Глава 27

Сделать тест я решаюсь не сразу. Причин для этого достаточно, слишком много неудачных попыток было в прошлом. Да, в последнее время мы с Аристархом немного расслабились в плане контрацепции, но он был весьма аккуратен и не позволял себе доводить ситуацию до подобных последствий. К тому же живот уже потягивал пару дней, а это верный признак начала нового цикла.

Но увы и ах, логика говорит одно, а мечтающая о карапузах личность внутри меня — другое… И уже на утро я как ненормальная кручусь в ванной комнате, пытаясь выждать положенную минуту и одновременно не помереть от страха. Зачем я решилась на это испытание, спрашивается? Потому что мазохистка. Почувствовала легкое недомогание с утра и тут же размечталась о слюнявчиках и подгузниках. Вдобавок перенюхала все мясные продукты в холодильнике и почувствовала, что они действительно пахнут как-то резко и неприятно. Ну не могут же все колбасные изделия разом протухнуть?

— Кристин, ты скоро? — стучится Арина. — Я сегодня пораньше выйти хочу, с Русланом надо встретиться.

— Сейчас выйду, — пыхчу я и смотрю на время.

Минута прошла, надо выдохнуть, собраться и проверить тест. Только на деле у меня поджилки трясутся, а глаза где угодно бегают только бы подальше от раковины, на которой тест лежит. Кое как успокаиваюсь и смотрю, наконец, вниз. Разочарование накрывает разрушительной силой — только одна полоска. В этот жуткий момент признаюсь себе, что уже планировала и от должности отказаться, и витамины для беременных прикупить, и к врачу на узи записаться. В декретный отпуск намылилась, дура!

С чувством распахиваю дверь ванной комнаты и выхожу, не глядя на подругу.

— Что там? — спрашивает она, кивая на брошенный тест.

— Как обычно всё, Арин. Закроем тему, — нервно говорю я, и ухожу на кухню.

Она возвращается ко мне ещё через минуту, и непонимающе хлопает глазами. В руках мой треклятый тест.

— Я не понимаю… — говорит она растерянно. — Ты что не рада?

— А чему я должна радоваться, Арин? — злюсь, будто здесь есть её вина. — Это ты у нас скоро станешь многодетной мамочкой, а я, увы, и одного зачать не в состоянии.

— Крис, тут вообще-то есть вторая полоска. Слабая правда, но… — её губы расплываются в полуулыбке. — Это тоже считается положительным результатом.

Я недоверчиво хмурюсь и подлетаю к Арине. Забираю тест дрожащими руками, и устремляюсь к окну, на свет. С замиранием сердца смотрю на результат, приглядываюсь и… действительно вижу заветную бледно-розовую вторую полоску. С минуту молчу, лишь чувствую, как внутри меня взрывается вулкан эмоций. Ярких, тёплых, положительных. И в какой-то момент начинаю смеяться, как сумасшедшая. Во мне столько всего бурлит, что мне сложно себя контролировать. Я сжимаю тест, как самое драгоценное сокровище в мире — подтверждение того, что я скоро стану мамой.

— А представляешь, если мы в один день родим? — смеётся вместе со мной Арина.

Я не могу ничего ответить, меня продолжают раздирать эмоции, и даже слёзы на глаза наворачиваются.

— Развела тут сырость, глупая! — ругается подруга и обнимает меня. — Радоваться надо, а ты ревешь!

Я всё-таки записываюсь к врачу. Приём назначен на завтра, а я уже хожу так, будто превратилась в хрустальную статуэтку, и боюсь разбиться. В главный офис я в этот день не попала, кручусь с Алексеем, у которого мне велено принять все дела. Его негатив чувствуется с расстояния, он чем-то сильно озадачен, постоянно дёргается к телефону и нервничает. Может, уже десять раз пожалел, что не согласился остаться на другой должности, но мне некогда об этом думать, я вся в предвкушении материнства. Начиталась сдуру в интернете о различных осложнениях на первом триместре, и теперь думать ни о чём не могу, кроме похода к врачу. Мне наивно кажется, что если я вовремя окажусь в заветном кабинете, то всё будет хорошо.

К вечеру звоню Аристарху, хочу узнать как у него дела. Первый раз дозвониться не получается, но на второй он всё-таки берёт трубку.

