Глава 21

Вадим

До «чаечек»…

– Какие планы на выходные? – поинтересовалась Вика, играя десертной ложечкой с панакотой.

У нас был совместный обед в «Sixty»: исключительно деловой и Вика даже сама пожаловала в нелюбимую Москву-Сити. Когда я здесь поселился, она изменила мнение, но прежде, естественно, пыталась заманить меня в центр: то ли просто поближе, то ли к себе. Но мне нормально и на девяностом этаже. Дочка, кстати, тоже оценила высоту!

Но сейчас мы были не у меня, а приятно трапезничали во французско-итальянской жутко пафосной и почти съедобной лабуде.

– Пока не знаю, – ответил и кивнул официанту – у меня важный брифинг через двадцать минут, уходить нужно. – Смотря что Ника придумает.

– У моих родителей годовщина свадьбы на неделе: на выходных они хотят собраться в семейном кругу. Тебя тоже приглашают.

– А разве я в семейном кругу? – иронично усмехнулся.

– Вадим! – она шутливо в плечо меня стукнула. – Не будь букой! Бери Нику и приезжайте.

Я приподнял бровь: даже так?

– Мы вроде знакомы, но втроем не были ни разу.

– Тебе хочется по детским площадкам ездить или уроки полдня делать?

– Мне хочется быть с тобой. А тебе?

Ну вот что здесь скажешь? Мне хватало нас. Идеальная дозировка: ни больше, ни меньше.

– А разве мы не вместе? – шепнул и, положив руку на коленку, вверх по ноге поднялся, внутреннюю сторону бедра поглаживая.

– Все так, – Вика развела бедра, чтобы дотронуться до узкой полоски трусиков смог, – но можно же и разнообразить досуг.

– Например? – я подцепил ее и до нежной плоти дотронулся. Влажная уже. Большим пальцем клитор припухший нашел и ритмично поглаживать принялся.

– У родителей домик в Мещерском парке прямо у озера. Там лес, тишина, снег выпал… – на последнем слове голос дрогнул, и Вика бедрами руку мою сжала.

– Ваш счет, Вадим Александрович, – подошел официант. Я здесь часто бывал, меня хорошо знали – Карта?

– Через минутку подойди, – сказал и на Вику взглянул. – Заманчиво. Как Вероничка решит, так и будет, – и резче пальцем закружил. Виктория Зимина, прикусив губу, кончила. Даже меньше чем за минуту.

– А ты? – голову подняла и поцеловала меня в щетинистый подбородок. Я усмехнулся: если она не собиралась сделать мне минет под столом и очень быстро, то уходить нужно.

– Я позвоню, – поднялся и к бару подошел, счет оплатил и попросил водички для моей спутницы принести, дыхание восстановить. Было что-то забавное в готовности позволить мне любые прихоти и капризы. Я успел достаточно узнать Вику (да, от той юной кокетки осталось немного), чтобы понимать: она не раскрепощенная девица, получавшая наслаждение от прилюдной демонстрации своих слабостей и мнимой доступности. Мнимой – потому что Вика получала удовольствие от секса, но распутной не была. Раздвигать ноги в ресторане, полном респектабельных гостей, ей не в удовольствие, но она позволяла. А мне было любопытно, на что Вика готова пойти, удерживая меня. Почему-то она была уверена, что меня можно покорить исключительно сексом. Увы, все гораздо сложнее и тоньше. Я, конечно, примитивен, но не настолько же.

А вот отдохнуть вне города – идея хорошая. Может, в пятницу вечером на Красную поляну сгонять? Лететь пару часов, Ника довольная будет, уверен. Уже в лифте телефон достал и Катин номер набрал. Позвонить, узнать, что думает? Или не нужно? Я же с Вероникой буду!

Поэтому вызов сбросил и убрал телефон. Это наше с дочкой время, как-нибудь без Мальвины Беспокойной обойдемся! Теперь ей в принципе переживать не из-за чего. Уладили все.

Мы с Катей ситуацию с Умаровым больше не обсуждали. Я сделал вид, что оставил ее, супервумен, разбираться саму. Она сделал вид, что поверила мне. Главное, итог: Мальвина может больше не бояться навязчивого кавказского козла, тянущего к ней лапы. Я тоже выдохнул. Мне в принципе сложно представить ее с мужчиной, но уж принуждать к сексу мою жену никто не смеет!

