Глава 33

Вадим

– Черт! – я в сердцах ударил по рулю и не выдержал: дверь водительскую распахнул и за ней бросился. Обещал себе не загонять Катю в угол, не преследовать, но как оставить ее?! Израненную, истерзанную, с сердцем развороченным и душой вывернутой. И все это я. Я! Тот кто любить и оберегать обещал!

Я полюбил и взял в жены прекрасную и чистую девушку, с неиспорченным взглядом на жизнь и твердыми принципами настоящего человека. Катя делилась со мной своим светом. Мой помутнел изрядно. В ней искра яркая была, а моя бледной стала, замыленной и затасканной. Мне ведь двадцать пять было – всего ничего! – а уже прожженный чувством собственной важности, цинизмом пропитанный и эгоизмом отравленный. Мораль вся в дырах, чтобы удобней было под нее поступки подгонять.

Катя делала меня лучше и любила. Даже такого любила. Я тянулся к ней, как корабль в шторм к живительному свету маяка. А она ко мне вопреки всему: в сером тумане моей души к сердцу дорогу нашла и человека во мне отыскала.

Я ведь весь мир подарить ей хотел. Чтобы самой счастливой была. Каждый день с улыбкой просыпалась. А вышло, что сам ядами порочных желаний отравился и ее зацепил. Свою душу выжег и ее прихватил. Муж и жена страдают вместе, даже когда виновен один.

Всегда такая сильная – вот кто настоящий стойкий духом боец; нежная, как лепесток розы; характерная, как стебель с шипами; страстная, как дурманящая сердцевина благородного бутона. И теперь в ней столько боли, ярости, обиды и злости. Я ведь хотел, чтобы Катя злилась, чтобы не запирала в себе чувства. Чтобы малодушно разделить вину, крикнув: ты тоже сорвалась! Все могут ошибаться в гневе! Я этого добился. Вывел на эмоции. И стало тошно от самого себя.

Жуткое чувство стыда душило: я ведь искал лазейки и оправдания для себя. Но это моя ноша, боль и вина. Я не имел права делить ее. Теперь страдает самый родной и близкий человек. Самый дорогой. Если бы не встретил Мальвину, не стал бы счастливым мужем и отцом. Не узнал бы, что дом может быть самым настоящим раем, где всегда лето и тебя ждут. Что любить могут ни за что-то, а потому что ты просто есть. Не важно сколько денег, связей и как близко вершина успеха, когда рядом самая редкая и уникальная драгоценность. С ней я был богатым. А теперь, имея все и даже больше, был бедняком. Пустым и фальшивым. Ненастоящим человеком.

Я тихо постучал в закрытую дверь своего дома, убежища, тыла и крепости, тихой гавани и земного кусочка рая. Дома, из которого сам ушел. Ушел, ведомый похотью и странным желанием узнать, а не черновик ли я пишу? Узнал. Прочувствовал. Прожил. Черновиком стала моя жизнь, а чистовик мне больше не давали.

– Уходи, Полонский! – услышал из динамика видеофона.

– Кать, – я приложил руку к прохладному покрытию, – прости меня, девочка моя. Если бы я мог забрать твою боль… Прости меня. Я так обидел тебя… Столько сделал плохого. Мальвина моя, только с тобой я счастлив был. Я до нашей встречи пустым был и сейчас такой. Ты мне очень нужна. Катя, я тебя люблю. Я очень тебя люблю…

– Уходи, Вадим… – ответила она. – Все кончено… – но голос дрогнул неуверенно (или мне этого хотелось?). Не знак ли это, что ничего не закончилось?

– Я люблю тебя, Мальвина, – и я ушел. Сегодня уйду, но не сдамся. Если есть хотя бы одна тысячная доля шанса снова быть с любимой, я буду! Возможно, Катя сможет полюбить меня вновь? А если нет – даже дьявол не сможет придумать для меня лучшего наказания.

Приехал к себе и сразу позвонил помощнице. Нужно вопрос с Барсовым решить. Как он на Катю вышел? Чего добивался? Сомневаюсь, что совершенно случайно заинтересовался инвестированием именно в ее пекарни. Не верил я в такие совпадения. И какого хрена цветы ей дарит?!

«Потому что она красивая, молодая, свободная… Потому что ты ее потерял…» Внутренний голос как всегда прав. Неужели с Барсовым снова соперниками станем? В двадцать лет мы бились друг против друга. Не за женщину, правда, но бывают и другие не менее сладкие победы: пояс чемпиона и возможность представлять страну на Олимпийских играх. Я проиграл из-за подлого удара. Но не принял поражения и не простил товарища. Я не подставил щеку, как завещал Спаситель в христианских догмах, я ударил по другой щеке. Ответил подлостью на подлость. Именно она развела нас по разные стороны.

