45. Семейная встреча

Боже, сколько всего я хочу сказать Владу о его планах "хорошего", но он кажется, и так понимает, что я о нем сейчас думаю, ну, или просто решает, что время для болтовни закончилось. Он просто щелкает замком и выбирается из машины первым. Нужно сказать, он не сразу идет ко мне — напротив, проходит чуть вперед, останавливается в нескольких шагах перед своей машиной, скрещивая руки на груди. Я только сейчас обращаю внимание, что встали мы не просто так — а напротив весьма претенциозного черного авто, стоящего на стоянке как-то особняком. Фары у машины тоже горят, значит в ней кто-то сидит. Первым делом из неё появляются два амбала в черном…

Боже, это не те, те мудаки сейчас упакованы в КПЗ, но у меня все равно нервно дергается глаз. Влада обыскивают. Прямо тут, посреди парковки, и, кстати не зря — в свете включенных фар поблескивает черным блестящим боком пистолет.

Ну, твою мать...

Куда уж пугать меня еще сильнее?

Все, обыск закончен. Влад все-таки возвращается ко мне, склоняется вперед перехватывая у меня Маруську. Плюшка недовольно ворчит, но перекладывается с рук на руки, все равно упрямо стискивая реснички. Правильно, за сон нужно бороться до последнего. Это то самое счастье, которого мне сейчас в моей жизни очень не хватает.

Амбалам, кстати, не нравится этот ритуал передачи из рук в руки подозрительного кулька, да еще и в одеяле. Они даже начинают щупать одеяло,  в попытках найти в его складках боевой арсенал.

— Разбудите мне ребенка, я оторву вам головы по одному, — устало роняю я, выбираясь из машины и выпрямляясь. Наверное, так обращаться к телохранителям миллиардера — не очень обдуманно, но если серьезно — мне уже чертовски надоело бояться. Не хочу шарахаться от каждой тени.

Мое появление производит необходимый Владу фуррор. По крайней  мере, охранники, дернувшиеся в мою сторону с очень насупленными лицами, резко теряют в дерзости. И даже снисходят до оправданий.

— Мы делаем свою работу, — нервно произносит один из дядечек, которому я и до подбородка не достанем. Он дергается взглядом в сторону машины позади. Так, понятно, моя двойняшка сидит там, все-таки.

— Делайте, — морщусь я, обнимая себя за плечи, — но с ребенком будьте любезны быть поаккуратнее.

Я не смотрю на тачку за плечами охраны. И фары в глаза светят, и я просто не хочу. Хочу уснуть, проснуться — и чтоб все это взяло и закончилось. Как жаль, что так не бывает.

Я слышу щелчок автомобильной двери, краем глаза замечаю, как коренастый мужской силуэт вырисовывается сбоку от машины. Мужчина выбирается с заднего сиденья автомобиля и так и останавливается там. Мне мерещится этот изучающий пристальный взгляд на лице, или все-таки нет?

Охранники не то чтобы меня слушаются, но чуть посовещавшись, находят третье решение — один из них возвращается к машине и возвращается со взятым оттуда металлодетектором. Ну, и правильно, нефиг мою Плюшку щупать всяким там.

Возвращается охранник не один. Вслед за ним шагает Он.

Я почему-то безошибочно понимаю, кто это такой, хотя, если честно так и не нашла в себе сил даже загуглить, как выглядит Дмитрий Алексеевич Кайсаров. Даже не знаю, есть ли его фотографии в сети. Может и нету.

И все же узнать его у меня получается без труда. Хотя, много ли было вариантов?

Одно понятно — этот человек точно не охранник. Даже его костюм сидит на нем иначе и не отдает этим удивительным "эффектом шестерки", когда ты смотришь на человека в дорогом костюме и понимаешь - он по жизни носится у больших людей на побегушках. Да, зарабатывает много, но все равно шестерка... Персонаж передо мной, напротив, холеный, матерый, будто раскладывающий прищуром темных глаз всю вселенную на составляющие, и мгновенно этим составляющим выписывающий ценник.

Если Козыря я постоянно сравнивала с акулой, сейчас передо мной стоит мегалодон, способный живьем сожрать динозавра.

— Дмитрий Алексеевич, мы не закончили… — подает вяк один из охранников.

Он даже не обращает внимания на это выступление, останавливаясь в двух шагах от меня, и сканируя меня взглядом от головы и до пят.

— Повернись боком, — спокойный ровный приказной тон.

— А зубы вам показать не надо? — я поднимаю бровь. Что бы там ни было — но этот мужчина бросил мою мать. И еще не очень понятно, каким образом — воспитывал мою сестру. Не исключен вариант со считалочкой, когда он просто ткнул пальцем в одну из родившихся близняшек, решив, что со мной ему знакомиться не обязательно.

— Надо будет — покажешь, — бесстрастно роняет Кайсаров, скрещиваясь со мной взглядом.

Да-да, здравствуй папочка.

Я не двигаюсь ни единой мышцей. Меня будто натягивает чья-то невидимая сильная рука — от затылка и до пяток, в тугую струну, разворачивая плечи "на амбразуру" и наполняя сталью под завязку.

Пошел он. Если с той дочерью, что он воспитывал сам, практикуется подобное обращение, то я пожалуй, не буду расстраиваться, что познакомилась с папочкой так поздно. Можем и закончить наше знакомство на этом.

Уголок губы Кайсарова дергается, слегка одобрительно. Он обходит меня сам. На расстоянии, продолжая придирчиво рассматривать, будто реально лошадь себе выбирает.

