39. Неожиданная капитуляция

К моему счастью и личной радости всего отдела — работа сервера все-таки восстановлена и заняться делом можно вплотную, без всяких там "потерь в эффективности".

Ну и хорошо, меньше времени остается на такие бессмысленные вещи как ревность. Долой Ветрова из моей головы! Пусть там думает о ком хочет, а я подумаю о том, как бы мне его подольше помурыжить. В отместку!

— Да-да, войдите, — реагирую на стук в дверь я уже на автомате, а вот вынырнуть из проекта получается с куда большим трудом.

Правда, когда я вижу, кто именно ко мне явился — у меня это все-таки получается.

Анджела. В компании того самого парня, позволившего Яру «выяснить пару вопросов» у Козлевского. Его поставили пронаблюдать, чтобы Анджела просто собрала свои вещи и ничего не испортила попутно.

— Извините за беспокойство, Виктория Андреевна, она очень просила дать ей с вами поговорить перед тем, как я провожу её на выход, — охранник недовольно мнется с ноги на ногу, — я подумал, спросить у вас, есть ли у вас такое желание? Если нет — то я её уведу, чтоб она вам не мешала.

В тоне у парня смутная опаска — он, кажется, прикидывает, что будет делать если цель «разговора» у Анджелы та же, что и у Яра.

Анджела смотрит в сторону, обнимает себя за плечи, отчаянно кусает губу. Я первый раз вижу её в состоянии не въедливой грымзы, грозы всего переводческого отдела, а едва стоящую на ногах от переживаний, обычную, молодую в общем-то девчонку, за стеклами очков которой красные от слез глаза.

Она ведь на пару лет младше меня. Я раньше этого как-то не ощущала. Сейчас — это ужасно бросается в глаза.

— А тема для разговора какая? — я постукиваю пальцами по столешнице, обдумывая свое решение.

— Можно… не при нем? — Анджела затравленно косится на охранника.

Судя по его насупившейся физиономии — у него на этот вопрос очень отрицательный ответ.

— Подождите за дверью, — спокойно киваю я, унимая зудящие от всколыхнувшихся опасений пальцы, — я вас позову, если что-то случится.

Нет, все-таки я начинаю потихоньку ощущать собственный авторитет. Охранник, не особенно со мной согласный, все-таки выходит, аккуратно прикрывая за собой дверь.

— Присаживайтесь, — я киваю Анджеле на кресло для посетителей и убираю со стола бумаги, над которыми работала. Не то чтобы я боюсь членовредительства, но…

Пару клоков вырванных волос я переживу. Подвергать же опасности документы — нет, ни в коем случае. Если бы Козырь не имел передо мной пару кармических долгов за мое участие в его интригах — он бы впаял мне красивый такой штраф за халатное обращение с тем же пропуском, а то и вовсе снял с должности. Мне же повезло и даже обещана премия. Вечно везти не будет. В Рафарме нужно работать так, чтобы вообще ничем не вызывать нареканий.

За моими действиями Анджела наблюдает с невеселой улыбкой. По всей видимости, лишних пояснений «что» и «почему» ей не нужно.

— Я вас слушаю, Анджела Леонидовна, — покашливаю я, поскольку начинать диалог моя неожиданная собеседница не спешит.

— Давай лучше на ты, — вымученно просит наш бывший менеджер, — я ведь знаю, что никакого уважения в твоих глазах я не имею, и в общем-то заслуженно.

— Этикет никто не отменял, — возражаю я, но честно говоря, спорить с ней особенно не хочется. По ней и так будто каток покатался. Хотя почему будто — Эдуард Александрович на меньшее не тянет.  — Давай на ты, если так тебе проще. Так чего ты хотела?

— Извиниться, — прикрыв глаза произносит Анджела, — я хотела перед тобой извиниться, Вика.

А вот это — действительно неожиданность!

— Передо мной? — задумчиво повторяю я, пытаясь понять, насколько моя собеседница сейчас искренна. — Ну, честно скажем, основной свой вред ты наносила компании, глупо извиняться передо мной, когда от ваших сливов у Эдуарда Александровича такие убытки.

— Нет, — Анджела встряхивает головой, и строгий классический пучок, в который убраны её волосы, нервно вздрагивает, —  Кристина не вмешивала меня в свои дела. Она знала, что я не стану вредить Рафарму, я начинала здесь карьеру и не собиралась отсюда уходить. У меня есть принципы, хотя вряд ли ты поверишь мне на слово. Я вредила только тебе, Вика. Ну, до последнего момента.

Очень интересное заявление. Зачем она может мне врать? Верить с первого слова мне не хочется, я продолжаю вглядываться в лицо собеседницы.

— Хочешь сказать, что тебя Ютака не покупал?

