Глава 32

Катя

Сегодня я просто не могла сидеть за столиком, и никакие «шикарные» мужчины, которых Оля пригласила, не в силах удержать меня. Я веселилась. Мне хотелось раствориться в музыке, парить в воздухе, расщепиться на молекулы и ни о чем не думать. Особенно о мужчинах. У меня не было ни одного, но голова гудела, и сердце вело себя как-то странно. Сочетало поразительную легкость и открытость вместе с тревожной тяжкой печалью.

Я тряхнула волосами и сексуально бедрами повела. Слегка качнулась и чужие руки на талии ощутила. Опять этот Сева! Я игриво оттолкнула его и запрыгнула на помост из дубовый бочек с черным металлическим ободом.

Я принципиально не пила в клубах, тем более в компании незнакомых мужчин. Это мое личное табу. На первом курсе нас занесло на вечеринку старшекурсников-мажоров: там я увидела, что может сотворить бокал пива, если в него маленькую таблеточку добавить. Еле ноги унесли со Светкой! После у меня появилось стойкая неприязнь к богатеньким прожигателям жизни, плевавшим на всех вокруг. И правило: пить только в безопасном месте, с людьми, которым доверяю! А этому Севе я не доверяла, и плевать, сколько кубиков у него на животе! Он навязывался, пытался очаровать меня своей гламурной брутальностью, коктейли таскал, которые я не пила. Мне и без алкоголя отлично! Тем более дома, пока собиралась, на драйве и под Sia я выпила полбутылки «Perrier».

Зал тонул в красном мареве, а серебристый прожектор разрезал туманную дымку. Я подняла глаза наверх, чувствуя странную тягу, незримые веревочки, за которые обычно дергали послушную куклу. Они тянут, всегда тянут. К нему тянут…

Я не ошиблась. До сих пор узнавала этот грозовой взгляд. Стоит, сложив руки на груди, и смотрит так, будто я закон нарушала! Я эротично, не отрывая взгляда от Вадима, ладонями по крепкой груди провела, медленно к низу живота спускаясь. Мне тридцать лет, у меня любимая девятилетняя дочь, за плечами развод, и я все равно красива и желанна! А он пусть злится! Это единственное, что ему оставалось! Сева ко мне забрался и прижался сзади. Погнать бы его, да бывший муж на свой счет принять может.

Прожектор ударил в глаза, и я зажмурилась, отвлеклась совсем ненадолго, но Вадим уже пропал из поля зрения. Значит, можно и Севу послать. Повернулась, улыбнулась, пальчиком поманила и на ухо шепнула:

– Ты сейчас исчезаешь, и мы не поссоримся, ок? – отбривать нужно уверенно!

– Девочка, – он попытался за задницу меня притянуть.

– Я тебе не девочка… – договорить не успела, потому что меня схватили за руку и дернули так, что вниз полетела. – Ты охренел, Полонский?!

– Мы уходим, – он поставил меня на ноги, но запястье держал крепко.

– Ты уходишь! – я попыталась вырваться, выкручивая руку. – Мне больно.

– Катя, ты идешь со мной. Я домой тебя отвезу.

Еще один приставучий на мою голову!

– Знаешь, что…

– А не пойдешь, – жестко прервал, – лишу опеки за распутное поведение.

Я буквально задохнулась от гнева. Это я распутница?! Кому-то в зеркало не мешало бы заглянуть! Обнаружит там мерзавца и изменника! Угрожает мне взялся, сволочь! И тем не менее я позволила вывести себя в менее шумный зал.

– Пусти, сама доберусь, – дернула руку и остановилась, каблуками цепляясь за гладкий пол. Плохо цепляясь, Вадим тащить меня может!

Не пойду с ним, но домой поеду. Поскольку я не знала, что происходит в голове Вадима, и даже предугадать не могла, какая шальная мысль там выстрелить могла, решила не провоцировать на неоправданную жесткость. Не нравится, что я в клубе – ладно, уйду. Не буду глаза мозолить, это для меня не самый принципиальный вопрос. Пусть себе забирает его! Можем даже Москву поделить!

– Кать, – он резко обернулся и к себе притянул: – ты как маленькая, честное слово. Я ж просто тебя увести хотел.

