Глава 24

Могущественная сила пронеслась над нами. Это ощутила не только я – многие из собравшихся невольно пригнулись, втягивая голову в шею.

В этот самый момент в стене рядом с нами в сторону отъехала панель, и из освещённого тусклым оранжевым светом коридора показался король. Замер на пороге, словно оценивая обстановку.

 – Остановите её! – снова крикнул Райен, и гвардейцы подступили к Эсуми – но было уже слишком поздно.

Гребня уже не было в её руках, а в следующую минуту Эсуми выхватила у стоявшего рядом Лероя кинжал и полоснула себе по горлу. Голубое платье мгновенно пропиталось алой кровью.

 – Суми-и! – жутко закричал Лерой. Бросился к новобрачной, подхватил безвольно оседающее тело. – Суми!

 – Эсуми! – крик Райена слился с голосом Лероя.

Помещение охватила паника. Кто-то визжал, кричал, плакал, крики, смятение, те, кто оказался близко к Эсуми, пытались убежать, задние, наоборот, хотели рассмотреть, что происходит, и напирали вперёд. Случилось столпотворение.

Впрочем, я не особенно обращала на это внимание, потому что брякнулась на пол рядом с Эсуми, и целиком ушла в оценку повреждений. Стоило включить внутреннее зрение, как я ужаснулась. Эсуми была обречена: перерезана артерия, повреждена трахея, стремительная кровопотеря не оставляла шансов на спасение. Я бы могла запустить регенерацию, но это было бессмысленно, необходимо немедленное переливание крови.

 – Асия! – на плечи легли руки Райена.

Я почувствовала его безмолвную мольбу – через его прикосновения, через нашу связь. Он просил спасти его сестру. Сестру, которая столько раз его предавала. Которую он считал безмозглой маленькой дрянью. И всё же его сестру, родную кровь, ту же самую девочку, которую он учил держаться на лошади и сражаться на деревянных мечах. Я почти слышала его отчаянный шёпот: «Пожалуйста, помоги ей».

И ничего не могла сделать. Жизнь утекала из Эсуми стремительно, губы её посерели, черты лица заострились, кровь уже почти не лилась, зато голубое платье пропиталось ею полностью, превратилось в пахнущий острым медным запахом мешок.

Блин, наша хвалёная совместимость… Почему она бесполезна в такие минуты? Даже с помощью Райена я не успевала, я не знала, что делать, не могла остановить кровь, восполнить кровопотерю.

И тогда я наткнулась взглядом на глиняный браслет на руке у Эсуми. Толстый, грубоватой лепки, он смотрелся на её тоненькой ручке удивительно неуместно. Но это был шанс.

Надежда вспыхнула в груди яростным жалящим пламенем. Я облизнула губы, сосредоточилась. Сжала сильнее безвольное тело Эсуми и обратилась к ней – так же, как тогда, когда мы были едины, две души в одном теле.

«Эсуми… иди ко мне».

Тишина. Чёрная, глубокая, навевающая отчаяние.

«Эсуми, пожалуйста, услышь! Иди ко мне!»

Я мысленно кричала, вкладывала всю себя, выворачивала наружу, чтобы дозваться, чтобы поймать эту упрямую душу. Может быть, ничего бы не вышло – если бы не Райен. В какой-то миг, когда я уже истратила все силы, когда к горлу уже подкатывала слабость, желание сдаться – я услышала и его голос: «Эсуми!».

А потом мы почувствовали отклик. Едва слышный, неизмеримо далёкий, но всё же отклик.

«Эсуми! – силы словно удвоились, я воспряла духом, да и Райен, кажется, тоже. – Иди ко мне! Возвращайся!»

Тишина. Долгая-долгая пауза. И слабый ответ:

«Зачем?»

Я задохнулась от неожиданности. Как это зачем? Что за глупости?

«Перестань глупить! Ты нужна нам!»

«Не нужна… я понимаю».

