Глава 14

Алина

Я чувствовала, как пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Машина мягко качнулась, останавливаясь перед массивными металлическими воротами.

Я поймала себя на том, что уже считаю дыхание — вдох на четыре, задержка, выдох. Старая привычка, когда нужно удержать себя на краю и не сорваться в панику. Живот под курткой тянул неприятно, будто напоминал о себе и о цене любой ошибки.

Окна были запотевшими, от холода или оттого, что внутри машины было душно.

Я провела пальцем по стеклу, оставляя тонкую линию, и вгляделась в размытое пятно ворот.

Паника — роскошь. Мне нужен расчет.

Снег ложился на металл беззвучно, и от этого вся картинка казалась нереальной, как кадр из чужого сна.

Я перевела взгляд на Туриста — его лицо оставалось неизменно спокойным, будто он вообще не считал нужным что-либо объяснять. А судя по всему, так оно и было, я уверена.

От него шло ощущение выверенности. Не жесткости даже, а точности. Такие не спорят и не оправдываются. Такие выполняют. И если он рядом, значит, приказ уже отдан, а мне отведена роль статиста в чужой постановке.

Я снова посмотрела на здание впереди.

Старые кирпичные стены, следы от попадания пуль, ржавая решётка на втором этаже.

У меня на секунду свело челюсть. Руки будто сами вспомнили: как держать приклад, как лечь корпусом, как ловить мишень. И одновременно — как быстро можно умереть, если расслабишься.

Здесь пахло смертью. Я этот запах знаю.

Здесь, в этой глухой дыре, не первый человек оставил свою жизнь.

— Ну? — спросила я, пытаясь унять подступающее напряжение. — Нам сюда?

— Тебе сюда, — ответил Турист, поднимая бровь. — Для тебя устроили проверку.

Проверку. Я почти усмехнулась.

Безопасность. Чёткость. Скорость.

Безопасность. Чёткость. Скорость.

Безопасность. Чёткость. Скорость.

Безопасность. Чёткость. Скорость.

Вот моя проверка, но..

Внутри под ребрами пошевелилось что-то мерзкое. Проверки у Лебедева всегда с подводным камнем. Всегда с вариантом, где ты проигрываешь, даже если выигрываешь.

Я знала, что Владимир не оставит мой побег без последствий.

Но это выглядело иначе.

Не просто наказание, не просто унижение.

Это была демонстрация моей уязвимости.

Он не убивал меня, не запирал в клетке, не устраивал допросы.

Он оказывается просто устраивал испытание. И я знала, что, если провалюсь, то второго шанса не будет.

Турист заглушил двигатель. В воздухе повисло напряжение. Тянущее такое, противное.

У меня кольнуло в пояснице, и я на секунду сжала зубы, проглатывая ощущение. Черт. Только этого не хватало — чтобы тело подвело в момент, когда оно должно быть стальным.

Я не двигалась. Куда блин? Если только к черту на куличики.

— Выходи, — его голос прозвучал спокойно, но в то же время так, что я понимала: обсуждений не будет.

Да они и не нужны. Если захочу с кем-то обсудить свои прокладки, которые теперь ближайшие девять месяцев мне не понадобятся, то точно не с боровом этим холодным.

Я открыла дверь и вышла в морозный воздух.

Снег продолжал падать, крупными хлопьями оседая на капоте машины и на земле, превращаясь в плотную кашу.

Я натянула куртку на плечи, спрятав ладони в карманы.

Турист уже шагал к воротам, не оглядываясь, зная, что я пойду следом.

Я огляделась. Камеры. Их было много.

Я на автомате отметила углы, слепые зоны, траектории. Глупо. Смешно. Но так мозг хотя бы чувствовал, что он что-то контролирует.

Володя наверное наблюдал за мной. Он всегда наблюдал.

Мы вошли внутрь. Запах пороха, rжавчины и чего-то ещё, тяжелого, пропитанного в бетон. Здесь убивали. Это место видело кровь.