– Придурок! – оттолкнула его.

– Согласен. – Вадим снова руки ко мне потянул, талию обхватил крепко и мучительно медленно в себя вжимал, словно с невидимой стеной боролся. – Не могу больше, – сокрушенно голову опустил и впечатал в широкую грудь. – Кать, ты нужна мне. Плохо мне без тебя.

Очнулся! Меня это и злило, и раздражало. Устал от своей Вики? Так пусть другую найдет! Женщин в Москве валом. Мне такое счастье не нужно!

– Убери руки! – зло прошипела и толкнула в плечи, но Вадим продолжал молча смотреть, застывший, как статуя. А я дрожала. Вся дрожала. От гнева и ярости. Это ведь тоже чувства, а мне нужна пустота к Полонскому. – Не смей! – выдохнула за мгновение до его поцелуя. Терпкого и тягучего, со вкусом жженой карамели и цитрусов.

Я не ответила, но внутри вся струной натянулась, порваться могу. На такой гитаре не сыграть, пальцы в кровь разрежешь. Пусть я не сторонник рукоприкладства, но ногоприкладство…

Я попыталась двинуть ему коленом в пах – когда-то меня спас этот прием от этого самого мужчины, но в этот раз Вадим среагировал четко и зажал мою ногу. Ладно, не силой, так хитростью.

– Хорошо, – мне удалось прервать атаку и ртом воздух схватить. – Отвези меня домой, только обещай, что без рук.

– Не могу, – обреченно головой качнул. – Не хочу обманывать тебя.

Я сглотнула. Пускай. Все равно не поеду с ним. Мне просто необходима возможность сбежать. Не готова я оказаться с бывшим один на один. Момент неподходящий.

– Мне в гардероб нужно, – повела плечом я.

– Я провожу.

– Не стоит.

– Я настаиваю, – ласково, но твердо закончил реверансы Вадим.

– Не доверяешь? – саркастично усмехнулась. Это забавно: он не верит мне!

Вадим мерился со мной взглядом с минуту, затем кивнул и отошел, пропуская вперед.

– Подожду на выходе.

Его тяжелый взгляд провожал, пока не юркнула в лестничный проем. Я взяла короткую шубку и действительно собралась домой. Парадная дверь наверху, а я выйду здесь, через запасной, который приметила, когда вещи оставляла: персонал в проулок выбирался покурить.

Боже, мне тридцать лет, а я все в догонялки играю! Кошки-мышки – игра без возраста.

– Молодой человек, – смущенно улыбнулась, – можно мне с этого выхода уйти? Меня надоедливый поклонник донимает, – и ресницами для пущего эффекта застенчиво хлопнула. Сработало.

Через минуту я уже была на улице. Мороз щипал щеки, но приятно: кожа разгоряченная, в сердце туман, в мыслях бардак. С такими исходными опасно в людном месте оставаться, глупостей наделать можно.

Надо бы Светке написать, что ушла. Волноваться будет. Я достала телефон, но не то что написать – десятка шагов пройти не смогла: путь перегородил темно-алый, тонированный внедорожник «Lamborghini». Это еще кто такой?!

– Убегаешь? – когда опустилось стекло, деловито поинтересовался Вадим.

– Полонский… – у меня руки опустились. Что ж ему нужно от меня?! – У тебя машина новая, а приемчики все старые, – едко бросила, рыская глазами в поисках путей отступления. Иногда, чтобы выиграть войну, нужно избежать сражения. Лучше бы на него вообще не приходить, но «сражение» нашло мене само.

– Катя, – Вадим вышел из машины и усадить меня попытался, – холодно, поехали.

Я нервно локоть вырвала. Не поеду с ним!

– Оставь меня.

– Катя…

– Я не хочу ехать с тобой! Что не понятного?! – и оттолкнула его. – Иди уже к своей Вике! – развернулась на тонких шпильках, убежать хотела.

– Никто мне не нужен. Только ты… —

Вадим догнал быстро, к себе прижал, прямо в губы врезался. Языком ворвался, сметая протесты, кружа в сладостной агонии. Нет для него ни границ, ни личного пространства, только право сеньора. Его «я хочу!».