Я растерялась. Как убедить её? В чём-то она была права, я не могла упрекать за то, что она так решила. Эсуми привыкла жить никому не нужной. Привыкла быть чёрной овцой в семье: не очень умной, не очень одарённой, не внушающей надежд. Привыкла к одиночеству – и там, куда её сейчас влечёт неумолимое потустороннее течение – там её наконец ждёт покой. Ждёт ничто – отстутствие предательств, огорчений и боли.

«Эсуми. Пожалуйста, вернись, – вмешался Райен. – Прости меня. Я совсем не понимал тебя. Я видел только то, что было на поверхности. Прости, я был плохим братом, но, пожалуйста, вернись…»

Она молчала. Тогда я вспомнила о том единственном, кто был для неё важен.

«А как же Лерой?»

Я постаралась передать, как жутко он кричал, когда она упала. Как отчаянно пытался помочь. В этот момент всё стало ясным. Может, поначалу он и сблизился с ней из желания использовать, этого я не могла знать. Но зато понимала, что сейчас он её любит. По-настоящему.

И Эсуми откликнулась. В толстой непроницаемой скорлупе, которой она себя окружила, появилась трещина.

«Он ждёт тебя, Эсуми. И мы тоже. Иди ко мне, войди в моё тело. Возвращайся. Тебе нельзя умирать, иначе Лерой тоже умрёт от горя. Ну же!»

Трещина бежала, ветвясь, как молния, огненный жар полился изнутри. Я охнула, когда он настиг меня, чуть не задохнулась от силы и мощи. Райен помог, удержал, принял вместе со мной. Сначала поток чуть не сбил меня с ног, а потом я, кажется, на краткий миг потеряла сознание. Но почти сразу пришла в себя и поспешила увериться, что Эсуми действительно здесь, внутри, рядом со мной.

«Здесь я, здесь, – ворчливо ответил её звонкий голосок. И тут же вскрикнул: – Лерой!»

Я растерянно оглянулась и увидела, как Ивен припёр Лероя к стене и заносит кинжал. Дёрнулась было вмешаться, попробовать остановить, но слабость ещё не прошла, я едва держалась на ногах.

 – Рай! – я взглядом указала ему на сражавшихся. Кто-то из них наверняка под управлением, как была Эсуми, но кто именно – разберёмся потом. Сейчас надо их остановить.

Он понял без слова, бросился к ним – и вдруг застыл.

Застыли вообще все, даже Ивен превратился в статую с занесённым оружием в руке. Исчезли звуки, как будто на комнату опустился полог тишины. И в этой тишине кто-то смеялся… Я подняла голову, наткнулась взглядом на декана Иезегарда. Одну долгую секунду размышляла над этой странностью: почему декан смеётся, торжествующе смотря в нашу сторону, и стоит, сложив руки на груди – вместо того, чтобы изо всех сил пробираться через толпу, пытаться помочь, ведь он же целитель.

А потом все кусочки паззла сложились, и я ахнула.

Вот кто злоумышленник. Вот кто охотился за Райеном, возможно, не собственноручно, заставляя Ивена устраивать покушения. И сейчас он добился своего – на его лбу сияла золотисто-медовая, корона в виде узкой ленты, переливающаяся, как будто раскалённое золото каким-то чудом удерживало форму.

 – Слушайте все, – пророкотал декан, и его густой голос накрыл зал, как колокол. – Ваш король мёртв… Теперь я – ваш новый повелитель! На колени!

Король… мертв?!

Я огляделась и с замиранием сердца увидела, как его величество и впрямь лежит на пороге, а вокруг него почему-то образовалось пустое пространство, словно никто не смел приблизиться. Или, точнее, не мог? На моих глазах один из гвардейцев, косая сажень в плечах, попытался шагнуть вперёд и застрял, как муха в паутине. Сперва задёргался, а потом замер и явно против своей воли опустился на колени. Я тоже почувствовала, как будто неизмеримая тяжесть тащит меня вниз, рухнула на колени – Райен упал рядом.

