.

— И как ты себе это представляешь? Я толком и не знаю, где мы находимся. Кинахо — это цепочка островов, их тут множество. Альт-Нагир… — повторила я вновь название острова, на котором родился Альмэх Рэкшан и хмыкнула, показывая свое неодобрение по отношению к себе же, а точнее к своей невнимательности к близким. — Смешно. Я знаю его всю свою жизнь, а таких важных вещей, как его родина, его семья не запомнила. Или и не знала никогда. Не спрашивала.

Стыд — неприятное чувство.

— Города, имена, даты — это все не столь важно. Важны лишь чувства и понимание. В одном я с Силиной согласна — уверена ли ты в себе? Стоило ли вообще сюда ехать? Стоило ли подвергать себя опасности ради него? Дождалась бы его возвращения и решила всё дома.

— Думаешь, я глупая?

— Думаю, что мы еще не настолько повзрослели, чтобы оценивать все риски. Поэтому ты и ломанулась в погоню за своим рогатым мужиком. И меня потащила.

— Я тебя не тащила. Ты сама навязалась! — возмутилась я несправедливому обвинению.

— Ладно. Я тоже дурочка с переулочка, раз попёрлась за тобой, не послушав старших. Но вот как раз насчет старших я бы и хотела поговорить. Мама то куда смотрела? Зачем она нас отпустила, если в вашем супер-пупер странном мире корабли, как дырявые лоханки. Ветерок дунул, оно и затонуло.

— Скажешь мне тоже! Ветерок. Да ты хоть помнишь, какие волны были?

— Ну не цунами же.

Примерно на такой ноте мы еще долго с Элей спорили о неважных вещах. У молодости свои прелести, но и свои минусы. Жаль тогда я не знала еще об этом и считала, что мне море по колено, и горы по плечо. А если бы была мудрее, то не пришлось бы пережить то, что произошло спустя два дня. Тот закат, окрасивший небо в оттенки алого, всю жизнь будет преследовать меня, как самый страшный сон. Но с другой стороны… А что с другой стороны? Ничего. Все шло бы своим чередом. Размеренно. И куда-нибудь да привело.

Однако одной сумасшедшей женщине взбрело в голову проверить на вшивость меня и моего мужчину, да проверить так, что я еще долго буду жалеть о том, что рога ей не пооткручивала. Хотя все еще можно исправить…

***

За день до назначенного времени.

— Дарикас, отвали! — пыталась я выбраться из-под свихнувшегося парня, придавившего меня плашмя к земле.

Да, да, вы не ослышались. Эта рогатая скотина с катушек съехал. Он припёрся на ночь глядя, выманил на разговор, и только стоило выйти за порог, как меня сграбастали, заткнули рот и поволокли в темноту леса — прямиком в кусты. От неожиданности я вначале растерялась, только испуганно таращилась вокруг, не веря тому, что происходит. Не сопротивлялась. А он, козел рогатый, видать, решил, что я покорная потому, что ну просто от счастья сейчас уписаюсь — МЕНЯ ВЫКРАЛИ!

Ага! Щас! Не на ту напал!

Как только с моего лица убралась его лапища, я тут же выдала такой ор, что он от неожиданности меня оттолкнул от себя. Жаль в темноте его лица не видела. Ох забавное, наверное, было.

— Критин недоделанный, — зашипела я на Дарикаса, потирая плечо, по которому больно ударило веткой. И пожалела, что этой же веткой не отлупило моего похитителя по харе. Но тут же скумекала, что мы ж в лесу, да тут веток тьма тьмущая, хлыщи — не хочу. Дотянулась до ближайшего дерева, сломала, что под руку попалось, а попалось мне что-то дюже корявое, но длинное. Замахнулась и наотмашь резанула по воздуху. Не вышло — Дарикас или увернулся, или заранее отскочил, а в потёмках все искажается и не ясно где и кто, и как далеко. — А ну иди сюда, рогатая ты чертяка! Обласкаю тебя. Да так, что на всю жизнь запомнишь.