– Когда свадьба? – выдохнула, чтобы пыл его остудить, напор осадить. Пусть вспомнит об обязательствах перед другой.

– Да нет никакой свадьбы! – взорвался Вадим. – Ты единственная жена моя!

– Бывшая!

– Да помню я!

– Ребят, все нормально? – мы перешли на повышенные и привлекли внимание куривших неподалеку охранников.

– Нормально, – ответил Вадим и на меня посмотрел.

– Все хорошо, – выдавила я.

– Мы уже уезжаем, – и повел меня к машине. Сплошной шантаж и манипуляции: знает, что не буду устраивать скандал при посторонних и пользуется.

– Я поведу. Ты пил.

– А ты? – и остро в глаза мне взглянул.

– Здесь нет.

– Это правильно.

Мы уже выехали на Садовое, когда Вадим решил уведомить меня:

– Кать, я один сейчас.

– Мне плевать, – бросила, сосредоточив внимание исключительно на дороге.

– Я знаю. Но нас по-прежнему тянет друг к другу. Я чувствую тебя, Мальвина. Только с тобой в космос улетаю.

Я коротко хохотнула. Как складно выходит!

– А когда с другой спал, много обо мне думал?

– Много. – грубо обрубил. – И чтобы не думать, трахался еще больше.

– Ну ты и гад! – я криво припарковалась возле дома и к нему повернулась: – Ты мне зачем все это рассказываешь? Больнее сделать хочешь? Не выйдет, потому что мне, – и лицо к нему практически вплотную: – ВСЕ РАВНО!

Вадим схватил меня резко и перетащил к себе на колени:

– Я правду хочу тебе рассказать. И вот такая она хуевая!

– Мне ни к чему твоя правда! Мне плевать! Я не страдаю и о тебе не думаю!

Как же донести до него, что он больше не владеет моими мыслями, душой, чувственностью?! Я не живу им! И когда Максу отдавалась не представляла его. Это была моя ночь и другого мужчины! И он тоже смог околдовать мое тело!

– А о ком думаешь? – спокойно поинтересовался. – А том пареньке, который прижимался к тебе в клубе? Это вот и есть Макс?

Макс? Барсов, что ли?! Причем здесь он и откуда вообще…

– Ты откуда… – изумилась я.

– Птичка на хвосте принесла. Кать, он же трахатель за бабки. Проститутка с членом между ног.

Я рассмеялась, но в этом порыве не было ничего веселого. Хорошего же мнения обо мне бывший муж! Неужели думает, что меня можно хотеть только с доплатой?!

– Это не он, – шепнула покровительственно. – Слышал о финансовой группе «The Firm UK»? Максим Барсов президент российского представительства, – я склонилась над Вадимом, лицо обхватив ладонями: – И я с ним…

Спала. Я спала с другим мужчиной! Я больше не твоя, Вадим Полонский! Ты больше не единственный!

– Я с ним… работаю, – мне не хватило смелости произнести это вслух, размазать это знание по самомнению Вадима. Я слишком в уязвимом положении, а он никогда не умел проигрывать. Я забила уверенный точный гол в его ворота. Когда-нибудь он об этом узнает. Обязательно.

– С кем ты работаешь? – угрожающе тихо произнес, стиснув мои бедра до боли. – С Барсовым?! Серьезно?! Катя, нахрена?! – неожиданно рявкнул.

Я опешила даже. А ведь это он еще не знал, что между нами было. Что именно его подарок свел меня с Максом.

– Я расширяться планирую… – растерялась как-то. – Мне финансирование нужно, и он…

– Ты почему ко мне не пришла? Я бы все сделал.

– Потому что не захотела! – взбрыкнула я. – Я не хочу от тебя зависеть.

– А от него хочешь, что ли?

– Это бизнес!

– Катя, блядь, я с Барсовым знаюсь еще с юношеских чемпионатов. Мы чертовы заклятые враги! Он сто процентов вышел на тебя, потому что ты жена моя. Он выкинет какую-нибудь херню.

– Что за бред, Полонский? Я бы знала о нем!

– Помнишь кличку «Джентльмен бокса»?

О да! Я помнила. Вадим три года назад так орал из-за аудиторской проверки, такой переполох в компании был и виной всему был раз вот этот Джентльмен.

