Глава 32

Время идет

Алина

Живот уже ощутимо тянет. Не огромный, нет, но видимый. Восемнадцать недель — вроде бы немного, а я уже не своя. Всё ноет, кости будто расходятся, и спать на боку неудобно. Стоит повернуться — тянет поясницу. Стоит засмеяться — пинает изнутри. Или мне кажется. Иногда чувствую, как будто кто-то маленький под кожей перекатывается — то ли пузырьки воздуха, то ли он.

Вероника приезжает почти каждый день. Привозит еду — и мясо, мясо, мясо.

Бургеры, стейки, телячьи щёчки, котлеты, даже паштет.

Смеётся:

— Тебя, Лебедь, можно кормить только протеином.

А я и не против. Мясо теперь будто жизненно необходимо. Запах жареной говядины сводит с ума.

Иногда, когда она уезжает, я остаюсь одна — и дом будто пустеет.

Никакого шума, никакого голоса. Только я и охрана за дверью, которых будто не существует.

Володя приезжает редко.

«Решает вопросы», — говорит Федя.

«Пока не может освободиться».

И я верю, потому что хочу верить.

Федя иногда садится напротив, с сигарой, и рассказывает байки про Володиных «деловых партнёров», про какие-то странные сделки, про людей, которых лучше не знать.

— Он живёт в аду, Алина, — сказал он однажды. — Просто ад его выглядит дорого.

Я тогда промолчала.

Не потому что не согласна. Просто больно это слышать.

Я ведь вижу — всё, что у Володи есть, съедает его же изнутри.

Он присылает цветы. Каждую неделю — один и тот же букет. Белые розы и эвкалипт.

Пахнут холодом.

Я ставлю их в вазу, глажу лепестки пальцем и ловлю себя на мысли, что они идеальны.

Как он.

Как всё, что он делает.

Холодно, точно, правильно.

Только не по-человечески.

Эмоции скачут, как чёртов аттракцион.

То плачу из-за рекламы корма для собак, то смеюсь, когда падает ложка.

Хочу конфету, потом — мяса. Потом снова конфету.

И чтобы он обнял. Просто обнял, без слов, без планов.

Но Володи нет.

Есть его тень — в цветах, в запахе дорогого табака на воротнике халата, в сообщениях от Феди.

Иногда думаю, может, он боится.

Меня. Себя.

Этого ребёнка, который растёт во мне.

Я сижу у окна, смотрю на город и гладжу живот.

Смешно — раньше я не представляла себя матерью. Думала, я слишком испорчена для этого. Слишком много крови, слишком много вины, слишком много одиночества.

А теперь — слушаю, как внутри что-то живое дышит.

Маленькое. Моё. Наше.

Я говорю с ним шёпотом, когда никто не слышит:

— Ты у меня сильный, слышишь? Ты не будешь бояться. Ни людей, ни судьбы. Даже если я не смогу, ты сможешь.

Сын.

Я уверена, что это мальчик.

Не знаю почему. Просто чувствую.

Федя иногда привозит мне книги.

Толстые, про психологию, про «самопознание».

Я их открываю, читаю две страницы и бросаю.

Какое, к чёрту, самопознание, когда от простого взгляда на телефон болит сердце?

Он не звонит.

Не пишет.

Просто время от времени Федя говорит:

— Всё под контролем.

А я думаю: «Да, только не моё сердце».

Сегодня живот тянул весь день.

Я устала.

Хотела просто полежать, закрыть глаза и не думать.

Но мысли, как назло, приходят сами.

О нём. О том, где он, с кем он.

О том, что если что-то случится, я даже не узнаю.

Вечером Вероника принесла мне шоколадку.

— Ешь, — говорит, — тебе можно.

Я смеюсь. Маленькие радости — вот всё, что у меня есть.

Бургер, конфетка и надежда, что когда дверь откроется, он всё-таки войдёт.

Хочу, чтобы он вошёл и просто посмотрел.

Сел рядом.

Провёл рукой по волосам.

Сказал: «Ты моя».

Но пока только ветер за окном и тишина, от которой сердце бьётся чаще.

Я глажу живот и думаю, что, может, это и есть любовь — когда ждёшь не звонка, не цветов, не подарков.

А просто одного: чтобы человек, ради которого живёшь, снова оказался рядом.