41-Egoísta

Egoísta

Возвращаюсь домой на несколько дней раньше. Стоило мне утолить свою жажду по родине, как ко мне вернулась какая-то сумасшедшая энергия и тяга к жизни, а вместе с ними и острая нехватка своего мужчины.

Я не стала его напрягать и строго-настрого запретила себя встречать. Ему сейчас ни к чему тратить шесть-семь часов в дороге.

Перелёт дался тяжело, пересадка в Стамбуле была долгой, и в машине я сразу же вырубаюсь.

Просыпаюсь, как чувствуя скорое приближение, и к своему откровению, когда я вижу знакомые пейзажи Луары, долины, на которых течёт неспешная жизнь, чувствую тепло. Как бы я не артачилась, а полюбила это место, и мне уже не терпится оказаться в Сансере. И дело не в Родриго, а именно в зарождающихся чувствах к своему новому дому.

С удовольствием проезжаю мимо уже знаковых для себя мест и, приближаясь всё ближе и ближе к Де Гранжу, понимаю, что смягчаюсь и радуюсь.

Что-нибудь придумаю.

— Маркиз Де Гранж, я буду через пять минут, — пишу Родриго, когда мы начинаем въезжать в старый город.

Заезжаем на территорию поместья, и мне совсем становится хорошо. Нет, это всё-таки дом. Дом, который за семьдесят дней стал свидетелем стольких счастливых мгновений, что даже нечестно по отношению к нему использовать иное название.

У двери стоит Родриго и сразу придаёт киношности моменту. Ну зачем он такой красивый? Такой элегантный?

Складывается впечатление, что свою голубую рубашку он тщательно выбирал под цвет ставней, а песочные брюки и туфли в тон под насыпь, но нет, он не франт, ему просто дано.

Врождённое чувство стиля, вкуса, а также такта и меры. Прирождённый мужчина моей мечты.

— Cariño, — целует сдержанно при водителе, но держит так крепко, что понимаю, стоит машине скрыться из виду, он меня возьмёт в оборот.

Не могу разжать объятия, потому что упиваюсь его запахом. Любимым, особенным. Запахом, который преследовал меня долгие года и требовал найти его снова. После долгой разлуки он ощущается острее. Вдыхаю и вдыхаю, оторваться не могу.

— Соскучилась очень. Больше без тебя не уеду, — смыкаю руки на его шее и любуюсь этим красивым, безупречным мужчиной.

— Так много чемоданов. Что ты везёшь?

— Чай гречишный, сладости любимые, гостинцы для тебя, бренды российские. Одежду осеннюю. Белые грибы. Книги.

— Надо было тебе самолёт заказывать, — усмехается Родриго и катит чемоданы в дом.

— Ты сейчас свободен? Побудешь со мной или тебя ждут? — На всякий случай уточняю, закрывая дверь.

— Babylove, я твой.

— Тогда трахни меня в энергосберегающем режиме, por favor.

— Cariño, — раскатисто смеётся Родриго, эхом разнося свой красивый смех по стенам шато, — у нормальных людей это называется «заняться любовью».

— То есть я ненормальная? — Подхожу к нему и расстёгиваю пуговицы на рубашке и целую его смуглую кожу.

— Да! Bicho raro! * — Звонко выговаривает свою карибскую «Р». До чего сексуальный язык!

* Ненормальная (испан.).

— Наверх! — Запрыгиваю на него и целую тут же. Чувствую промежностью его эрекцию и прижимаюсь к ней, раззадоривая обоих. Начинаю раздеваться по пути, оставляя за нами следы одежды, но при этом не выпускаю свою сумочку из рук. Родриго, кажется, этого и не замечает.

Заносит меня в нашу спальню и кидает на кровать.

Приподнимаюсь и с удовольствием слежу, как он раздевается. За каждым перекатом мышц, каждым лёгким движением, за непринуждённой походкой с хищной грацией. И наконец кульминация шоу – его до неприличия красивый член.

У меня всегда одна реакция – выделение слюны, по-моему, я так в стейк-хаусах себя не чувствую, как рядом с ним.

А когда его кисть с красивыми длинными пальцами, ногтями и выпуклыми венами начинает скользить по члену, словно вырезанному из чёрного дуба, то мне вообще кажется, что это самая возбуждающая сцена в мире. Вызывающая.

Он прекрасно знает, как я люблю на него смотреть, и пользуется моей усталостью, чтобы подразнить.

Прожигает взглядом, плавит.