Я ведь не врал, если разбирать каждое слово: пальцем его не тронул, очень цивилизованно лишил «зубов», теперь ни кусаться, ни драться не сможет. Пусть спасибо скажет, что в родной Дагестан отпустили, а не в какую-нибудь ИК определили. Кир Субботин за коньячком и покером рассказал предметно, что все непросто оказалось: стоило капнуть, и ноги потянулись к липовый фирмам, через которые от налогов уходили, отмывали за контрабанду крепкого алкоголя, плюс фуры кантрофактных сигарет. Экономических преступлений на десяток лет и огроменный штраф. МВДешная «крыша» Умарова сразу открестилась от него, а у самого Дмитрия Казбековича по соглашению сторон изъяли бизнес – бюджет пополнили, ну и себя силовики в накладе не оставили. А если бы был сдержаннее в желаниях, дальше бы работал и барыши считал.

– Ксения, что там у меня с расписанием? Я на выходные улететь хочу.

– Так, – она достала планшет, – у вас обед в воскресенье запланирован c Адамом Керемовым. По поводу финансирования строительства мечети.

Я постучал пальцами по крышке стола – эта важная встреча, переносить не стоит. Проект у меня есть, заказ есть, инвестор – почти есть. Нам с Адамом двоим нужно галочку перед государством поставить. Он в сенаторы метит. Я – рассматриваю как вариант.

Ладно, полетим в горы на следующих выходных. Поэтому в пятницу вечером мы с Никой, закупившись булочками, сосисками, котлетами для бургеров и прочей вкусной, но жутко вредной снедью, решили стать поварами. Вероничка уплетала в две руки чипсы и лук-фри для хот-догов, а перед ней доска с маринованными огурчиками и нож.

– Не увлекайся, гимнастка, – усмехнулся, котлеты на гриле переворачивая.

– Мама если узнает… – и рассмеялась. Да, Катя обычно не кормила ребенка, да и меня тоже, в десять вечера жирнючими бургерами и чипсами. Причем меня даже больше оберегала: у Ники метаболизм все перемолотит, а у меня изжога могла начаться. Вот сейчас наемся и страдать всю ночь буду, назло себе, потому что назло Мальвине не получится. Да и не хотелось больше соревноваться, кто кому больнее сделает: она своей гордой принципиальностью, а я мудачеством. Все: приняли, смирились, отпустили.

– Пап, – Вероника взяла бургер, но есть не спешила, – а ты Вику давно знаешь?

Я не замер и вообще оставался максимально спокойным, но внутри все сжалось, предчувствуя детские, но такие сложные вопросы.

– Давно. Мы в школе вместе учились, – осторожно ответил.

– А с мамой?

– С мамой мы познакомились позже, – я отвечал точно на поставленный вопрос, не пускаясь в рассуждения и подробности. С детьми это чревато. Они самое интересное, трудное, больное и странное безошибочно вычленяли, словно чувствовали, каких тем мы, взрослые, боимся и избегаем.

– А ты женишься на Вике?

Черт.

– Эм-м… Пока рано об этом говорить.

– Пап, а почему люди разлюбливают друг друга?

Лучше бы меня палками били или пытали раскаленными утюгами. Как это объяснить?!

– Порой люди отдаляются друг от друга, – аккуратно подбирал слова я, – и чувства могут угаснуть.

– Как у вас с мамой? – абсолютно бесхитростно спросила.

– Почему как у нас? – нахмурился я. У нас по-другому: у нас я оказался идиотом и слабаком. – У нас с мамой… – я очень серьезно посмотрел на Нику: – Я ошибся, и этим сделал очень неприятно маме. Так вышло…

– Ты с Викой целовался, да?

Я к раковине отвернулся и глаза закатил. Ну это пиздец какой-то, нет больше цензурных определений! И как же тонко звучали вопросы: вроде не обвинения, но так остро в цель попадали, до боли.

– У нас в классе такое было: Миша Крамаренко сначала Кристину любил, а потом Аню не помню фамилию, из 3Б полюбил. Правда, они вроде не целовались, – и задумалась карикатурно.

– Никусь, тебе интересна Вика? – ступил на очень зыбкую почву я: нужно и не обидеть, и понять.

– Я не знаю. Но ты ведь с ней. Я же должна убедиться, что ты в надежных руках. Мужчины они, знаешь, хуже детей.

– Это тебе кто сказал, деточка? – иронично улыбнулся.

– Не скажу.

Я и так знал, у нас аж две умудренные опытом бабушки и одна прабабушка!

– Земляника, есть план на завтра, но требует твоего одобрения, – решился я. Не знаю, что выйдет, но не зря говорят, что устами младенцев истину глаголят.

– Какой? – заинтересовалась она.

– Вика приглашает к своим родителям в гости завтра с ночевкой. У них дом в Мещерском парке: покатаемся на ватрушках, в лесу погуляем, можно даже лодку взять – озеро не замерзло.