— Слушаю, — звучит довольно сухо.

Это сбивает с мысли. Раньше он отвечал мягко, тепло, с чувством, словно с нетерпением ждал моего звонка. А теперь…

— Привет, — лепечу я обескуражено. — Хотела узнать, как у тебя дела? Получилось восстановить данные?

— Нет, — ответил коротко. — Жёсткий диск можно отправлять в помойку.

Закусываю губу, не зная что сказать. Извинений от меня никто не принял, да и вряд ли они что-то изменили бы в сложившейся ситуации.

— Аристарх, я… — сглатываю, — хочу поговорить с тобой.

— Кристин, мне сейчас некогда. Совсем, — отрезает он.

— Я хотела бы встретиться завтра вечером, — закусываю губу.

Я как раз проверюсь у врача и буду обладать уже более детальной информацией. В любом случае, если он решит, что для него моя беременность слишком обременительна, и он не готов носить гордое знание «Папочка», я пойду до конца. Слишком долгожданным для меня является этот малыш.

Аристарх вздыхает.

— Я не в городе, Кристин, — говорит он.

— А где?

— В командировке. Приеду в пятницу. Тогда и встретимся.

— Но… — хмурюсь. — Ты не говорил.

— А должен был? — переспрашивает с нажимом, будто пытается этим тоном показать, где моё место.

Чёрт. Игнорирую его вопрос и, прежде чем сбросить вызов, произношу без эмоций:

— До пятницы, — отключаю смартфон и тяжело вздыхаю.

Кажется, новоиспечённый папочка не придёт в восторг от моей новости.

* * *

Наверное, я самая ненормальная беременная девушка во всём мире. Я с радостью встречаю тошноту по утрам, обнюхиваю вонючую колбасу, восторгаясь, что с каждым днём её запах становится всё резче и неприятнее, принимаю витамины по будильнику и залипаю в интернет магазинах «Всё для детей».

Время бежит так стремительно, что я даже не замечаю, как наступает пятница. Иду по коридору к себе и натыкаюсь на приоткрытую дверь кабинета Аристарха. Останавливаюсь рядом и прислушиваюсь к его голосу. Сомнений не остаётся, он у себя, как всегда бодр и даже весел. Разговаривает с кем-то по телефону и смеётся. Это хороший знак, наверняка уладил все проблемы, что возникли из-за меня. За время его отсутствия мы ни разу не созванивались. Во мне засела обида после его резкого ответа, а он… Чёрт знает, что творится в его голове.

Я прохожу мимо, а в груди болезненно ноет. Борюсь с желанием заглянуть к нему в кабинет, поздороваться, увидеть его хоть одним глазком. Понимаю, что разговор с ним оттягивать не следует, но не с утра же пораньше такие новости сообщать. Тем более я не уверена, что Аристарх поддержит моё решение оставить ребёнка.

Спокойно готовлю материалы для нового репортажа. Через час нам с Толиком нужно быть на месте, я не хочу снова ударить в грязь лицом, поэтому сосредотачиваюсь на работе. Без особого успеха, к сожалению — меня постоянно дергают и отвлекают. То Ренат срочно вызывает на собрание, то Полина обрывает телефон, потому что Алексея нигде найти не может, то Кипелов снова выносит мозг из-за сценария к новому выпуску телепередачи.

— Я ведущий корреспондент, в конце концов! — бушует он по телефону.

— Был, — подливаю масло в огонь. — Аудиторию не удержал, так что… теперь развлекаем народ и не жалуемся.

— Вот ты и развлекай, раз так нравится, а я не клоун! Вечно перед Бакуцким выслуживаешься. Да был бы толк! — добавляет едко и сбрасывает.

Со вздохом откладываю телефон и предпринимаю попытку номер девяносто девять — открываю материалы летнего лагеря, на который поступила коллективная жалоба от родителей. Нужно сверить все даты проверок и их заключения, чтобы было проще идти на таран к руководству…

Ещё один звонок.

— Да что б вас, — рычу сквозь зубы и поднимаю трубку. — Алло, — почти рявкаю.

На другом конце небольшая пауза.

