Глава 4

До больницы мы доезжаем быстро. Как только машина Грачева тормозит возле приемного покоя, я, не прощаясь и не растрачивая время на благодарности, вылетаю из машины и бегу к дежурному пункту.

— Девушка, девушка, вы куда…

Притормаживаю, дыша как загнанная лошадь.

— У меня мама… — сообщаю сбивчиво и, не обращая внимания на медсестру, веду глазами по информационной доске, стараясь отыскать нужное мне отделение.

— Я могу посмотреть. У себя, — недовольно зудит голос и вынуждает меня повернуться к молоденькой девушке за высокой стойкой.

— Вы не понимаете… — выпаливаю. В голове полный раздрай. Кажется, я не понимаю, что она от меня хочет.

— Яковлева Евгения Петровна… год рождения не помню, — приходит на помощь Дима, увязавшийся вслед за мной.

Недовольно хмурюсь.

Зачем ему лишние телодвижения?

Я и без него справляюсь.

Наверное.

А все потому, что меня жутко выбешивает его близость. Настолько, что я теряюсь и не понимаю, что спрашивать. А когда он не раздумывая кладет свои руки на мои плечи, я и вовсе перестаю дышать.

— Есть такая, — отвечает девушка, водя пальцем по потрепанной тетради.

Я дергаюсь всем телом, сбрасывая его обжигающие ладони. И так мое состояние нельзя назвать нормальным. Я на грани и еле-еле сдерживаю слезы. Еще и он постоянно маячит перед глазами и лезет, когда его никто не просит.

— Да пусти ты…

Наконец меня отпускают. Не смотря в его сторону, облокачиваюсь на стойку и срывающимся голосом спрашиваю:

— Куда мне идти?

Дежурная медсестра мажет по мне равнодушным взглядом. Как это умеют делать только медицинские сотрудники.

— Вам туда нельзя.

— Но, — хватаюсь за уголок тетради. Тяну на себя, намереваясь подсмотреть номер палаты.

Реакция у девушки молниеносная. Она успевает захлопнуть тетрадь прямо у меня перед носом. Но даже это меня не останавливает. Я, стиснув зубы, пытаюсь ее отобрать. Мне кажется, еще чуть-чуть и я буду готова подраться с медсестрой, но она будет вынуждена дать посмотреть, куда отвезли мою маму. О своей безопасности и репутации совсем не думаю, забыв, что здесь может быть охрана. Но об этом помнит Грачев.

— Девушка.

Его мягкий голос остужает мой запал. Я, не успев набрать в легкие воздуха, чтобы вступить с нахалкой в перепалку, прикусываю свой язык.

Нельзя так, Ира. У тебя ребенок. А опека не дремлет. Тем более здесь, когда вокруг столько свидетелей.

Немного придя в себя, поворачиваю голову в его сторону.

Он на меня не смотрит. Исключительно на симпатичную медсестричку, улыбаясь ей своей фирменной улыбкой. А меня накрывает болезненное воспоминание. Я любила не только его улыбку, но и смех. Грудной, заразительный. Меня бросает то в жар, то в холод. Чертова память. Почему я не могу оставить этого мужчину в прошлом и не реагировать на него так остро.

— Давайте мы все успокоимся, — с нажимом просит меня. — А вы, — обращается к медсестре, — пригласите, пожалуйста, врача, который ведет Евгению Петровну.

Девушка безразлично пожимает плечами. Немного зависает, видимо, взвешивая все за и против. И потом вдруг кивает, вырывая из моей груди вздох облегчения.

Ну слава богу.

— Одну минутку.

Изящными пальцами деловито поднимает трубку и, стуча по кнопкам короткими, как и положено медицинскому персоналу, пальцами, набирает внутренний номер.

— Марин, да… позови Федора Ивановича вниз в покой… да, — окидывает меня недовольным взглядом… — родственники, — и снова открывает свою тетрадь, предупреждая глазами о последствиях. Убедившись, что я не собираюсь с ней воевать, медленно опускает голову и, найдя нужную фамилию, сообщает:

— Яковлева. Окей. Жду.

Все.

Мое сердце учащенно бьется.

Дышать совсем нечем. Ужасно хочется пить.

— Что-то еще?

Я потерянно мотаю головой.

— Пойдем, — мягко настаивает Дима, — тебе надо присесть.