У нее загорелись глаза, но сомнения были:

– А кто там будет?

– Думаю, ее родители, может, еще кто из родни. У них годовщина вроде. Я подарок купил.

– Покажешь?

– Обязательно, но после того, как руки помоешь, – и кивнул на жирные испачканные соусом пальчики. – Вкусно?

– Угу!

Неплохо, правда, но жутко аляписто!

– А у них большой дом? – прожевав, спросила Ника.

– Думаю, места хватит.

– А где я буду спать?

– Уж для тебя комнату найду!

Мой лофт тоже особо не был предназначен для детей – огромное единое, не очень уютное пространство. Но я пригласил дизайнера и один из углов стал детской комнатой в стиле гараж. Нике очень нравилось!

– Хорошо, давай поедем, – взвесив за и против, согласилась Ника. – Но только если пообещаешь, что не оставишь ночью одну. И если скучно станет – будешь со мной играть. Настолки наши возьмем. И… – она замялась и щеку прикусила, совсем как Катя. – Если я захочу уехать, уедем, ладно?

– Обещаю.

Мы поели, и я загрузил в посудомойку грязную посуду, Ника высокий длинный стол вытерла, практически идеально с учетом ее роста и его размера.

– Папа, а вот я тут на ютубе видела…

Я как истинный взрослый воспользовался сменой темы и строго на часы показал:

– Иди купайся, время видела?

– Пап, – занудела.

– Бегом.

Я рухнул на диван и руками лицо протер, кожу стереть, воспоминания. Может, когда-нибудь мне перестанет быть стыдно перед дочерью? А перед женой? Здесь нет, это навсегда со мной. Пары постоянно расходятся, процент разводов катастрофичен не только в России, и дети с этим мирятся и привыкают. Но мне ведь не было мучительно плохо в семье, я просто на поводу порочных желаний пошел. Членом думал. Вот теперь сижу и отвечаю на неудобные вопросы девятилетней дочери. А какими они станут через пять лет? Если она решится мне или Кате их задать. Ника ведь спрашивала. Тогда, когда приехал к ней в школу. Отмылся от запаха блядства в офисе и к дочери рванул объяснять, почему утром не приехал. Почему обещание нарушил. Злой, нервный, и Вероничка почувствовала, да. Расстроилась очень…

Я вышел из машины, поднялся по ступеням, резкими, большими шагами. Вошел в зал ожидания и кнопку вызова нажал с пометкой «2А».

– Вероника Полонская, – произнес и принялся ждать.

Катерине Великой сухо черканул, что сам заберу дочь. Пусть только попробует запретить! Она прочитала сообщение, но не сочла нужным отвечать.

– Папа! – позвала Ника и прошла через турникет.

– Привет, Земляничка, – я забрал тяжелый рюкзак и поцеловал светлую макушку. – Пойдем.

– А ты где был? Я ждала тебя утром? Мама сказала, что ты не будешь больше с нами жить. Пап?

Как охуенно Мальвина все решила! И дочери уже рассказала!

– Садись, – дверь открыл и постарался улыбнуться, хотя от гнева на Катю, себя, ситуацию просто рвалось в груди что-то. Что-то очень важное и нужное.

– Пап, это правда?

Я выехал на дорогу и головой тряхнул, чтобы демонов ярости отогнать. Я с ребенком, мне ясность нужна.

– Никусь, все так запуталось. Мы с мамой немного поссорились и…

– Пап, а чемоданы? Прямо с чемоданами уйдешь? – перебила она.

– Ника, если задала вопрос – выслушай ответ! – не сдержался и повысил голос. Черт, мне успокоительное нужно, лошадиную дозу.

– Извини, – тихо проговорила и вжалась в сиденье.

А-аа! Меня просто разрывало от чувства вины! Я просто ходячий клубок эмоций и ни одной доброй и светлой.

– Земляничка, прости, – я вышел из машины и сел к ней назад, ладони маленькие в свои взял. – Папа плохо чувствует себя.

– У тебя болит что-то?

– Да, и это не лечится, – криво улыбнулся я. – Ты главное помни: я тебя очень люблю и никогда не оставлю. Никогда!

Я обнял ее, и Ника не оттолкнула. Надеюсь, и она будет любить меня всегда, даже если всю правду узнает.

– Ты пойдешь домой? – спросила, когда мы поднялись на наш этаж.

– Нет, – у меня нет моральных сил второй раз с Мальвиной встречаться. Не могу. Ненавижу ее сейчас. И себя ненавижу.

Я схватил дочь и поднял, к себе прижал крепко.

– Я люблю тебя. Очень.