– Это Барсов и есть!

– Он? – оборонила тихо. Он, значит… Я улыбнулась, затем негромко рассмеялась, через десять секунд вообще хохотала во все горло. Я переспала с врагом и соперником Вадима! Вот это умора! Такой пощечины Полонский еще не получал. Определенно джентльмен Максим ведет по очкам!

– Я рад, что тебе весело, – сухо заметил, сузив глаза подозрительно спокойно.

– Знаешь, это ваше дело. А у нас с Максом деловые отношения.

– Даже так: Макс…

– Именно так, – легко согласилась. – В моей спальне стоит букет, который он прислал. Как думаешь, почему?

Если еще пять минут назад я думала, что понравилась Барсову, то сейчас такой уверенности не было. Возможно, действительно у него что-то вспыхнуло. А может, Вадиму насолить пытается. Я даже не знала, важно ли мне это! Месть не выход, но иногда приятно.

– Потому что, – Вадим обхватил мою голову, приближая к себе, – ты самая красивая сучка в мире, – и агрессивно впился в губы. Я хотела укусить его, но мы только зубами оглушительно стукнулись. Он волосы мои на кулак намотал, полы манто распахнул резко и дернул вниз топ.

Я молотила его по плечам, а он соски кусал, острым возбуждением п точно по нервам. Каждая ласка, как удар тока: больно до слез, но нет сил противостоять.

– Мальвина моя… – шептал, судорожно к губам возвращаясь. Нет, не его. Больше нет. Мы чужие теперь.

– Оставь меня, – я разорвала поцелуй. – Я не хочу…

– Не хочешь? – Вадим не верил. Как тут поверишь: я полураздета и дышать от густой страсти не могла. Но «не хотела» я ни этого. Я чувствовать его не желала больше! – Ты же видишь, что между нами что-то есть. Всегда будет. Не можем мы отдельно! Не можем!

– Прекрасно можем! – я рывком поправила одежду. Очень даже можем.

– Катя, мы половинки одной души. Мы даже в темноте друг к другу тянемся. На ощупь, спотыкаясь, но ищем друг друга.

– А с ней ты кем был? Если я половинка, почему оставил меня? – сглотнула вязкий ком и щеку прикусила, чтобы не выплеснуть слезами свою боль. Половинки не уничтожают свое, нужное, ценное и важное, а он растоптал!

– Я – половинка с дефектом, но стремлюсь к своей идеальной части. Целым стать хочу, но без тебя не выходит. Ты нужна мне…

Я только фыркнула. Конечно, ему нужно! Он хочет! Ему плохо!

– Кать, я знаю, что ничего не будет прежним. Мой проступок, – я бровь выгнула, – мое предательство, – исправился Вадим, – изменило нас обоих, но я хочу попробовать заново. Дай шанс доказать, что я остался человеком. Твоим человеком. Давай знакомиться, – улыбнулся по-мальчишески, – Вадим-Буратино, – и руку мне протянул.

Я отвернулась. Не могу. За ручку схватилась и толкнула. Соскользнула с него и, меховые полы запахнув, убежала домой.

– Катя… – услышала, но не остановилась. Дверь закрыла надежно и обреченно по ней сползла. Я замки так и не сменила, но сейчас не войдет, даже если захочет. А я не впущу больше. Я не мазохистка и тяги к саморазрушению у меня тоже нет.

Душ принимала обессиленно, надеясь упасть на кровать и заснуть тут же. Чтобы никаких мыслей, чтобы голос Вадима в голове не звучал и в сердце не отзывался. Столько чувств у меня внутри и, кажется, что ни одного здорового, чистого, крепкого.

Спала я плохо, а поднялась разбитой и усталой. Долго на яркий букет от Макса смотрела. У нас встреча в понедельник, а я совсем не готова. В руки себя взять нужно, но внутри вулкан проснулся: во мне столько месяцев тлела буря, обида и злость зрели. Я готова разорвать его… Блин, кажется, мне снова нужно к Даниилу Марковичу или…

Я нахмурилась, заметив под моими окнами алый внедорожник «Lamborghini». Вадим?! Он ночевал, что ли, в машине?!