— Я даже не знаю, кто это такой, — Анджела вытягивает из кармашка жакета пачку бумажных платочков, вытаскивает из неё последний и шумно в него сморкается, — ну, лично не знаю, только в общем, что это представитель инвестора, но в глаза я его не видела, не слышала, и даже не знала, что сливы в Рафарме его рук дело. Я начала понимать, только когда Крис пришла ко мне и потребовала помочь добыть ей твой пропуск, а потом подложить его обратно. Но… Она сказала, что сдаст меня Эдуарду Александровичу с моим членовредительством тебе и выдаст это за диверсии в целях шпионажа.

— Какая она… Волшебная, — я даже прицокиваю языком от удивления, — вы ведь подруги…

— О, да, — Анджела саркастично кривит губы, — лучшие подруги. Со школы. Я делала ей домашки, а наша королева бала позволяла мне прятаться в её тени. И в универе, если честно, тоже так было. Хотя я, как типичная дура, от последних иллюзий на её счет избавилась только сегодня.

— Да, слила она тебя… Без терзаний, — если честно, этот эпизод мне вспоминать не очень приятно. В эту секунду “карьероориентированность” Кристины Лемешевой расцвела особенно буйным цветом и далеко вокруг себя распространила сладковатый до тошноты запашок.

— Ну, еще бы, — Анджела морщится, — если меня начнут проверять, найдется чему всплывать. Хоть даже тот случай в первый день. Что тайм-менеджер могла забыть на рабочем месте посреди обеда? И почему так кстати были выключены камеры?

— Это не было случайное совпадение? — моя наивность не знает границ, но я серьезно предполагала, что если в мой первый рабочий день выключились камеры, но позже никакой утечки не всплыло — это все-таки была случайность.

— Крис сказала, что если ты налажаешь на ранней стадии — то Козырь не станет с тобой церемониться и выгонит до окончания испытательного срока, — пальцы Анджелы старательно терзают ремешок часов, — она предложила “инсценировать слив”. Попросила Козлевского выключить камеры, а сама втихую хотела зайти и взять у тебя документы. Только ты их с собой унесла. У нас вышла заминка, я пришла, когда Крис уже ушла и не знала, что она ничего не нашла. Господи, как меня тогда трясло… Он меня по имени окликнул — я чуть в обморок не упала. Ты ведь в любую минуту могла сказать Козырю, что не закрывала его задачи. И вот тогда прилетело бы мне, сразу же.

— Я сказала потом, Нику.

На долю секунды мне мерещится в лице Анджелы какая-то легкая болезненность от моей последней фразы, но… Нет, я все-таки не уверена. Она, кажется, просто поморщилась, смахивая побежавшую по скуле слезу.

Ситуация выходит немножко странноватая. На моем диване сидит девица, которая больше всех прочих вставляла мне палки в колеса. Кристина тоже, конечно, но де факто — она всегда была позади Анджелы, редко вступала со мной в открытую конфронтацию. А вот с самой Анджелой мы сцеплялись столько раз — с налету даже не сосчитаешь.

И вот. Сидим. Болтаем почти что по душам. Самый главный парадокс в том, что я Анджеле верю. Вот такую эмоциональную разбитость сложно изобразить. Да и нет ей никакой выгоды врать мне, я её не спасу, даже если возникнет такое желание. Один только недостаток у этой сцены — отчетливое и весьма недовольное пыхтение охранника под дверью. Мальчик хочет на обед пораньше, а мы тут зацепились языками как бабки на базаре.

Нет, яснее ясного, что подругами мы не станем, слишком много между нами стоит. Анджела хочет выговориться и положить конец нашей взаимной неприязни. Я... Я не против. Надо быть стервознее и жестче, но я не против.

— Почему же ты не стала каяться в этом Эдуарду Александровичу?

— Пф, — Анджела фыркает, а её пальцы в это время переключаются с ремешка часов на пуговицу жакетного манжета, — он же все четко сказал. Это не поможет. Против меня есть факты — я помогала в организации вирусной атаки. Все. Это — настоящее преступление. Никто не выпишет мне помилования, не оставит меня на этой работе, не лишит перспективы выплаты неустойки. И потом… Он знает. Он отправлял меня в свой кабинет перед тем, как зайти к тебе и Павлику с Козлевским. И он сказал мне, что я дура. Двойная — потому что он знает мою настоящую мотивацию. Ничего. Все что не убивает — делает нас сильнее. Переживу эти неприятности — переживу и все остальное. А я живучая.

— Настоящую мотивацию? — из всего монолога моей собеседницы я вырываю эту фразу, наиболее возбудившую мое любопытство. — Интересно. И какая же она? Мне казалось странным, что ты продолжаешь свои диверсии в мой адрес, даже после того как Яр с Кристиной расстался, но я думала, ты делаешь это по инерции, что ли? Нет?