— Кристиночка, у вас всё хорошо? — слышу голос директора и тут же бью себя по лбу.

— Да. Здравствуйте, Марк Геннадьевич.

— Тогда зайдите ко мне. Жду, — звучит отрывисто.

Я смотрю на время — осталось каких-то полчаса до выезда, но не посылать же высокое начальство покурить, пока я со своими делами не закончу.

— Уже бегу, — отвечаю я и, схватив со стола ежедневник, спешу к лифту.

Директор ожидает меня у окна, с милой улыбкой поливая свою коллекцию кактусов. Раньше он вечно отшучивался на вопросы коллег, объясняя своё пристрастие к колючим растениям тем, что другие цветочки у него выжить не смогут, но я уже давно поняла, что директор их действительно коллекционирует. Каких только редких видов нет на его подоконниках.

— Присаживайтесь, Кристина Олеговна, есть разговор. — Марк Геннадьевич хоть и улыбается, но голос звучит серьезно.

Я покорно сажусь и жду, когда он освободится. Спокойствие директора показное, это сразу бросается в глаза. Его спина напряжена, движения более резкие, а сам он непривычно тихий. По спине проносится холодок… Неужели до него дошли слухи о моём проколе?

— Скажите, как у вас продвигаются дела с Алексеем Валентиновичем? — спрашивает меня Марк Геннадьевич, как только ставит опустевшую бутылку сбоку от окна. — Много работы успели принять?

Ну всё, точно сейчас разжалует и уволит. Не зря ведь спрашивает!

— Эм, примерно половину. Но у нас ещё неделя впереди, — отвечаю поспешно.

Директор разводит руками в неопределённом жесте:

— Увы, Кристиночка, нет у вас недели.

У меня сердце проваливается в живот и начинает жалобно трепыхаться, вызывая нервные тошнотворные рефлексы. Нет, было дело, я сама думала отказаться от новой должности, потому что декрет не за горами, но потом подумала, что торопиться не стоит. Мне нужно твёрдо стоять на ногах, чтобы дать своему малышу благополучное будущее.

— Марк Геннадьевич, я не снимаю с себя ответственности за инцидент с Аристархом Марковичем, но…

— Какой такой инцидент? — начальник удивлённо приподнимает брови и разыгрывает на лице недоумение.

И снова показное, это видно по хитрому блеску в его глазах. Понимаю, что вызвали меня не для карательной порки, и прикусываю язык.

— Одна маленькая проблема, которую мы уже решили.

Наверное…

— Зато появилась другая проблема, — вздыхает директор. — Более глобальная. Алексей сегодня не вышел на работу, на звонки отвечать не торопится — телефон отключен. Проще говоря — пропал. На вас вся надежда, Кристина Олеговна, — заканчивает устало.

Кажется, у меня со страху коленки задрожали, благо их под столом не видно.

— А может он заболел?

— И не нашёл способ позвонить коллегам? Не думаю, — качает он головой. — Не переживайте, одну я вас в бурлящий котёл не брошу, можете звонить мне или Аристарху Марковичу по всем вопросам в любое время суток.

Отбрасываю эмоции подальше и с готовностью киваю. Подумаешь, на неделю раньше приступлю к новым обязанностям. Главное больше не витать в облаках. После того случая с флешкой, я подрастеряла уверенности в себе.

— Когда приступать?

— Прямо сейчас.

— А как быть с моими прямыми обязанностями? — спрашиваю сразу, потому что репортаж с меня будут сдирать вместе со шкурой.

— Найдём ответственного, не беспокойтесь, — отвечает Марк Геннадьевич. — Главная ваша задача теперь другая.

— Я поняла.

— Приступайте, Кристина Олеговна, уверен, у вас всё получится, — подбадривают меня.

Ещё раз кивнув, я поднимаюсь из-за стола и спешу на выход, как в двери сталкиваюсь с Аристархом. Ловлю его спокойный взгляд и растерянно замираю. Не видела его всего несколько дней, а кажется будто прошла целая вечность.

— Добрый день, Кристина Олеговна, — произносит он подчёркнуто деловым тоном, от которого у меня мурашки расползаются по коже. — Думал, вы сегодня трудитесь в филиале.

