38-Amor

Amor Antonia

Середина сентября

Сансер, Франция

Ровно в час дня по Москве у меня онлайн-тренировка. Я человек, далёкий от строгой дисциплины и режима, однако за пятнадцать минут до начала уже в полной боевой готовности.

Зал проветрен, весь инвентарь разложен, вода набрана, а я одета и причёсана.

А причина такого рвения одна — скука и тоска. Мне очень не хватает русской речи. И хоть я постоянно созваниваюсь с родными, переписываюсь с подругами, иногда и с Родриго говорю по-русски, я скучаю невыносимо.

Я не знаю, почему я так остро чувствую, почему сердце так щемит, ведь я порой месяцами жила во Франции у Глеба, однажды полгода прожила в Вене с сестрой, но я так не скучала. Возможно, потому что меня окружали свои люди, возможно, потому что я знала, что это не навсегда. Сейчас же я не знаю, когда полечу домой, когда меня навестят родные, и в маленькой луарской деревне мне абсолютно не с кем поговорить.

До двадцати лет я не могла без компании. Я себе даже представить не могла, как кто-то гуляет один, как проводит время в одиночестве, но когда я повзрослела, я стала абсолютно самодостаточной. Я могу гулять одна часами, могу и даже люблю одна ходить в музеи и кино. Люблю одна сидеть в кафе на верандах и даже в ресторан могу прийти одна, если мне хочется продегустировать сет или попробовать новое меню. Однажды я отдыхала одна неделю в горах, и это был один из лучших отпусков в жизни.

Но всё это здорово, когда это твой выбор.

Здесь у меня выбора нет. У меня есть только Родриго. Часто говорят, что с милым рай в шалаше. Я живу в замке, а рая нет. Я его люблю, очень. У нас невероятные отношения, нереально интересные разговоры и досуг. Вечеринки в закрытых клубах, приёмы у его друзей и компаньонов. Он старается вырывать для меня время и интересно его проводить, показывать мне новые места, но он не может заменить мне дом. Он говорит, что дом там, где я, а мой дом дома.

Когда моя тренер Лиза подключается и приветствует меня, я не могу сдержать улыбки, которая расползается у меня от уха до уха. Я в целом далеко не самый улыбчивый человек, но сейчас я буду полтора часа общаться с понятным мне человеком, и это дарит невероятную радость.

Отпахав практически два часа, я удовлетворённо смотрюсь в зеркало. Такой формы у меня не было никогда. Потому что я только собой здесь и занимаюсь. Утром до завтрака растяжка. Через несколько часов силовая, сразу после которой я обычно иду ходить, а перед ужином мы с Родриго можем покататься на велосипедах. У него совсем скоро айронмэн, и он тренируется дважды в день.

Свет удачно падает, моя форма красиво сочетается с интерьером домашнего зала, и я не могу удержаться и не сделать фотографию.

Сажусь в позу голубя и фотографирую себя в зеркало. Акцентрирую, естественно, ягодицы, на которые залипаю сама. Одно из самых приятных чувств, честно говоря, когда не можешь от себя глаз отвести. И не потому что ты самовлюбленная, а потому это результат упорной работы.

Отправляю Родриго белфи*, ложусь на спину и жду реакции. Ему сейчас не до меня, вот-вот начнётся сбор урожая, и у него уйма работы, но он отвечает через двадцать секунд.

*Belfie (производное от butt — «ягодицы» и selfie — «фотография самого себя») — это селфи с той разницей, что объектом съёмки становится не лицо, а задняя часть тела.

— Сиди так и не двигайся. Сейчас приду.

— Да, мой сеньор!

Довольная убираю телефон и жду с нетерпением своего мужчину в позе лягушки. Он еще не видел мои новые лосины, и я ожидаю бурную реакцию, плюс кровообращение разгоню, оргазм ярче будет.

— Madre Mia! Mira eso!* — Реагирует Родриго ровно так, как я и хотела.

*Чёрт возьми! Вот это да… (Испан.)

Стараюсь на него не смотреть, хотя я безумно люблю, когда он приходит среди дня с виноградника. Рукава рубашки небрежно и в то же время элегантно закатаны, смуглая кожа лоснится от пота, а его волосы разбросаны в художественном беспорядке. И всегда он неизменно в светлых брюках. Неотразим.

Прикрываю глаза и даже чувствую его запах. Возможно, его уроки по дегустации не проходят даром, и я всё-таки научилась распознавать даже самые неуловимые ароматы. Трепещу от этого сочетания почти готового винограда, земли, дуба, его запаха и чего-то чересчур мужского.

Он только вошёл, а я уже мокрая, и обволакивающее возбуждение разливается по всему телу. Я и так разгоряченная после тренировки, но в эту секунду всё начинает пылать.

— Не отвлекай меня, я занимаюсь! — Изо всех сил стараюсь сохранить серьёзное и сосредоточенное лицо, но голос меня нещадно выдаёт.

— Но я же пришёл, — облокачивается на стену Родриго и приковывает взгляд к моей растяжке.

— Зачем? — Спрашиваю будто мне нет никакого дела до его прихода, но в наших глазах плещется безумное желание.

— На обед.

— Обед? Рано.

— У меня sex break!

*Sex break – перерыв на секс. По аналогии с coffee break.

Встаю с коврика, подхожу к гимнастической стенке и начинаю тянуть вертикальный шпагат, пристально отслеживая реакцию Родриго.