 – Сукин сын, – прорычал Райен сквозь зубы. – Я его убью… убью…

Но сейчас никто не мог сделать ничего.

Декан Иезегард окутался силой, как чёрной тучей, сделался выше на две головы и торжественно, так, словно долго тренировал этот жест, взмахнул рукой. В воздухе запахло внезапной свежестью, а потом ослепительным голубым светом засиял продолговатый овал. Весь зал сообща выдохнул — то ли от страха, то ли от невольного восхищения, — и я сама тоже не удержалась от изумлённого возгласа.

Декан открыл портал.

Учитывая то, что до сих пор такую возможность только обсуждали и исследовали, это была магия на грани возможностей человека. Наглядная демонстрация силы.

Фигура его подёрнулась голубоватой дымкой и стала таять. Одновременно ко всем нам вернулась возможность двигаться, но не успела я встать, как раздался отчаянный крик:

 — Подожди! Я с тобой!

Через коленопреклонённую толпу промчался Ивен. Прыгнул в голубой овал — и не успел. Прямо перед тем, как его вытянутые вперёд руки коснулись дымки, она замигала и исчезла. Ивен столкнулся с кем-то из зевак и отлетел в сторону, ругаясь как сапожник.

 — Подельника забыл, — прокомментировал Райен. И рявкнул гвардейцам: — Взять его!

Бравые парни, расталкивая толпу, накинулись на Ивена. В одну минуту он был поднят на ноги, руки завёрнуты за спину, голова опущена вниз. Я оглянулась на Лероя. Он был жив и, кажется, невредим, сжимал в руке отобранный у Ивена кинжал. Тут же выпустил его и бросился к безжизненному телу Эсуми.

«Пусти! Пусти меня!» — изнутри поднялась бурная волна.

Я покорно ушла внутрь. Пожалуй, будет быстрее, если Эсуми сама всё объяснит Лерою.

Давненько я не чувствовала происходящее со стороны. Эсуми в моём теле кинулась вперёд, схватила Лероя за руки, приникла к нему со спины. Краем глаза я увидела шокированное лицо Райена, потом он, видимо, понял, что происходит, и кивнул. Показал мне сжатый кулак пальцами вперёд — в этом мире этот жест означал что-то среднее между большим пальцем и знаком «окей». Я мысленно улыбнулась: пожелал удачи.

Тем временем Эсуми в моём теле лихорадочной скороговоркой твердила:

 — Лер, я живая, не трогай, брось. Всё будет хорошо.

У неё даже голос поменялся, стал выше и нежнее.

Лерой окаменел. Переспросил, как будто не мог поверить собственным ушам:

 — Суми?..

 — Да, — шепнула она. — Только не удивляйся. Я в другом теле. Но я жива.

Он рывком обернулся и отчаянным взглядом впился в её лицо. Поначалу смотрел, ничего не понимая, страдальчески заламывая брови, попеременно то в один, то в другой глаз, будто не мог сообразить, который лучше. Эсуми держала его за руки и молчала. Я чувствовала её волнение и то, как она старается сдерживаться, дать ему время осознать и принять это осознание, хотя больше всего на свете ей хочется, чтобы он узнал её и обнял.

 — Суми... — выдохнул Лерой наконец и схватил её в объятия, не обращая внимания на то, что пачкает её же кровью. Сжал сильно-сильно, так что она полузадушенно пискнула. И счастливо улыбнулась, пряча лицо у него на плече.

Однако долго пообниматься им не дали, Райен почти сразу отодрал руки Лероя от нас.

 — Значит, так, — недобро сказал он. — Разговаривать можно, всё остальное — потом, когда мы их разделим.

 — Их? Кого? И кто ты такой?

Райен только зловеще осклабился. В сочетании с его смуглым лицом и орлиным носом выглядело более чем впечатляюще.

 — Пойдём, дорогой зятёк, — он закинул руку Лерою на плечи. — Обсудим дальнейшие планы.