Рядом с ним бледнеет Лариска-крыска. Она с опаской отступает от меня, как от бешеной кошки, которая вот-вот норовит прокусить ей шею. Может быть, и прокусила бы, но сейчас откровенно не до неё.

— Как раз туда собираюсь, — отвечаю Аристарху таким же тоном, и в его глазах мелькает едва уловимое облегчение.

Становится вдвойне неприятно. Я поджимаю губы и прохожу мимо, стараясь не выдать своих эмоций. Позади аккуратно хлопает дверь — они зашли в кабинет. В душе нарастает паника от его поведения. Аристарх смотрел на меня так, словно между нами никогда ничего и не было. Просто коллега, просто столкнулись и разошлись. Сплошное холодное безразличие, от которого хочется волком выть. Я вызываю лифт, а у самой руки трясутся. Пытаюсь убедить себя, что мне всё равно, что мне не больно, но… не выходит.

К вечеру я уже готова сложить лапки крестиком и свалиться пластом прямо в кабинете бывшего директора филиала. Но упрямо составляю свой рабочий план, делаю массу заметок и планирую успеть согласовать решение самых острых проблем с Аристархом. Поэтому, несмотря на позднее время, упрямо еду на работу, надеясь застать его на месте.

— Ты ещё на работе? — звоню ему на сотовый.

— Что случилось, Кристин? — устало отвечает вопросом на вопрос.

— Мне нужно обсудить с тобой некоторые вопросы…

— Не сегодня, у меня много работы. Давай в понедельник. Утром, — отвечает отрывисто.

— Но…

— В понедельник, Кристина.

Я даже возразить не успеваю, как этот самый вредный мужчина на планете обрывает связь. Да какого чёрта он творит? У меня что ли работы меньше? Нет уж, выслушает меня, как миленький, сегодня же! Потому что завтра я планировала провести свой выходной день на работе. Паркую автомобиль у здания нашего канала и смотрю на окна. Свет горит, значит, никуда главному редактору от меня не спрятаться. Ровно через три минуты стучусь в дверь его кабинета, на что слышу быстрое:

— Я занят!

Я злюсь ещё больше. Не для меня, чёрт возьми! Резко дёргаю ручку и распахиваю дверь. Шагнуть не могу. Врастаю в пол буквально за мгновение. Увиденная картинка застывает испорченным жутким кадром в моих широко округлившихся от шока глазах.

Аристарх стоит перед своим столом и отступает на шаг дальше, встретившись со мной взглядом. Без пиджака, без галстука, с расстегнутым на пару пуговиц воротником рубашки. А со стола с грацией кошки соскальзывает чёртова королевишна Ксения. Запахивает расстегнутую блузку и оборачивается. На щеках яркий румянец — не то от возбуждения, не то от смущения. Хотя, такие дамочки вряд ли умеют смущаться…

— Как неловко вышло, — шепчет она перепугано, откашливается и поспешно отходит к окну. Быстро работает пальцами, застегивая пуговицы на блузке.

— Да, — мой голос выдаёт всю гамму чувств, что я сейчас испытываю. Меня буквально убила эта картинка, разорвала душу в клочья. — Неловко.

Я медленно закрываю дверь, чувствуя, как предательски увлажняются глаза. Разворачиваюсь на автопилоте и иду, сама не понимая куда. Вниз, наверх — неважно. Главное уйти. Унять дрожь во всём теле, и начать дышать. Да, любви до гроба мне никто не обещал, штамп в паспорте тоже, но, чёрт возьми, почему нельзя было сначала поговорить? Почему я должна снова пережить подобное? Кусаю губу, чтобы хоть как-то прийти в себя. Больно, до крови, но не помогает. Слышу, как позади меня резко распахивается дверь, и ныряю в проход, на лестничную клетку, лишь бы остаться незамеченной.

— Кристина! — слышу голос Аристарха и его поспешные шаги.

Чувствую, что сейчас разревусь от проклятых эмоций. Я не хочу, чтобы он видел меня такой жалкой. Не достоин. Непослушными ногами ступаю на лестницу, пытаюсь ускориться, чтобы поскорее добраться до машины и уехать. Каблук проскальзывает мимо ступеньки, и я не успеваю удержаться, с испуганным криком резко срываюсь вниз.