Затем дверь своим ключом открыл. Ника исчезла в нашей квартире, а я остался за чертой. И нет мне возврата. Я забыл дорогу домой.

Я поднялся, выныривая из воспоминаний, когда Ника из ванной выбежала.

– Ты же посидишь, пока я не засну?

– Ты уже большая девочка, когда сама засыпать будешь? Твоя Флавия разве с родителями засыпает?

– А я тоже сама! – она залезла под одеяло и укуталась. – Просто не уходи пока ванную, ладно. Минуточек пять. Я быстро засну.

– Хорошо, – вздохнул я. Так и живем.

В Мещерском лесу действительно было хорошо. Мы приехали к обеду, только подъехали к трехэтажному особняку, и я сразу заметил мерседес Вики. Взял пакеты с продуктами, которые захватили в результате забега в «Babu Mashu», дочка настояла. Ника тащила рюкзак набитый самым необходимым, а в холодном воздухе тлело увядание и пахло костром.

– Привет! – нас встретила Вика с дымящимся чаем в руках и в коротеньком пуховике.

– Привет, – я поцеловал ее в щеку и, не отпуская ладони дочери, чуть вперед подтолкнул. – Никусь, ты помнишь Вику?

– Здравсвуй, Вероника, – улыбнулась та. – Я очень рада снова с тобой встретиться.

– Здравствуйте, – негромко ответила Ника. Растерялась немного.

Мы поздоровались и познакомились с теми, кого не знали, и Ника оживилась, обнаружив еще ребятню: у двоюродного брата Вики были двое детей чуть помладше Веронички.

– Красивая девочка, – Вика стала рядом со мной, локоть обвила и к плечу голову прислонила. Я наблюдал, как осторожное знакомство с детьми плавно перешло в игру. Как у мелких все легко и быстро!

Да, Ника хорошенькая: волосы длинные, густые и блестящие, светлым золотом на солнце отливали. Вырастет тоненькой и изящной, высокой и грациозной. Как Катя.

– На кого похожа?

– На маму.

– На твою бывшую?

Я искоса взглянул на нее, хмурясь. Что она хочет услышать?

– На Катю похожа, – мне капец как не нравилась приставка «бывшая», и дело не в собственнических замашках, хотя не без этого, просто это в очередной раз подчеркивало пустоту, которая между нами образовалась. Бывший муж – ну, это вообще пиздец! Особенно, когда рядом здоровяки татуированные с кофеечком и цветочками. Только не властен я там: прав не имею, и претензии мои легко нахер могут пойти.

– Твоя бывшая не станет настраивать Нику против нас? – обеспокоенно спросила Вика.

– Ей это не нужно, – отрезал я.

– Она что у тебя, святая?

Я коротко хохотнул. Почему-то этот эпитет в отношении Катерины Полонской позабавил.

– Нет! Она порой такая вредная, принципиальная жутко, бесячая такая. Совершенно уникальная Мальвина.

– Мальвина? – с прохладцей уточнила Вика.

– Да, – усмехнулся, вспомнив первую встречу с женой. – У Кати волосы голубые были.

– Фу, – скривилась Вика. – Не думала, что ты мог увлечься фриком.

Я медленно повернулся и внимательно по приятному личику взглядом прошелся. Я не очень хорошо понимал, чего Вика добивалась. Либо хотела проверить, насколько я уважителен к жене после расставания, чтобы меня с морально-этической точки зрения оценить. Но лично мне с моей моралью все ясно. И Кате тоже. Либо провоцировала на оскорбления, чтобы убедиться, что у нас действительно баста. Между нами правда все, но не по моей воли, хоть и с моей подачи.

– Мы в парк пойдем, – я освободил локоть из острых коготков и к детям пошел. Я обещал дочери лес.

Пока женская половина с помощниками готовились к «домашнему и очень простому» ужину, мы с Николаем, братом Вики, взяли детей, ватрушки и отправились на прогулку. Снег выпал неглубокий, но деревьям хватило, чтобы не пугать темными голыми ветками. Мы пошли нетоптаными дорожкам, любуясь нетронутой природной красотой. Даже дети первые пару минут не решались говорить – тишину слушали. Было здорово. В шумном мегаполисе, вечно в движении, а здесь можно услышать себя самого, свои мысли и желания.

– Пап, – тихо позвала Ника, – а здесь медведи есть?

– Нет. Здесь точно нет.

– Это лесопарк, здесь максимум белку или зайца увидеть можно, – добавил Николай.

– На Лосином острове есть кабаны, лоси, лисы, олени даже. Можем съездить на следующих выходных, – предложил я.

– И мы хотим! – заголосили его мелкие. У него пацан и девчонка погодки, чуть младше Ники. Она быстро их в оборот взяла и совсем не скучала.