Турист подал мне оружие. Винтовка. Я узнала её с первого взгляда. Лёгкая, точная, практически без отдачи. Она лежала в моей , как напоминание о том, кто я есть.

Почти как моя былая боевая подруга Люси.

Или, скорее, кем меня до сих пор хотят видеть.

— Привыкай к ней, — только сухо пробубнил бугай.

Я сделала шаг вперёд и прижала к себе оружие. Оно было адекватным, металл холодил пальцы.

Внутри поднялось противоречивое: облегчение и отвращение. Облегчение — потому что это понятный язык. Отвращение — потому что я больше не хотела, чтобы это было моей единственной опорой.

Резко ощутила, как внутри что-то сжалось, а потом медленно расправило крылья. Я скучала по этому. Или просто заставляю себя в это поверить.

— Что теперь? — уточнила я, поднимая взгляд.

Турист чуть качнул головой, и в этот момент включились динамики. Глухой, спокойный голос Лебедева раздался по помещению:

— Ну, Лебедь. Посмотрим, не заржавела ли ты.

Я стиснула зубы. Он наблюдал. Конечно, он наблюдал. Другого варианта и быть не может.

Турист сделал шаг назад, давая мне пространство.

— Это не просто проверка, — сказал он. — Это шанс показать, что ты не просто испорченная игрушка, сбежавшая от хозяина. Это шанс доказать, что ты всё ещё профессионал.

Я усмехнулась. Ну-ну, ты тоже профессионал людей-то ломать.

— Значит, если провалюсь, меня просто убьют?

— Возможно, — Турист пожал плечами. — Или Владимир придумает что-то изощреннее.

Мудак.

Мне стало не по себе, но я не позволила этому отразиться на лице. Я медленно подняла винтовку, оценивая её вес, баланс. Мои мышцы помнили.

Я помнила.

Такое не забудешь.

Впереди были цели. Обычные мишени, ничего особенного.

Но потом я заметила движение. Человек. Настоящий. Из темноты выполз.

Я замерла. Что за хрень?

У меня в горле пересохло. Ладони под перчатками вспотели. Я почувствовала, как в животе стянуло, будто тело заранее пыталось защитить малыша от того, что сейчас случится.

Володя черт тебя дери Лебедев.

Сукин сын не просто проверял мою меткость. Он проверял…. проверял, готова ли я убивать. Снова.

Человек двигался медленно, лицо было закрыто, руки связаны. Чужак. Враг. Или пешка? Кто он для меня?

Цель.

— Ты знаешь правила, — раздался голос хозяина.

Я почувствовала, как холодок пробежал по позвоночнику. Сука.

Сделала вдох, выравнивая дыхание.

Система защиты внутри меня щёлкнула, превращая эмоции в сталь. Если это игра, я её выиграю.

Прицелилась. Человек остановился, не зная, кто перед ним. Он даже не сопротивлялся.

Я нажала на спуск.

Выстрел.

Пуля вошла в бетон рядом с ногой человека. Он вздрогнул, сделал шаг назад, но не упал.

В динамиках раздалось тихий смешок.

— Ты скучала, Лебедь? — его голос был ядовитым, холодным.

Тоже мудак.

Я молчала, медленно опуская оружие.

Я могла бы убить. Должна была. Но я не стала. не буду я отнимать жизни невинных. Хватит с меня грязи. Ради ребенка не буду. Мать не должна быть больше по шею в крови.

Турист внимательно смотрел на меня. Он не вмешивался. Он просто фиксировал.

Я глубоко вдохнула, сжимая винтовку.

Я знала, что это не конец.

Что Владимир сделает выводы.

Что он либо оставит меня в живых, либо найдёт способ заставить меня сломаться.

Но пока я стояла здесь, в этом грёбаном здании, среди запаха пороха и смерти, я знала одно — что-то здесь не так.