Анджела шумно высмаркивается и комкает платок, швыряя его в урну. Надо же, попала! А я никогда не попадаю — уж больно легкие эти бумажные платочки. Даже салфетки тяжелее.

— Мне очень жаль, что я вела себя так непрофессионально с тобой, — проговаривает она, фокусируя свой взгляд на подставке для ручек на моем столе, — если честно, как работник ты лучше многих, я понимаю, за что Козырь в тебе уцепился. Мы могли нормально сработаться. Если бы я не поддалась личным эмоциям… Мне пора, я думаю.

И ни слова о том, что было её причинами. Судя по всему, она не хочет прямо отвечать на поставленный мной вопрос. Так, а что если…

— Дорогая, уж не хочешь ли ты умолчать, что пакостила мне из-за Ника?

Я попадаю в яблочко. Анджела даже не поднимается на ноги, так и застывает, слегка приподнявшись над сиденьем. И глаза, такие огромные, такие отчаянные. У Маруськи тоже такие глаза были пару раз, когда я раскусывала её насчет полученных двоек.

"Откуда ты знаешь?" — написано прямо поперек лба Анджелы, красивым крупным печатным шрифтом.

И вот это даже не сюрприз. Сюрпризище!

Мда. У меня как будто с резким щелчком встает на место пазл, объясняющий все. Как роман Кристины с Ютакой объяснял, почему она волком на меня смотрела после кемпинг-выходных, так и с Анджелой все вдруг становилось понятно. Вплоть до…

— Вас? На его место?! — высказанное мне с таким возмущением в день моего повышения, что я даже удивилась. Ведь Анджела не была переводчиком, она же не могла рассчитывать на это место. А вот если в её глазах я заняла место Ника…

— Это ведь ты скинула ему фотографию с парковки? — я спрашиваю без обвинения, сейчас это почти не имеет значения. — Чтобы сообщить, что я его обманываю?

— Глупо вышло, — Анджела болезненно морщится, — часом спустя ты сама доехала до него с повинной. И я получила вежливое: спасибо, но мы бы и сами разобрались.

— Анджела…

— Не надо, — она покачивает головой, — я три года с этим живу. Пережила его бывшую жену у нас на работе и два романа. На тебе просто что-то надорвалось. Я знаю, что ты ни при чем. Сейчас — знаю. Только сейчас все равно мое положение хуже, чем когда бы то ни было. Тогда он просто меня в упор не видел, сейчас — я для него еще и человек, предавший фирму. Я все сама понимаю. Поздно, правда, но тут уж ничего не поделаешь. Одно хорошо, что все это дерьмо наконец-то закончилось. Я свободна. И от иллюзий на тему “дружбы” тоже.

Ох-хо. Да, тут не проще, чем у меня и Ветрова. Даже сложнее — Ветров хотя бы отвечает мне взаимной озабоченностью.

Анджела выглядит уставшей, но и вправду — будто сбросила с плеч пару десятков кило. По крайней мере утром она выглядела слишком тревожной — еще бы, она ведь знала, что то, что происходит с серверами компании — организовано Кристиной и не в благих целях. Каково это — молчать, точно зная, что если откроешь рот — тебя ожидает такая же казнь в рядах виновных. Хотя… Я бы, наверное, не выдержала. Пришла бы с повинной, подставила бы шею. Быстрая казнь лучше отсроченной.

Впрочем...

Передо мной сидит раздавленная, но точно не сдавшаяся женщина. И с её-то характером, когда она в одиночку строила весь наш отдел — я даже не сомневаюсь, что она выберется из этой ямы.

Я же выбралась.

— Спасибо за разговор, — Анджела поднимается на ноги теперь уже окончательно, — после всего, что было, ты могла бы просто послать меня к черту, но… Я знала, что ты не пошлешь. Ты хороший человек, хоть и любишь прикинуться стервой.

— Полегчало?

Моя собеседница сближает пальцы, показывая мне “чуть-чуточку”. Ну, и то хлеб…

— Вика, — Анджела замирает у двери всего на секунду, обернувшись ко мне, — не оставляй пропусков где-попало. Даже в кабинете не оставляй. В любой момент может найтись мудак-айтишник, что взломает твои коды и сопрет, чтобы повесить на тебя какую-нибудь мерзость.

Так вот кто им помог с обратной подменой пропусков. Все-таки мне тогда не показалось, и она ко мне заходила.

— Удачи.

Пожелание абсолютно честное и искреннее. Ясно понятно, что дружбы между мной и Анджелой уже не выйдет, но разойтись на нейтралитете все-таки лучше, чем на состоянии войны. И Анджела не больше двух секунд смотрит на меня, оценивая серьезность моих слов, а потом кивает.

— И тебе, Вика.