— Я хотел бы прояснить ситуацию, господа, — бесстрастно произносит Кайсаров, снова останавливаясь напротив меня, снова встречаясь со мной взглядами, — вы ведь понимаете, что явиться ко мне вот так недостаточно, чтобы я взял и развесил уши? Прежде, чем я вообще позволю вам говорить, эта барышня, — взгляд Кайсарова, устремленный на меня становится острее, — сдаст кровь на генетическую экспертизу. И только по её результатам я буду определять вашу судьбу.

Можно подумать, я пришла сюда торговаться за наследство. Хотя… Пусть делает, что хочет. Лишь бы закрыть этот вопрос поскорее.

— У меня к вам только один вопрос, Дмитрий Алексеевич, — Влад кажется, прохлопал ушами фраз “позволю вам говорить”, — а Анжелика Дмитриевна там в машине не уснула? Мне почему-то думалась, что и она должна… Удивиться.

Ой, Владик, как волшебно ты все-таки врешь. Ведь по твоему триумфальному тону, почуявшего кровь хищника слышно, что если ты чего и ожидал от Анжелики Кайсаровой, то точно не удивления.

У Кайсарова сужаются глаза.

Тональность вопроса он понимает абсолютно, ну конечно — чай не первый день “замужем”, т.е. в большом бизнесе. И подобный тон — это точно не то, что он привык слушать в адрес себя или кого-то из своей семьи.

— Ты хочешь в чем-то обвинить мою дочь, щегол?

Сказать по-честному он произносит это так вкрадчиво, что разумеется хочется тут же перехотеть, даже если очень хочется. Впрочем, Влад — не я. Он спокойно выдерживает тяжелый взгляд Кайсарова, вопреки тому, что неприятностей он может организовать вам обоим.

— Я просил встречу с вами двоими, — он даже раздраженно кривится, всем своим видом выказывая свое неудовольствие, — и получаю ровно половину оговоренного.

— Мне обещали важную для моей семьи информацию, — равнодушно отрезает Кайсаров, — а притащили ко мне какую-то куклу. Будто подделать уличную выскочку под мою дочь — означает заранее добиться от меня хоть чего-то. Одно не понимаю — зачем вы притащили с собой девчонку? Думали разжалобить? Не жалко?

Это он про меня? Это я ему уличная выскочка? Это моей дочери он пытается угрожать?

— Да чья бы корова мычала с разговором о подделках, — не удерживаюсь я, медленно закипая от тщательно сдерживаемой ярости. Терпение мое закончилось, и новую партию я пока заказывать не буду.

— Девочка, — медленно проговаривает Кайсаров, возвращаясь взглядом ко мне, — покуда ты меня не раздражаешь — я не планирую для тебя ничего плохого. Ты понимаешь намеки?

— Ни капли, — не моргнув и глазом отрезаю я, — это ваша сладкая Анжелика даже сделала пластическую операцию восемь лет назад, чтоб её нельзя было отличить от меня. Чтобы на фотографиях сделанных с её любовником мой муж видел меня и даже не усомнился в моей измене. Это ей не захотелось делиться наследством настолько, что она всячески поспособствовала тому, чтобы я не появлялась с мужем в светских тусовках. При этом, она даже не подумала о родной своей матери, которая полжизни корила себя, что не уберегла одну из дочерей. Мне, к слову сказать, ваши деньги вообще без надобности, Дмитрий Алексеевич. Я просто хочу, чтоб меня и мою семью оставили в покое. А в последнее время с этим у меня огро-о-омные проблемы. Из-за вас! Так что да, не вам, Дмитрий Алексеевич, заявлять, что я — подделка.

Что может быть восхитительнее, чем взять и наорать на мультимиллиардера? Кажется, даже его впечатлило мое выступление. Настолько, что он даже не продолжает говорить, а просто ошалело на меня таращится так, будто увидел привидение.

А мне хорошо, меня прорвало, мне даже стало существенно легче на душе.

С негромким щелчком открывается замок, стоящей за спиной Кайсарова тачки. Негромко цокают по асфальту тонкие каблучки.

Ну, здравствуй, Анжелика Дмитриевна...

Смотреть на неё вживую еще страньше, чем на фотографии. Такое ощущение, что даже возраст сказался на нас обеих одинаково, потому что даже морщинка между бровями у неё залегает там же где у меня.

Папина принцесса — иначе и не скажешь. Куколка из кукольного мира, с идеальными волосами, прекрасным мейком и до последнего миллиметра выдержанным образом. Кутается в светлую шубку, чувствует себя королевой по жизни.

Хотя нет. Прямо сейчас все её лицо залито мертвецкой бледностью. Это заметно даже сквозь слой пудры на её лице. Хотя, может я просто по себе знаю — если я психую, черта с два это скроешь. Лика совершенно точно нервничает, но шагает к нам с решимостью приговоренного, идущего на плаху — отмучиться бы уже побыстрее, и расслабиться наконец...

— Ты ошибаешься, Вика, — глядя мне в глаза произносит Анджелика, спокойно, но её голос все-таки подрагивают, — дело было вовсе не в наследстве.

— Правда? — я ехидно задираю бровь. Зря. Анжелика делает ровно то же самое, да еще и зеркально — моя бровь левая — её правая, это смотрится просто чудовищно. Боже, я конечно мечтала в детстве о сестре-близнеце, но я не особенно представляла, насколько это оказывается странно.

— Папа… — Анжелика поворачивается к Кайсарову, все еще внимательно следящему за ситуацией, — я тебе все расскажу. Честно. Могу сразу сказать, что они не врут. И Вика… — короткий и прямой взгляд на меня, — и вправду моя сестра. Только пообещай мне… Не трогать маму.