– Ксюш, привет и прости, что в выходной, – повинился сразу. Она у меня мега секретарь и девушка хорошая. Зря Костик с ней так. – Мне срочно нужно найти телефон нового ви-пи «The Firm UK». И забронируйте мне место в бизнесе до Флоренции.

– Вы полетите на регулярном рейсе?

– Да, – в подробности вдаваться не стал. Не тресну, если как рядовой пассажир полечу. Самолет дороже прогнать выйдет, а лететь всего ничего.

У Ксении была поразительная способность заводить знакомства и поддерживать отношения со всеми, кто мог принести пользу. Вот и сейчас через секретаря секретаря и, вероятно, еще какого-нибудь зама зама сработала теория шести рукопожатий. Через час у меня был номер Барсова.

– Привет, Максимка, – после пары гудков произнес я, вставив наушники и на диване развалившись.

– Привет, Вадимка, – узнал, сволочь.

– Я слышал, ты свой хобот пытаешься к моей жене пристроить.

Барсов рассмеялся в трубку. Ну вот как замечательно, сделал человеку смешно, отлично же. Бля…

– Нет, Дым, замужних дам в моем списке нет, – и снова этот смех.

– Джентльмен хороший, руки прочь от Кати. Ты знаешь, я дважды не повторяю.

– Ах ты про Катрину? – иронично уточнил. – С ней было приятно, – не продолжительная пауза, – познакомиться.

– Как познакомился, так и раззнакомишься.

– А теперь послушай ты: мне твое разрешение не требуется. И ей, кстати, тоже.

– Если попробуешь мстить через нее, если подставишь…

– Я не воюю с женщинами, – холодно прервал. – Особенно с такими красавицами. Между нами чисто бизнес. Пока, – и отключился. Мудак.

Я отбросил телефон. Черт! Как я докатился до жизни, что свою жену должен у постороннего мужика отвоевывать?! Бизнес у него, блядь! Уж Барсов не упустит возможности Мальвину мою попробовать. Мстить будет. Одна надежда на Катю и ее разумность.

Я сбросил вчерашние шмотки и в большое зеркало душевой на себя посмотрел. В зале я себя не жалел, поэтому на форму не жаловался – сухое крепкое тело, перетянутое рельефом мышц. Я стал в стойку и побоксировал, ловя каждое движение в отражении. Неплохо вроде, но реакции уже не те.

На раковину оперся и задумался. Мог ли Барсов понравиться Кате? Мы не виделись лет пять где-то, но он не урод и не дурак. Бабам такие нравятся. Блядь. Значит, мог бы.

А она ему? О да! И дело не в наших терках: Катя действительно красивая, по-настоящему, не только за счет ухода, шмоток и цацек. К такой не каждый осмелится подойти, не каждый потянет. Песня даже была такая в лохматых годах:

Такие девушки, как звезды, такие звезды, как она…

Бриллиант у меня был. Так долго я владел им, что замылилась и ценность, и чистота. Привык, обыденной жизнь показалась. И куда может драгоценность из сейфа деться? Она же в надежном месте под кодовым замком, а я всего-то погулять вышел. Да так и остался без родного угла.

А ведь нам хорошо вместе было и совсем не скучно. Я улыбнулся, вспомнив Лазурный берег. Мы с Игорем и Машей отдыхали тогда. Кате двадцать пять стукнуло, и я во Францию ее повез праздновать.

– Мы точно уверены, что нам это нужно? – я скривился, рассматривая огромный белоснежный лайнер. Я обожал все, что связано с водой, но отдыхать в открытом море с тысячей человек – убейте меня! И не сбежать ведь!

– Всего два дня, – Катя легко поцеловала меня. – Мы сойдем в Монте-Карло и пойдем наконец в твое казино.

– Я и здесь схожу, – буркнул, поднимаясь по трапу.

Сказано-сделано. Вечером я надел смокинг, вооружился сигарой и, призвав свою удачу, собрался брутально резануться в покер: сколько-то выиграть или столько же проиграть. Меня уже ждали, только муза моя наряжалась уже час.

– Кать, ну ты готова? – я выразительно постучал по циферблату часов.

– Нет, – беспечно отозвалась, колдуя над волосами.

– Нас ждут уже.

– Так иди.

– Партия начнется через пять минут.

– Я же сказала: иди.

– Ага, а потом окажется, что я жену на покер променял.

– Да иди уже! – топнула ногой, но глаза улыбались. Пойду, пожалуй, тогда. Мы с Игорем забиться хотели на его новейшую игровую херовину. В общем, мужские дела.

Я напряженно в карты смотрел, когда атмосфера в пафосном зале для карточных игр неуловимо загустела, наполнилась напряжением. Сексом запахло. Я оторвал взгляд, когда меня Игорь локтем толкнул, и на распахнутые королевские двери взглянул. Моя Мальвина перевоплотилась в роковую соблазнительницу, пришедшую прямо из другого мира. Нуар, страсть, секс. Невероятно откровенное алое платье со сногсшибательным разрезом практически до трусиков и два треугольника на тонких бретельках, едва прятавших соски. Густая белоснежная волна из крупных локонов, переброшенных на одно плечо, кровавые губы и жгучий взгляд в облаке пушистых ресниц. В брюках сто процентов стало тесно не только у меня, но женщина-то моя! Я ее ночью раздену и любить буду, пока пощады не попросит.