Он ещё такие мои таланты не видел и смотрит на меня, как на чудо света.

А я снова радуюсь, что смогла. Поставила себе цель на месяц — вернуть вертикальный шпагат, который не тянула с двенадцати лет, а управилась за три недели. Вот и все развлечения во французской провинции.

— Не могу, мне надо закончить. Поможешь?

— Помогу, — хрипло произносит, — так? — Подходит ко мне, обхватывает за щиколотку и начинает вытягивать ногу.

Дыхание сбивается, а в горле пересыхает. Это совершенно непередаваемые ощущения. Когда мышцы одновременно и напряжены и расслаблены, а ещё и растянуты, возбуждение концентрируется будто десятикратно.

Родриго отходит на расстояние вытянутой руки, не выпуская меня из захвата и плена пожирающих глаз, и вижу, как осматривает и мысленно раздевает. Спортивная форма облегает, как вторая кожа, но тем не менее я закрыта от него.

Я прекрасно знаю, как запретное манит, и сама от этого распаляюсь ещё больше.

Смотрю на него с нетерпением и жду следующий шаг.

Губы раскрываются в томительном ожидании, кожа жаждет прикосновений, а сердце стучит в бешеном ритме.

Родриго не мучает, дёргается ко мне и сминает губы в обжигающем поцелуе.

Удовлетворённо стону ему в рот и прихватываю зубами его пухлую нижнюю губу. Родриго впивается прохладными пальцами в мои оголённые участки кожи и стирает остатки моего самообладания.

Наш поцелуй влажный, страстный, поглощающий. Пожираем друг друга, словно год не виделись, а не несколько часов.

Мне жизненно необходимо избавиться от своей формы и прикоснуться к нему обнажённой кожей. Необходимо чувствовать его всего. Да ещё и шов от лосин натирает так, что я душу продать готова, лишь бы скорее ощутить его в себе.

— Раздень меня и разденься сам, — шепчу ему в губы.

Родриго отходит и быстро срывает с себя рубашку и скидывает остальную одежду. Опускаю ногу, но даже в устойчивом положении и прислонившись к стене, еле стою на ногах.

Сил раздеться самой нет. Поднимаю руки наверх и даю избавить себя от топа, жадно его рассматривая. Чем ближе марафон, тем красивее его тело. Даже телом язык не поворачивается назвать. Это произведение искусства. Особенно длинные и сухие четырёхглавые мышцы бедра с украшением посреди. А от обилия зеркал в помещении глаза разбегаются. С какого ракурса ни посмотри, прекрасен.

Его руки оглаживают грудь, пальцы очерчивают соски. Затем Родриго наклоняется и прикусывает их губами, обводит языком, втягивает. От его ласки и затягивания кровь в венах закипает.

Сейчас меня одновременно его французская неторопливая манера и сводит с ума, и жутко злит. Хочу большего. Невыносимо.

— Сними их и трахни меня немедленно, — обхватываю его лицо руками, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Está bien, cariño*, — наигранно покорно шепчет и наконец начинает с трудом стягивать плотно прилегающие лосины.

*Слушаюсь/Хорошо, дорогая. (Испан.)

— Повторишь свой фокус, cariño? — Спрашивает провокационном тоном. Его шоколадные глаза почернели от возбуждения, а значит буквально секунды и он меня разорвёт. Но даже эти секунды мучение.

— Ага, — медленно подтягиваю к себе ногу, обхватываю за пятку и водружаю её к нему на плечо, не разрывая зрительного контакта. Встаю на мысочек, чтобы компенсировать разницу в росте, и крепко держусь за перекладины стенки. Не знаю, сколько я так выдержу, но ощущения потрясающие. А открывающийся вид в отражении стоит всех моих мучений.

Родриго неторопливо с шипением входит в меня и подстраивает нас друг под друга. Воссоединившись и подстроившись, находим губы друг друга и сливаемся в поцелуе, синхронизируясь полностью.

Мы сейчас абсолютно одно целое, будто не осталось ни миллиметра дистанции. Ни физической, ни душевной. Ощущение, что он проник в самые недры меня.

Испытываю дикое желание касаться его, понимаю, что он контролирует, держит, и отпускаю руки. Впиваюсь в его блестящую кожу ногтями и наблюдаю за нами в зеркало.

Но с каждым глубоким, выверенным толчком взгляд становится всё более расфокусированным, а мысли фокусируются исключительно на своих ощущениях. Космических ощущениях.

Меня накрывает сотрясающий оргазм, который Родриго приветствует своей любимой техникой чередования, продлевая и растягивая мне удовольствие. А затем догоняет меня тремя мощными фрикциями и мужскими первобытными стонами.

Отдыхаем и восстанавливаемся здесь же, перебравшись на коврики для йоги.

— Querido, — ложусь к нему на грудь и решаюсь озвучить то, что стеснялась, — я домой хочу. Там сейчас так тепло, даже жарко. Сейчас осень золотая начнётся.

— Cariño, я с тобой никак не смогу полететь. Сбор вот-вот начнётся.

— Ты не обидишься, если я тебя оставлю, когда у тебя самый сложный период начинается? Не помогу никак.

— Babylove, ты чего? Ты только отвлекаешь меня, если честно, — осматривает меня с ног до головы, гладит по волосам и заправляет прядь за волосы, — езжай и скорее возвращайся.

Подтягивает меня к себе и нежно целует.

— Уже скучаю, — улыбаюсь и говорю, практически не отрываясь от его губ.