– Давайте тогда в снежки! – заорала Вероничка и принялась бросаться снегом, который совершенно не лепился. Очарование тишины спало, даже белки попрятались от урагана Вероника.

– Садись, – я подставил ватрушку и придержал, пока тихая Лера устраивалась. Мы нашли не сильно крутой спуск и приспособили под горку. Дети визжали от восторга. Я усаживал. Николай внизу страховал, чтобы все целыми вернулись.

С двоюродный братом Вики я знаком никогда не был. Пока курили, а дети в стороне шишки в снегу искали, разговорились. Он последние десять лет в Нью-Йорке жил: работал, женился, детей родили. Сейчас вернулся с ними и няней. Без жены. Я не расспрашивал, куда мама мелких делась, а он не распространялся. Новые знакомства я всегда легко заводил, но тех, кого друзьями верными назвать мог, по пальцем пересчитать. Николай мог бы стать другом. Такое сразу чувствовалось.

– Может, пора их уже в дом гнать? – иронично усмехнулся он, оглядывая снежных ангелов. Или грязевых? Снег выпал всего сантиметров пять, и ребятня на пятачке возле озера, соскребли его до промерзлой земли и ошметков прелой листвы. И если я Вероничку собрал, примерно представляя, каков будет досуг (лыжный комбинезон), то Лера с Иваном были как денди лондонские одеты, изначально, естественно. Американские, точнее. Сейчас все были грязными, мокрыми, румяными и очень довольными.

– Пусть еще повозятся, – ответил я. – Спать лучше будут. Коля, вы тоже на ночь остаетесь?

– Нет, – покачал головой он. – Мы только как две недели вернулись, с покупкой дома решаю. Завтра дел много. И называй меня Ник. Я привык уже. «Коля» слух режет.

– Идет, – согласился я, затем предложил: – Так оставь мелких с родней. Да и моя с ними сдружилась, веселее будет.

– Нет, – достаточно резко ответил Ник. Я только бровь вздернул. Что за нервы? Он неожиданно объясниться решил: – Их бывшая мама все ищет способы встретиться. Я их не оставляю одних, только с охраной.

– Бывшая мама? – я был поражен. Как мама детей может стать бывшей? Она же мама! Смог бы я отнять Веронику у Кати? Нет. И даже если бы в буйную голову мысль забралась, Мальвина бы убила меня. И не только она, кстати. Боюсь представить, что сделала бы Баба Маша…

Ник молчал. Делиться печальным опытом не торопился. По лицу видно, что все сложного у него.

– Ты тоже в разводе? – вдруг спросил.

– Ага, – невесело хмыкнул.

– Бывшая – сука? – поинтересовался деловито. Видимо, его именно такая.

– Да нет, это я мудак.

– Понятно.

Больше мы о наших женщинах не заговаривали. Через полчаса решено было забирать выводок и вести греться. Не хватало с соплями Нику домой вернуть: на носу конец четверти, болеть нельзя. У них основы геометрии с какого-то перепугу начали в третьем классе давать – не все у Ники получалось, нужно тройки исправлять.

– Может, останетесь? – спросила Вика у брата, встречая нас с прогулки, помогая детей раздевать.

– В другой раз, – достаточно мягко отказал Ник.

– Можно воды? – Ника посмотрела одновременно на меня и на Вику.

– Конечно, бегите в столовую. Мама для вас и чай, и сладости приготовила, – когда в колоритном деревянном холле остались вдвоем, Вика меня за шею обняла: – Пойдем?

– Мне в душ нужно.

– С тобой можно? – шепнула нежно, в шею носом уткнувшись.

– В доме родителей? – саркастично бровь поднял. – Бесстыдница Виктория Сергеевна.

– Я, да.

– Нет, – и убрал руки. – Я быстро. Ника может искать начать.

– Вика, – в дверной проеме, в который дети убежали, появилась Алиса. – Тебя мама зовет.

Вика в щеку меня поцеловала и ушла за сестрой. Я проводил их взглядом, нахмурившись. Не знал, что она не единственная в семье.

Алиса определенно была очень поздним ребенком, ей около двадцати всего, почти вдвое младше сестры. Да и с Викой такие разные, совершенно не похожи! Одна с яркой живой красотой, другая прозрачная, как облако. Тонкая светлая кожа просвечивала голубую сетку вен, и очень контрастировала с черными до плеч прямыми волосами. Все остальное было бледноватым: глаза, губы, брови. Симпатичная девушка, невысокая, тонкая в кости, казалась очень легкой. И все вроде бы ладно, но что-то меня в ней смущало. Странное чувство. Словно что-то неправильное: в наклоне головы, жестах, взглядах. Что-то настораживающее, искаженное будто. Я не врач и диагнозы ставить не умел, но было ощущение, что Алиса имела проблемы с развитием.