— Кари, подожди, — жухнула снова моя мстительная ветка и, судя по ответному ойканью, я слегка попала. — Да не дерись ты, — прыгал вокруг меня этот пигмей недоделанный, уворачиваясь от кары небесной. — Карина! — гаркнул Дарикас и поймал ветку за другой ее конец.

Я вздрогнула от крика, но не растерялась — отпустила парализованное оружие и метнулась за новым. Эх, жаль, не успела. Меня схватили за талию и повалили на землю. Тьфу, тьфу, не носом в землю, а бочком. Но, бля, все равно ж больно!

— Ах, ты… — дальше он бы услышал о себе все, что только моя фантазия подкинула бы, но не вышло.

Дарикас воспользовался своим физическим превосходством и в прямом смысле подмял меня под себя и поцеловал, или точнее — присосался, как пиявка!

Знаете, о чем я в тот миг подумала? — «Он штаны же надел? Да? …. Да. Он был в штанах, когда я вышла из дома…» — с облегчением мысленно выдохнула, физически я этого сделать не могла, потому что… Потому что один критин придавил меня всем своим немалым весом!

Новая волна гнева предала мне сил, и я, немножко вывернувшись, лягнула озабоченного санхи коленом… И снова жаль — промахнулась! Попала куда-то в ногу. По крайне мере, он отсосался от меня.

И мы затихли. Ненадолго. Уж не знаю, о чем он думал, а я набиралась сил для дальнейшего сопротивления.

— Карина, — прошептал он мое имя, и что-то там собирался еще сказать, но треснула где-то неподалеку ветка, всего раз.

К нам явно кто-то приблизился или приближался. Дарикас оторвался от меня и приподнялся на руках, но с меня убраться не соизволил.

Негромкое рычание разорвало тишину. По мне прошла дрожь. Даже не уверена, то ли от страха, то ли от неожиданности.

— Альмэх? — кое-кого кое-кто не ожидал повстречать, а я слегка вывернула голову назад и увидела два горящих в темноте глаза и четверолапый силуэт.

На мгновение я обрадовалась, мгновение ушло на злорадство, а еще через мгновение я осознала всю «прелесть» своего положения. И мой страх принял реальную форму — и Альмэх именно так и понял, как я и боялась.

— Помешал? — прорычал он.

Я почувствовала, как Дарикас весь напрягся, но вот голос не дрогнул:

— Да, — и еще и нахально добавил, — налаживаем близкий контакт, — не упустив шанса, посмотреть на меня и нежненько так провести ладонью по моей щеке.

Играл, сучонок, на публику. Только на что он надеялся?

Я со всей силы ткнула кулаком ему в бочину и злобно выдала:

— Не слезешь — прибью!

— Радость моя, ну чего ты злишься, — схватил он мою руку и придавил к земле, но тут же получил вторым кулаком в другой бок. Сладостный звук едва сдерживаемого шипения обласкал мой слух, я довольная собой улыбалась. — Любишь же ты… жёстко играть.

Альмэх снова зарычал, и мне показалось, будто я аж чувствую, как от его нарастающего гнева вибрирует подо мной прохладная почва. Дарикас подскочил, одним рывком поднял меня с земли (чуть руку мне не вывихнул, идиот) и спрятал за собой.

Странное поведение — не думаете? Это ему бы пора ноги уносить или прятаться, а он меня типа оберегает. Но я снова ошиблась. Походу я мешала. Убрал препятствие с дороги, расчищал ринг или что там у этих мужиков вообще в башке — не всегда могу понять.

— Она моя! — выкрикнул этот недоумок.

А я фыркнула: «Тоже мне, собственник нашелся. Видали и краше», — мысленно ехидничала я, но отошла в сторонку и с интересом приготовилась наблюдать за боями без правил. Дааааа, мое самолюбие и эго росло с каждой секундой. За меня еще никто не дрался между собой. Спасать — спасали. А вот так прямо, с предъявлением на меня прав, как на приз — это что-то новенькое.