Подходит, раздевает. Плавит уже прикосновениями. Кажется, что я как кокосовое масло согреваюсь от горячих ладоней и растекаюсь. Липко и влажно везде.

Целует так мокро и интенсивно, что уже только этот поцелуй можно назвать сексом. Обволакивающим, тягучим.

— Я так скучал по тебе, детка, — прерывисто шепчет Родриго и спускается дорожкой поцелуев вниз.

Секс после воссоединения и секс после первой разлуки абсолютно разный. Он будто бы был заперт без еды и воды и наконец вышел к людям. Он не может мной насладиться. Его движения хаотичны, это не похоже на Родриго.

Он то зависает где-то между шеей и затылком и вдыхает меня, то с обожанием смотрит на грудь и тут же приникает к ней и не может оторваться. Кажется, всё, я сейчас кончу от его ласки сосков, и в ту же секунду он перебрасывается снова на губы.

Его руки жадно скользят по телу, ухватываясь за каждый выступ, мои впиваются в его упругую кожу, обтягивающую рельефные твёрдые мышцы. С ума схожу от этих ощущений. От мыслей, что обладаю этим безупречным мужчиной.

Освобождает меня от брюк сразу с бельём, покрывает ноги поцелуями, сминает бёдра.

— Me vuelves loca! Te deseo! Te quiero! * — шепчет рвано, не прерывая поцелуи.

* Ты сводишь меня с ума! Хочу тебя! Люблю тебя! (испан.)

Зарываюсь рукой в его волосах и направляю его туда, где его губы и язык нужнее всего. Выгибаюсь дугой, раскрываю ноги шире и не могу сдержать инстинктивные движения бёдер ему навстречу.

С губ срывается протяжный стон вместе с хриплым вдохом и выдохом.

— Mi casa*, — слышу его мычание и понимаю, что он прикалывается надо мной даже когда вылизывает.

* Мой дом (испан.)

А вот за это я его и люблю. Полностью понимает все мои шутки и приколы. А когда не понимает, всё равно не принимает близко к сердцу и позволяет мне быть собой.

— Bésame*, — тяну его на себя, и мы сливаемся в поцелуе, смешивая свои вкусы, своё желание. Сливаясь и соединяясь друг с другом. Нахожу его член и медленно насаживаюсь на него до упора.

* Целуй (испан.)

— Ты такой большой, что от тебя нельзя надолго уезжать, я отвыкаю, — сипло произношу оттого, как он входит до сладкой боли. Чистое блаженство.

— Хочу кончить в тебя сегодня, — шепчет в губы и снова целует.

Почему-то я вспоминаю Софи и думаю, какая и у нас могла бы быть красивая девочка. А мальчик? У нас будет удивительный купаж. Без сомнений.

— Кончай.

Он движется плавно, медленно, тягуче. Тела от такого плотного соприкосновения потные, горячие, слившиеся и перемешивающиеся воедино.

И хоть нет сейчас между нами необузданной страсти и включен как бы режим энергосбережения, этот поистине интимный процесс выжимает из меня всё.

Каждое его прикосновение — точное и правильное. Ощущение, что каждая фрикция — это разряд тока наслаждения.

— Люблю тебя, — шепчу, смотря в поплывшие шоколадные глаза, и чувствую, как этот самый ток концентрируется в точке нашего соединения и даёт множество новых зарядов, содрогая моё тело, а следом и его. Сокращаемся в синхронном оргазме, стонем и громко дышим, не разъединяясь.

Родриго выходит и перекатывается на спину, кладёт меня сверху.

Чувствую, как его густая сперма вытекает, но не обращаю внимания, всё ещё находясь в прострации.

Немного придя в себя, вспоминаю, что хотела сделать, и сползаю с него.

— Куда ты? Иди ко мне.

— Uno momento! — Тянусь к своей сумочке и достаю футляр. Понимаю, что это скорее перфоманс, но для меня всё взаправду. Возвращаюсь к Родриго и ложусь обратно ему на грудь. — Querido, ты же всё для меня сделаешь?

Я никогда не умела притворяться нежной и ласковой кошечкой. Никогда не умела просить, но сейчас готова поиграть.

— Ок, — считывает изменение во мне Родриго. — Babylove, что ты задумала? Что я должен сделать? — Смотрит на меня с вызовом и интересом.

— Ты станешь моим мужем, Родриго Гонзалес? — Достаю из-за спины футляр «Тиффани» и с ожиданием смотрю на него.