К ужину никто не надел смокинг, все действительно, было очень по-домашнему, но стол роскошен, даже дичь была: зайчатина и утятина. То, что мы с Никой привезли с собой тоже разложили. В продолговатой столовой с видом на озеро и белые шапки деревьев, сгибавшихся к нему, нас было всего десять человек вместе с детьми. Ника улыбалась, пусть и немного стеснялась чужих, но Лера с Ваней помогли адаптироваться. Или она им? Они тоже недавно совсем в Россию приехали. До того только редкими наездами.

– А Лера во второй класс пошла здесь? – спросил у Ника, пока все планы на новогодние каникулы обсуждали.

– Да, но сложно пока. Она говорить умеет, читает на русском сносно, а писать грамотно… – он выдохнул. – Полный швах.

– А в англо-американскую на Покровке почему не пошли?

– Мест нет, – сухо ответил. – И никакая помощь, – кавычки показал, – не нужна. Говорят, со следующего года возьмут.

– Знаем, бывают такие принципиальные. У меня есть знакомые в Министерстве образования, разберемся.

– Спасибо, – сказал он и с неким непониманием взглянул на меня: – Я тоже должен какую-то услугу оказать? Я реально долго в Штатах жил, отвык.

– Да нет, не должен. У меня тоже ребенок есть, понимаю, что волнуешься.

– Тогда спасибо, – это было уже искренне и руку по-братски протянул.

– Вкусно? – спросил у дочери, уплетавшей миндальное пирожное.

– Действительно потрясающе вкусно! – поддержала Вика. – Такой хлеб мягкий привезли. Где покупали?

– Это из пекарни моей мамы! – воскликнула Ника. – У нее теперь свой бизнес. Еще она очень красивая. Она вообще лучше всех, правда, пап? – и таким невинным взглядом на меня посмотрела. Опаньки. Вероника Полонская отстаивает территорию. Только я в жутко неудобной ситуации: что не скажи – все плохо.

– Мама у тебя самая лучшая, – максимально тактично выдал. Я бог дипломатии просто! Только Вика все равно бросала на меня косые взгляды: предъявлять вряд ли будет – она еще ни разу не включала ревнивую собственницу. Но хлеб есть перестала. Мучное, ага. Странно в принципе предполагать, что мужчина в разводе равно свободный мужчина. У меня есть дочь и жена (пусть и бывшая, как говорят мне каждый день) и обязательства по отношению у ним. Так будет всегда!

Ника с погодками уже выпорхнули из-за стола, я тоже решил выйти проветриться и покурить немного. Айкос вроде не сигарета, но тоже привычка дурная. Может, на новый год загадать, чтобы все сомнительные наклонности Дед Мороз себе забрал? Вику взглядом нашел, показал жестом, что скоро вернусь, она кивнула, а сама с сестрой шушукалась. Мне показалось, что они очень близки. Алиса от нее не отлипала практически.

Я направился к короткому причалу, освещенному по краям вмонтированными светящимися дисками, остановился на самом краю и посмотрел в темную воду. Она покачивалась мерно, сверкая эбонитовой чернотой. Я затянулся глубоко и вместе с дымом выпустил струю живого тепла.

Мне сегодня было хорошо. Это день, вероятно, должен был стать показательным: я снова мог обрести полноценную семью. Вика достаточно терпеливо ждала, когда я перебешусь, остыну, эмоционально отпущу Катю. Когда решу, идти ли нам дальше вместе, или разбегаться? Нахрена на меня, такого ветренного, время тратить?! Вика – взрослая женщина, и я уважаю ее желание стать женой и матерью. Но не со мной. Мы неплохо сочетались в наших свободных отношениях. «Свободных» не потому что мы спали с другими партнерами, а свободных от претензий, ревности, упреков. Я не тянул Вику в свою жизнь и сам не тянулся в ее. Но она хотела стать кем-то большим и не скрывала этого. Сейчас вопрос пусть и не высказан вслух, но встал ребром: да или нет? Я знал на него ответ и раньше, но дал своей душе маленький шанс: вдруг откликнется? Не-а, молчание. Значит, нам с Викой больше не по пути. Я отпущу ее легко и по-доброму: она помогла пережить сложный период до и после развода. Кто-то мог бы сказать, что она сама была главной виновницей и бенефициаром произошедшего, но я лично стал немного взрослее и критичней: то была целиком и полностью моя вина. Сам не смог или не хотел противостоять порочным желаниям и хмельным страстям.

