Глава 5

Я молчу.

И он снова делает попытку дотронуться до меня. Его пальцы обхватывают мой локоть. А меня прошибает током. По привычке дергаюсь.

Он вздыхает и прекращает попытки давить на меня. Просто сам идет к диванчику неподалеку, присаживаясь на самый край.

Еще стою, бесцельно смотрю на стену напротив.

Мне и правда надо присесть.

Ноги дрожат. Еще чуть-чуть — и, не дай бог, свалюсь.

Медленно иду и, прикинув в уме максимальное от Грачева расстояние, сажусь на противоположный край дивана.

Мне так легче.

Меня бесконечно нервирует его присутствие. А так я могу хотя бы собраться с мыслями и решить, что мне делать дальше.

— Все будет в порядке.

Пытается поддержать меня сидящий рядом мужчина, чем еще больше злит.

— Не будет. Ты здесь… — отвечаю резко. Не выдерживаю. Да и не хочу строить из себя добродетельницу. Чтобы иллюзий не было. У него. Насчет нашего с ним общения.

А ему хоть бы хны. Только губы поджимает и не ведется на мою провокацию.

Почему он здесь? Не уехал, как я планировала или очень надеялась на это.

Что ему нужно? От меня.

Сжимаю ледяные пальцы. Добела. Понимая, что я совсем запуталась.

Но не поддержать же меня он приехал? Я ему никто. Давно и бесповоротно.

Тем более в его помощи я не нуждаюсь ни сейчас, ни когда-нибудь после. Я научилась сама о себе заботиться.

Горький опыт — хорошее лекарство от розовых очков. Уж теперь со зрением у меня все в порядке.

От темных дум меня отвлекает высокий мужчина в белоснежном халате. Он как-то устало подходит к дежурной стойке. Вопросительно кивает медсестре, бросая взгляд в нашу сторону. И получив утвердительный кивок, направляется к нам.

— Вы дочь?

Слабо махаю головой. Это все, на что оказываюсь способна. По его взгляду, матерому, как у волка, повидавшего всякое на своем веку, я совершено не могу считать, с какой новостью он пришел. Меня бьет как в лихорадке. Я ежусь, настраиваясь как можно подробнее расспросить доктора. Но язык прилипает к небу. А если мама…

— С вашей мамой все стабильно в порядке.

Выдыхаю.

— Но есть нюансы.

Перед глазами начинает плыть. И мне настолько нехорошо, что я не успеваю возразить, когда знакомые руки поддерживают меня, не давая упасть.

— Это вирусная инфекция. Вы, наверное, слышали о ней. В группе риска пожилые люди. И дети. Вашу маму мы стабилизировали. Но нужны лекарства, которых у нас в наличии нет.

Давлюсь от горечи во рту. Неужели ничего нельзя сделать?

— Но мы можем заказать. Наш российский аналог, бесплатный, еще в процессе тестирования. Но есть возможность приобрести импортный.

— Сколько? — одно единственное слово дается непросто. Словно я растеряла способность говорить.

Да что же такое.

Злюсь, собирая себя в кучу. Даю себе мысленную пощечину. Ведь только от меня зависит, как быстро мама встанет на ноги.

Принудительная установка дает плоды.

Скованность проходит. Я уже вполне себе могу внимательно следить за рукой доктора, который вытаскивает из кармана помятый листок и протягивает мне.

И снова меня ведет, разбивая о реальность осколки моего самообладания. Это очень большая сумма. Слова застревают у меня в горле.

— Это еще с пятидесятипроцентной скидкой. Как от госучреждения, — виновато поясняет врач.

В голове судорожно прикидываю, у кого занять. В принципе, если у Тамарки и еще пары человек. То, возможно, наберется. А отдавать буду с зарплаты. Частями.

— Я заплачу, — раздается рядом. И я, ошеломленная, смотрю на Грачева, не совсем соображая, шутит он или говорит вполне серьезно.