Глава 2 1

Алина

— Отпусти, отпусти, я запомню твоё лицо. Я запомню! И ты запомни, что я запомнила!— вырывалась я, пока охране не было до этого дела.

Голос срывается, выходит резче, чем я рассчитываю. Это плохо. Я фиксирую это и сразу же прижимаю к себе, гашу. Пульс скачет, отдаваясь в висках, в горле пересыхает.

Не сейчас. Не позволять эмоциям взять верх.

Это место, последнее место на свете, где я бы хотела оказаться.

Меня накрывает мгновенно, без подготовки, будто ударом в солнечное сплетение.

Я узнала его по ставням.

Железным решеткам на окнах, который так почти невзначай там прикручены.

Они не для защиты. Они для удержания. Эта мысль режет сильнее, чем веревки на запястьях.

Отсюда нет выхода… Нет.

Пока тебя не купят.

Внутри дергается что-то острое, неприятное.

Паника пытается подняться волной, захлестнуть полностью.

Я сжимаю челюсти до боли, считаю удары сердца, принудительно замедляю вдохи. Один. Еще один.

Шершень – мой бывший босс, рассказывал мне о таких домах. Часто. Много. Постоянно говорил, раздражая меня.

Я тогда отмахивалась. Слишком самоуверенно.

А вот зря. Нужно было слушать внимательнее.

Пока что я знаю только одно.

Здесь тебя продают. Эдакий рынок живого мяса.

Слово «продают» оседает внутри тяжелым комком. Пальцы сводит судорогой, ногти впиваются в ладони. Я не кричу. Я не даю этому выйти.

Ой…

И тот, кто тебя купит, будет абсолютно безнаказан.

Вольным делать с тобой все, что ему захочется.

Вообще все.

Мысль не укладывается. Мозг сопротивляется, но факты уже встали в строй, как по команде.

Морально я к такому не готова.

Это признание звучит просто как факт, но внутри что-то трескается.

Теперь мне страшно. Физически тоже. Я истощена.

Замерзла и в желудке пусто.

Он гудит, рябит и просит одного - спасения.

Тело подает сигналы один за другим, будто кричит на своем языке. Я отмечаю их, раскладываю по полкам. Потом разберусь. Если будет когда.

Урод в черном костюме волочил меня по светлому коридору с полами из белого мрамора.

Каждый шаг отдаётся в коленях тупой болью. Подошвы скользят, я едва удерживаюсь на ногах.

Дорого тут у вас. Более чем.

Фрески, картины, холодный свет.

Все создает впечатления Ада. Даже запах.

Он забивается в нос, липнет к коже, вызывает резкую вспышку воспоминаний не самых приятных. На секунду темнеет в глазах. Я моргаю, выравниваю зрение.

Едкая вонь свежести, мяты и зеленого чая.

О да. С этим чаем у меня особые воспоминания.

Желудок сжимается в спазме.

Но не будем об этом. Позже.

Сейчас есть кое-что поважнее.

Например то, что мне запихнули, затолкали как вещь, в абсолютно белую комнату с белой кожаной мебелью.

Контраст бьет по нервам. Слишком стерильно. Слишком показательно.

Затолкали, как запихивают в чемодан, когда уже нет места, очень нужную кофточку, которая, скорее всего, не пригодится.

Я с треском упала на пол, когда ко мне подошла блондинка в белом костюме.

Удар выбивает воздух из груди. На мгновение накрывает темнота, в ушах звенит. Я стискиваю зубы, заставляю себя сфокусироваться.

Белая накладная коса до пояса и яркий макияж с красными губами. Единственное яркое пятно здесь. Ее свисток.

— Свободен, пупсик, теперь она моя,— она коснулась моего лица, но я дернулась.

Кожа вспыхивает от отвращения. Плечи напрягаются сами собой.

Прорычала бы в ответ, да не хочу себя приравнивать к таким, как они - животным.

Она осматривала меня с презрением, какое подобает таким тварям, как она.

Я чувствую, как внутри снова поднимается волна. Глухая, вязкая. Я прижимаю ее, загоняю глубже. Сейчас нельзя.

Должно ей.

— Щуплая ты какая, худая, кожа, кости, только сиськи большие,— девушка встала и отошла к дивану,— дорого тебя не продать, но если отмыть и приодеть может и сойдет, что годное.

Слова проходят мимо, будто через фильтр. Я смотрю на кобуру. На расстояние. На выход.

Ну да. Сегодня на меня повесят ценник «красная цена». Вот куда завел меня, предел моих мечтаний.

— Как тебя зовут?

Она прикусила свой красный ноготь. О, пятно номер два.

— Алина,— ответила я и поднялась на ноги.

Ноги дрожат. Я это чувствую. И тут же заставляю их слушаться.

Я бы кинулась на нее. Да у нее кобура, она держит на ней вторую руку. Расстояние слишком маленькое. Я, если дерну ее за руку, она прострелит мне ногу. И дальше я не убегу. Надо ждать.

— Фамилия, отчество?— блондинка нахмурилась.

— Нет у меня ни фамилии, ни отчества. Только имя.

— Ах да, это же ты, строптивая, провалившая свою работу, ай-ай-ай, ну, поняла. Сегодня тебе крайне повезло. У нас много покупателей. Может, кому и понравится твоя отсутствующая задница.

Слово «покупатели» отдается внутри пустотой.

Девушка поднялась и приоткрыла дверь в другую комнату. После освободила меня.

— Там ванна, купайся, не забудь хорошенько подмыться, у тебя двадцать минут, чтобы выйти оттуда гладкой и чистой. Тик-так.

Таймер. Они любят таймеры.

Я направилась туда.

Не собираюсь я ничего себе «вылизывать». А часы себе свои может засунуть в одно место.

Белая ванна. Лучше бы красная. Больше была бы похожа на «котел» все-таки мне сегодня здесь варится.

Кровь шумит в ушах. Паника снова дергается, но я давлю ее, как учили. Контроль — это навык.

Если повезет и меня купят, а не просто потом переправят куда-нибудь далеко и надолго, в какой-нибудь приморский дешевый бордель.

Мысль мерзкая. Но я держу ее в фокусе. Потому что она реальна. Эти твари и не такое сделают.

Не знаю почему, но я не пыталась бежать.

Хотя нет, знаю.

Я знаю, как все это работает. Знаю многих, кто за этим стоит.

Каждое имя всплывает само. Без эмоций. Как в досье.

Я читала их личные дела, слушала о них рассказы. Знаю кто их жены, сколько у них детей и сколько любовниц. Знаю, как подготовлена их охрана и на что эти уроды способны.

Меня завалят в одиночку, даже при моей подготовке.

Факт.

Тот приют «особого назначения» где меня воспитывали, оставил на мне особенный след. Пригодился, можно сказать.

Выживание — это тоже форма воспитания.

Хотя, вот сегодня я жертва.

Слово давит, но я его принимаю. Временно.

Барби в упаковке для богатого больного дяди. И ничто, даже мое жалкое сопротивление этого не изменит.

Я могу только отсрочить срок своей кончины.

А еще вчера я была хищником... Прозаично.