– Вадим? – я резко обернулся, недружелюбно и напряженно в темноту всматриваясь. Не люблю, когда подкрадываются.

Алиса стояла в одной накидке на легкое платье. Это сочеталось с ее миниатюрной внешностью, но не подходило к погодным условиям. Скидывать куртку по-джентльменски я не стал: чувствовалось, что это лишнее, во-первых. Во-вторых, просто не хотел мерзнуть. Ну кто ее заставлял сюда тащиться в таком виде?!

– Поможете? – кивнула на длинную тонкую сигарету.

– У меня нет зажигалки, – ответил я. Алиса не расстроилась, а просто выбросила ее. Кажется, это был предлог. Неужели сказать мне что-то хочет?

– Вы любите Вику? – прямо с места в карьер. А я и не знал, что сказать. Блядь.

– Она мне дорога. – Это было правдой. Нельзя сказать, что Вика мне абсолютно безразлична.

Алиса задумалась, как-то по-птичьи голову склонив. Странная особа, прямо дрожь пробирала.

– Вы были женаты, – вдруг произнесла, обращаясь исключительно на «вы». – А ту женщину любили?

– Почему вы спрашиваете? – я вообще ничего не понимал!

– Ответьте, пожалуйста.

– Да, я любил жену, – я повелся на «пожалуйста». Алиса снова замолчала и мне казалось, что я видел, как у нее в голове медленно поворачиваются шестеренки. – Холодно. Пойдемте в дом, – сказал и первый с причала сошел. Мы шли не вместе, но друг за другом. Я не понимал, зачем был этот краткий разговор и выяснять не хотелось. Странная девушка.

Ник с детьми уехали в начале одиннадцатого, а я пошел укладывать Веронику.

– Ты спустишься? – тихо спросила Вика, провожая нас в одну из спален. Мы, естественно, будем ночевать отдельно, но ей совсем не хотелось, чтобы ночь зря пропала. Я тоже не против сбросить напряжение, но бросать дочь одну в незнакомом месте нельзя: во-первых, обещал, во-вторых, не настолько хочется, можно и поспать. Нам бы поговорить на чистоту, но это уже в привычной обстановке: без лишних глаз и ушей.

– Как получится, – шепнул, но лицо сделал таким, чтобы не ждала, а ложилась, ну или продолжала застолье. Правда, Сергей Валерьевич уже в ауте, и супруга его уже укладывать повела. Разве что с сестрицей своей продолжать.

– Он ее ищет… – перемена в его голосе еще больше напугала Рона и Гермиону. – Сами-Знаете-Кто ищет Бузинную палочку. Гарри повернулся спиной к их вытянувшимся, недоверчивым лицам. Он знал, что это правда. Все сходится! Волан-де-Морт вовсе не ищет новую волшебную палочку – он ищет очень даже старую волшебную палочку. Гарри подошел ко входу в палатку и, позабыв про Рона и Гермиону, уставился в ночь…

Вероника и книги, и фильмы про Гарри Поттера знала практически наизусть. Причем книги прочитала все и сама, но до того прочитала Катя ей, потом я. И все равно Нике нравилось иногда, чтобы ей на ночь читали что-нибудь из Поттерианы. Тем более детективы про Флавию – явно не для сна, даже моего. Девять лет уже – совсем большая, но от привычных ритуалов не спешила отказываться. Мне это нравилось. Современные дети так быстро взрослеют, а так хотелось, чтобы подольше безработным временем наслаждались, не стеснялись любовь демонстрировать и ласку от родителей принимать.

– Пап, говори: Тот-Кого-Нельзя-Называть, – в сотый раз поправила.

– Ник, Волан-де-морт сюда не приедет. Он адреса не знает.

Она захихикала, а я, отложив книгу, подпер головой руку и спросил:

– Как тебе день?

– Хорошо. Лера и Ваня прикольные. Мы с ними по-английски разговаривали даже, и я знаю язык практически как они! А ведь они носители!

– Тебя мама учила. Она в языках как рыба в воде. А в остальном? – аккуратно подталкивал. Комфортно ли ей было? Не сильно я давил, привозя к чужим людям, в дом к женщине, с которой в отношениях состою. Не объяснишь же дочери, что нас с Викой связывает. Я даже не знаю, что хуже: когда у папы серьезно с кем-то или ни о чем?

– Нормально, пап. Что ты как беспокойная мама себя ведешь?

– Ты только ей не скажи, что мы так говорим!

– Мне только немного неуютно было рядом с Алисой, – шепотом поделилась. – Иногда она смотрела на меня так долго, даже не моргала. Разве так бывает?