Я спустилась в снежный январь в чем была: светлые мягкие шорты и толстовка в тон с коротким рукавом, правда, вовремя вместо тапочек с кроликами прыгнула в меховые угги. Патриаршие пустые, даже машин в девять утра субботы не было. Почти. Наверное, поэтому внедорожник стоял, презрев все правила парковки: по-свински, но ровно на мои окна.

– Зачем ты мучаешь меня, Вадим? – спросила, как только в машину села.

Он удивился, большой стакан с кофе осторожно убрал и на меня поглядел устало.

– Я люблю тебя, Катя.

– Давно понял?

– Как только в глаза твои жгучие посмотрел. Выехала в меня, а взгляд королевский будто это я тебе должен.

– Я про второй раз.

Вадим непонимающе головой тряхнул:

– Я всегда любил тебя. Никогда не переставал.

– Ты развелся со мной, Полонский! Развелся! От любви великой, что ли?

– Прости, Мальвина. Я такой дурак, – он ко мне потянулся, мучительно громко запах волос носом втянул. – Я домой хочу. К тебе хочу, Кать. Не могу без тебя. Примешь?

– Складно у тебя выходит: погулял год, обстановку сменил, женщину другую попробовал, оценил, насладился.

Вадим поморщился. Да, я ковыряла ножом кровоточившую рану. Общую. Мне тоже больно это слышать.

– Ты спал с ней, целовал, любил… Нравилось?

– Я не…

– Не смей лгать мне, Вадим! Не смей!

– Не буду, – он стиснул челюсти до скрипа. – Кончить получалось.

Я сжала кулаки с такой с силой, что ногти впились в кожу, острой болью по телу расходясь.

– Я никогда не любил Вику. И никогда не полюбил бы. Никакую другую не смогу полюбить, только тебя.

– Ты прекрасно можешь жить и без любви! Год жил и не хворал. А если не прощу, как скоро утешишься, а?

– Ну так прости меня! – взорвался Вадим. – Вот он я, бери! Хочешь с Баяном на коврике спать буду? Хочешь ноги целовать всю жизнь буду? Луну с неба? Что, Катя? Что?! Скажи, что мне сделать?! Скажи!

– Ничего! – крикнула я. – Ты все сделал, наслаждайся!

– Ты ведь никогда не была жестокой…

– Я жестокая? Я? – тихо спросила. – А ты? Или ты думаешь мне не больно тебя видеть было? – мой голос дрожал, но обороты с каждым словом накручивал. – Не больно было знать, что ты с другой спишь, в семью ее ввел, с дочерью нашей познакомил! – меня разом захлестнуло спрятанным и больным, тем, что на сердце в самой глубине лежало, что прятала, никому не показывала. – Видеть тебя в нашем доме и понимать, что моего мужа больше нет! Это не больно, думаешь? Не жестоко?! – я не выдержала и ударила рукой по панели, аж пальцы онемели.

– Катюша… – Вадим попытался обнять меня.

– Не смей! – я и его ударила, потом еще и еще: – Я верила тебе! Ты обещал, что всегда будешь рядом! Просил ничего не бояться! Ты клялся мне!

Вадим за руки меня схватил, когда обессилено оттолкнуть его попыталась, и в татуировку глазами впился.

– Ты и есть роза с шипами. И в этом виноват я…

– Да, ты! Это твоя вина. Ты уничтожил нас! – я вырвала руку. – У меня нет мужа. Больше нет моего Дима. А тебя я не знаю! – нажала на ручку, выпрыгнула из машины и к парадной побежала.

Меня трясло от гнева и ярости. Прорвало плотину, и я наконец произнесла вслух как больно он мне сделал. Я вводила код, а пальцы дрожали, как в припадке, воздух в легких застопорился. Приступ сдавил горло. Захотелось плакать от своей никчемной слабости. Вадим снова ворвался в мою жизнь, и я больше ничего не решаю! Мне нужно…

Дышать стало невозможно, только хрипы на всю одинокую парадную. Нет, я их победила и слезы невыносимые тоже! Нужно только контроль восстановить. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Стену кирпичную на место поставить. Вадима Полонского как мужчины для меня не существует. Не существует!