Но начало битвы чегось затягивалось. Взглядами что ли в потёмках мерялись? Флюиды агрессии раскидывали? Нет. Причина была в ином.

— Меняй экия, — зарычал Альмэх.

— И не подумаю. Она не санхи, и ей зверь не нужен. Хочешь бороться за пару на равных, меняйся сам.

— Стоп! — испуганно выкрикнула я, панически оценивая ситуацию.

Дарикас оглянулся, и мне показалось, что на его лице выражение превосходства, но на самом деле в темноте я видела только очертания — остальное моя фантазия дорисовывала.

— Стоп, — повторила я тише и шагнула к ним обоим, собираясь встать «между». — Ваши дурацкие разборки ни к чему не приведут. Дарикас, ты верно подметил, я не санхи и не приму победителя, как свою пару, если он мне и сейчас не нужен. Уж не знаю, как у вас заведено, но я буду лишь зрителем. Я не приз, — добавила громче.

— Тогда сама решай. Здесь и сейчас, под небом богов, на земле моих и Альмэха родителей. Как скажешь, так и будет. Он или я?

Не знаю, на что он надеялся. Да, если честно, то и не понимала его поведения. Слишком поспешно. Слишком напористо. Мы и знакомы-то всего ничего. Не были близки. На флирт я, если и отвечала, то скорее по-женски инстинктивно, но уж точно не умышленно, а в большинстве случаев, в этом я на все сто уверена, показывала своё неодобрение.

— Выбирать? — озадачено переспросила, сам факт выбора между ними двумя был для меня как наиглупейшая глупость в мире. — Да мне и выбирать незачем.

— Тогда назови имя.

— Рэкшан, — ответила я спокойно и пожала плечами, мол зачем уточнять, он и так в курсе.

Но Дарикас хмыкнул или засмеялся, я не поняла, однако уловила в интонации нотки издевательства. А потом сказал — сказал как раз то, что витало над нами неозвученными, витало и било больнее любого физического удара:

— Альмэх, ты же услышал ее. Так покажи себя другого. Прояви второе экия… Рэкшан.

Я никогда не находилась к тишине настолько глубокой, как та, что окутала нас после произнесенного Дарикасом последнего слова. Как бездна, как самая глубокая дыра во вселенной. Воронка, водоворот. Как еще охарактеризовать хаос мыслей и чувств перед прыжком с обрыва?

— Не могу, — прозвучал голос в тишине ночного леса.

Слова, сковавшие меня невидимыми цепями.

— Тогда нам не о чем говорить, и нет причин бороться. У меня есть время, я подожду и буду рядом, — издевался Дарикас. — А тебе пора принять реальность. Можешь быть ее другом, защитником, кем угодно. Но не парой. Светлой Пэрэзе ты не угоден, Альмэх Рэкшан, а мне богиня все еще дает шанс.

«Лучше бы меня окунули в прорубь с ледяной водой», — так я подумала. Снова моя привычка сработала — не в тему брошенные слова, не в тему мысли, когда беда уже перед носом, и я начинаю паниковать.

Наверное, если бы Дарикас не замолчал — лучше бы он не заткнулся, а продолжал говорить, — я бы кинулась на него с кулаками, я бы нашлась, чем парировать его слова, я бы… много еще «я бы», но он углох! А мой милый санхи окончательно разуверился в себе и судьбе, и богах, и в НАС. Альмэх Рэкшан ушёл в темноту, а я бросилась вдогонку лишь спустя время. Я звала его, кричала, что есть мочи, уворачивалась от хлещущих по лицу и телу веток, выскакивающих на меня из темноты, словно живые существа, спотыкалась, но надеялась, что еще немного, вот-вот, чуть-чуть… и он появится рядом. Мой непутёвый, но храбрый, мой неуверенный и упрямый, но самый страстный, самый лучший мужчина во всех мирах, влюбивший в себя и бросивший … снова… одну.

Меня остановили.