— Серьёзно? Ты делаешь мне предложение? Мы ведь помолвлены. Мэр нас распишет на следующей неделе.

— Да или нет?

— Покажи, что там, — смотрит на меня как на сумасшедшую Родриго.

— Там не бриллиант, — смеюсь и открываю футляр, — это кольцо фирменное с T. Хочу, чтобы моя буква была на тебе. Чтобы сразу было видно, что ты Тонин чико.

— Понял, — хохочет Родриго и протягивает мне палец, — надевай. Я согласен стать твоим мужем, маркиза Де Гранж.

— Иди к чёрту! — Смеюсь и натягиваю кольцо. Целую его красивые пальцы. — А помнишь, мы на мой день рождения видели колье за семьсот тысяч евро? Ты бы мне его купил?

— Я понял, — снова смеётся Родриго к моему облегчению. Он ни на секунду не напрягся, это хороший знак. — Ты хочешь то колье?

— Я просто хочу знать, подарил бы ты мне колье за такую стоимость. Не сейчас. А чисто в теории, — начинаю стесняться. Наверное, надо было всё-таки сразу инвестицию попросить, а не так заходить.

Родриго улыбается и сжимает меня крепче. Подтягивает к себе, чтобы мы были на одном уровне, и приближается губами к моим. Смеётся и целует меня.

— Что ты смеёшься?

— Просто счастлив, что могу себе это позволить. И могу своей любимой позволить вот эти фокусы. И, чёрт, это самое крутое чувство. Вот оно. Всё, ради чего я работал. Моя любимая хочет колье за семьсот, за миллион. Я могу! Ты именно его хочешь?

Тянусь за телефоном, снимаю блокировку и показываю видео.

— Я хочу этот дом, — тихо говорю, — видишь, какой красивый вид. Центральная улица города, который в перспективе может стать туристическим трендом. Даже я уверена, что станет.

— Да, очень красивый. Вид фантастический. Он стоит семьсот тысяч евро?

— Нет. Триста пятьдесят, но ещё нужна реставрация и ремонт. Я не знаю, сколько это стоит. На вскидку прикинула.

— Ты хочешь, чтобы мы там останавливались, когда приезжали?

— В том числе. Но я хочу бутик-отель концептуальный. Моё пространство, знаешь, как у Жульена может быть. А может просто сохранить наследие и дать ему вторую жизнь, как ты дал этому дому. Я бы вообще мечтала, чтобы ты в том числе занялся дизайном. Ну с кем-то в паре, потому что я хочу нео-русский стиль.

— Хорошо.

— Хорошо? Это значит «да»?

— Да, — гладит меня по волосам и улыбается. — Ты меня развела, детка. Я уже прошёл психологическую отметку в миллион и попрощался с ним, а тут триста пятьдесят, так что, конечно, да. Почему нет?

— Ты лучший! — Целую его и пишу маме, что дом наш. — У меня ещё один вопрос.

— Давай, — Родриго гладит меня по попе и смотрит на неё с интересом, будто уже не особо меня слушая. Чувствую, как его член набухает и твердеет у меня под ногами, готовясь ко второму раунду.

Может, он сейчас на всё согласится?

— В перспективе я бы хотела жить в России. Точнее, я бы хотела, чтобы мы жили. Чтобы дети росли там. Я понимаю, что у тебя бизнес, связи, друзья. Но у меня там семья и родина, и мне мало просто проводить в РФ несколько недель в год. Я понимаю, что об очень многом прошу, но ты рано покинул Маргариту, у тебя, к сожалению, никого не осталось, а у меня другая ситуация.

— Антониа, — опять начинает смеяться Родриго, — я понял, понял! Madre mia, да ты manipuladora! Просто не оставляешь мне шанса! Я ведь согласился стать твоим мужем.

Вижу, что он это всё в шутку говорит, и чувствую, что член стал ещё тверже, значит, он не разочарован и не расстроен.

Поднимаюсь с него, съезжаю по торсу вниз, обхватываю его член рукой, сжимаю и начинаю водить им у входа, нависая. Дразня обоих.

— Так что? — Хриплю. — Ты подумаешь?

Докатилась… Уже какие-то фокусы куртизанки использую. Он сто процентов на такое не поведётся, но кто не рискует?

— Я не подумаю, — говорит Родриго и резко дёргает меня, насаживая на себя, — Я что-нибудь обязательно придумаю, cariño!

— Tu es le meilleur. Je t'adore* — срывается с губ вместе со стоном.

*Ты лучший. Обожаю тебя (французский).