– Всякое бывает, – ответил расплывчато, а в голове пометку сделал: нужно с Викой на ее счет поговорить. Странная барышня.

– Вика вроде не злыдня, – неожиданно произнесла Ника. Я ни разу с момента знакомства не спросил о ее впечатлении, только обтекаемо: как то? Как сё? Думал, сама поделится, но она молчала.

– Красивая, – рассуждала Ника. – Но не такая красивая как мама! – добавить не забыла. Понятно все. Мама, конечно, best of the best.

– Конечно, таких как мама больше нет.

Ника посмотрела на меня с таким пониманием, но ничего говорить не стала. Она уже умнее меня. Что же я ушел, если Катя для меня лучше всех? Ушел тогда еще, с открытого урока дочери, который вообще словно в другой жизни был. Тогда я Катю потерял. И себя тоже. Ее не вернуть, а себя я до сих пор ищу, да найти не могу.

Ника уснула, и я вместе с ней прикорнул, а разбудил меня тихий шорох, словно в дверь скреблись.

Я поднялся осторожно, затек звездец как. И помялся тоже. Все-таки спать в одежде неудобно. Пижамы мужские, кстати, не признаю как вид.

– Алиса? – хрипло произнес, выходя в тусклую галерею, тихонько дверь притворяя. – Что-то случилось?

Она стояла передо мной в каком-то длинном одеянии, как привидение, ей богу. Затем рывком потянула за шнурок и осталась стоять передо мной абсолютно обнаженной. Блядь, это у Зиминых в крови, что ли?

Я натурально охренел. Передо мной стояла голая молодая женщина, прекрасная по-своему, но мне думалось только о том, что Алиса эта из клуба ебанутых баб. Это тот, в который относят всех, кого сложно идентифицировать, и от кого просто фонит проблемами и шизой.

– Ты что творишь?! – ошалел я, когда на шею мне бросилась, и руки тонкие убрать постарался, чтобы не переломить, как веточку.

– Трахни меня, – попросила Алиса, не умело губы подставляя. – У меня еще никого не было.

Я буквально отодрал ее от себя, за малым не отшвырнув. Если бы нас увидели – скандал был бы грандиозный. Скандал с участием моей дочери. Если мою психику ничем не пронять, то Ника…

– Ты в себе?! – зло процедил, когда снова повиснуть на мне захотела. – Ничего так, что Вика сестра твоя?

Алиса замерла и будто задумалась, потом как выдала:

– Я ведь ради нее. У тебя будет две женщины: она и я. Только останься с ней. Я буду все разрешать. Все, что хочешь. Я видела, как это бывает…, сделай это со мной…

– А Вика в курсе? – это становилось интересно. Они обе замешаны в ночной постановке, или это исключительно инициатива младшей?

– Нет, – смутилась Алиса. – Но она не будет против. Викочка очень добрая и всегда со мной делится.

– Одевайся и уходи, – сказал я, прежде чем услышал:

– Пап? Папа! Пап?! – Ника проснулась. Черт!

– Пошла, – бросил и за дверь нырнул. – Дочь, я здесь.

– Где ты был? Ты же обещал не оставлять одну!

– Я на минуту вышел…

– Ты обещал!

– Я что, в туалет не могу выйти?! – взорвался я. У меня тоже нервы! Передо мной шизоидные бабы голышом ходят. Если бы пьян был, решил бы, что белочка на фоне морального разложения посещает.

Ника замолчала, а потом как заведенная принялась повторять:

– Я к маме хочу. Я к маме хочу. Я к маме хочу.

Испугалась, расстроилась, обиделась – охренительное комбо!

– Ника, успокойся, я здесь. Давай ложиться…

– Я к маме хочу.

– Завтра…

– Я к маме хочу.

Блядь.

– Хорошо, давай поедем. Я включаю свет.

Ника зажмурилась, хоть он и не был сильно ярким, и я заметил две борозды от слез.

– Тебе что-то приснилось? – спрашивал, подавая вещи.

– Не знаю: глаза открыла и так страшно стало. Шепот какой-то за дверью.

– Понятно, пошли.

Вику мы нашли в гостиной перед телевизором, а рядом Алиса.

– Вадим?!

– Мы поедем, Вик, – она вскочила и непонимающий взгляд с меня на дочку перескакивала. – Ника домой хочет. Не может уснуть.

– Но…

– Я позвоню.

Короткий взгляд на Алису бросил: эта полоумная стояла как ни в чем не бывало с абсолютно непробиваемым выражением на лице. Дочь мне напугала, выходные испоганила, а вишенка на торте – с Катей объясняться и люлей, соответственно, получать. Охуительные перспективы!