И как бы я не старалась вывернуться из цепких рук, больно впивающихся своими пальцами с острыми ногтями в мою кожу, как бы не кричала, не ругалась, не проклинала и не угрожала, мне не хватило сил — Силина, Бэрсэр ее подери, оказалась сильнее меня. И как она вообще очутилась в лесу ночью, да еще и прямо на моем пути — ума не приложу.

— Хватит орать! — тряхнула она меня, но, видимо, посчитала что этого мала и отвесила мне пощечину, да такую, что звездочки на самом деле замерцали перед глазами.

— Больно, — держалась я за лицо обеими ладонями, боясь, что голова от чужого удара отвалится, если убрать руки.

— Пришла в себя? — раздраженно оправила она перекошенное платье на себе. — Лучше бы свою энергию на что-нибудь другое пустила.

— А ты и рада! — крикнула я ей в лицо, но в последний раз.

— Рада. И не стану скрывать. Но твоя истерика его назад не повернет. Пошли, — и зашагала прочь, но я как стояла на месте, так там и осталась. Силина обернулась, что-то там себе пробурчала, вернулась за мной, оторвала одну из моих рук от моей несчастной головушки и поволокла за собой. Впрочем, я и не сопротивлялась.

А около дома нас дожидался виновник всего произошедшего. И стоило мне увидеть Дарикаса, подпирающего спиной стену, я бросилась на него «с кулаками», мысленно представляя, как выбью из него всю дурь, втопчу ногами в землю, размажу о гладкую поверхность дома Силины, сделав его узором на черном покрытии… Или минимум, разобью нос. Тоже подошло бы. Но меня поймали, скрутили и придавили спиной к стене. Дарикас держал мои руки поверх моей головы, крепко обхватив запястья вместе, и умудрился еще и ногам не дать возможности отпинать его, прижавшись ко мне свои телом. Я попыталась заехать ему лбом в нос или подбородок, но этот сучонок рогатый, увернулся и рассмеялся.

— Бодаешься, радость моя? Так у тебя кое-чего не хватает.

— Да пошел ты нахрен!

— Это куда же?

— Лучше тебе не знать, — процедила я и попыталась вырваться, хоть и понимала, что это беспонтовые трепыхания.

— Отпусти ее, — прозвучал совсем рядом спокойный голос.

Но Дарикас сразу же напрягся, будто испугался, оглянулся и спустя мгновение отошел от меня на несколько шагов.

Потирая запястья, я зыркала на него и всем своим видом посылала волны ненависти — пусть боится. Но судя по его выражению лица и расслабленной позе — меня он боялся меньше всего на свете. Козёл!

— Что тут происходит? — выбралась из дома Эля, сонно потирая глаза.

Оглядела каждого и остановила взгляд на моих руках — я все еще растирала одно из запястий, но не из-за того что оно болело, нет, а чтобы прогнать ощущение контакта с чужим телом.

— Да, что здесь, черт вас побрал, происходит?! — оценила Элька увиденное и снова осмотрела каждого из присутствующих.

Я уже открыла рот, чтобы в возмущенной форме рассказать, но Силина опередила… И сделала это в такой форме, что челюсти, если не физически, то мысленно отвисли у всех.

— Вы пока тут разбирайтесь, приводите себя в порядок, успокаивайтесь. Если что, то у меня там есть приличный запас неа́льской настойки*, - даже не хочу знать что это за дрянь, — а я пошла, — и, бросив на меня взгляд с ухмылкой, стянула через голову платье, бросила его на землю, как ненужный атрибут, туда же отправила свои туфли, белья на ней вообще не оказалось, и превратилась в ту самую пушистую четверолапую драную кошку, против которой я проигрывала.

Санхи, чтоб ей икалось до скончания ее дней, ушла в лес, и можно и к гадалке с оракулами не ходить, чтобы узнать куда она направила свой пушистый зад — догонять Альмэха. Догонять МОЕГО мужчину. МОЕГО!

— Куда это она? — прозвучал вопрос Эли, как насмешка над моим мысленным криком злости и отчаяния.