– Это еще что? – сквозь зубы выдохнул, когда жена, даже взглядом меня не удостоив, в высоком стуле у бара устроилась. И на нее смотрят все: и мужчины, и женщины. Возмутительно красивая и вызывающе сексуальная!

– Месье, банк повышают на тысячу, вы продолжаете?

– Я пас, – и карты сбросил. У меня тут жену какой-то лягушачий хрен кадрить пытается!

Я едва нашел стул и вклинился между ней и каким-то жутко манерным козлом.

– Пардон, месье…

– It's my wife! – буквально прорычал и на Мальвину посмотрел, лениво коктейль цедившую.

– Кать, ну что ты за сучка такая, с ума меня свести хочешь, а?

Она с недоумением повернулась, бровь тонкую вздернула:

– Откуда вы знаете мое имя?

Даже так…

– За эту информацию мне пришлось драться, но вы так прекрасны, что я готов сражаться с целой армией.

– И с моим мужем?

Я охренел. А я кто? Непривычно даже в игре допускать, что у Мальвины может быть другой Буратино.

– А где ваш муж? – и оглянулся нарочито демонстративно.

– Играет в покер.

– Если он предпочел карты вам, то он еба… идиот.

– Есть такое, да.

Вот зараза вредная!

– Катя, а давайте поднимемся ко мне…

Мне срочно нужно трахнуть ее. Моя женщина. И нехер на нее пялиться!

– Скучно, – она эротично прошлась по соломинке языком, и член отреагировал еще пуще! Хотя куда уже: и так, как флагшток, небо таранит. А Катя вместо того, чтобы пожалеть, улыбки обворожительные раздавала направо и налево.

– Тогда, может, потанцуем? – привлек ее внимание легким касание к шелковой коже плеча. Катя улыбнулась и распутала бесконечные ноги на высоких острых шпильках. Мы прошли в другой зал, где выступали музыканты и ужинали гости.

– Катя, – шепнул, спину поглаживая, – кажется, я вас люблю.

– Не быстро ли? – кокетничала она.

Я едва сдерживался, чтобы не запустить руку в разрез и не сдавить крепкие ягодицы.

– Давайте убежим?

– Куда? – удивилась она.

– На край света.

Я вывел свою королеву на палубу. Мы поднялись на самый вверх и прошли на карму. Днем здесь в шезлонгах у бассейна загорают, а сейчас только звезды над головой и прерывистое дыхание рядом. И глубокое-глубокое море…

– Катя… – я запустил руки под юбку и привлек к себе за ягодицы. – Я так люблю тебя… – губы податливые нашел… – Так хочу…

– Дим… – она вся прижалась ко мне, ногу закинула на пояс, потерлась о вздыбленный пах…

Черт! Я в реальности на свой член посмотрел и чуть не завыл от тоски. Кувалда просто, хоть гвозди забивай! А рядом только воспоминания.

– Ну, что, – сказал ему, – только ты и рука, как в школьные времена.

Ранним утром я улетел в Италию. Дядя Женя, который переехал во Флоренции и перевоплотился в Джованни, был лучшим ювелиром из всех мне известных. У него было свое производство, но для родни и друзей мог сам взять в руки инструмент. Ему поступали заказы от многих именитых людей Европы, и от известных ювелирных бутиков. И от меня порой. Мы не были связаны родственными узами, а «дядя» привычная приставка с детства. В свое время он буквально убежал из России, преследуемый режимом – делиться не хотел, – но окончательно с исторической родиной не порвал.

– Вадим! – дядя встретил и обнял меня. – Ты неожиданно! Путешествуешь с семьей или по мне соскучился? – смеялся он. – Белла, неси: ликер, канноли, кофе! – энергично жестикулировал руками. Чистокровный итальянец, не меньше!

– Какой кофе, Джованни! Ты время видел!

– Давай-давай!

– Я по делу, – ответил, когда спор между супругами закончился. – Мне нужно что-то уникальное. Невероятное, как моя Катя.

– Ох, и балуешь ты ее! Но мне это выгодно! – весело заметил дядя Женя. – А браслет как, понравился?

– Мы развелись, – сухо признался я. – А браслет… Так вышло, что он к другой женщине попал… – и головой покачал сокрушенно. – У меня такой пиздец в жизни…

– Белла! – крикнул дядя Женя. – Неси вино! Мое, крепленое!

Часа два я душу выворачивал и сверху красным густым поливал. Практически кровью. Потом дядя Женя начал эскизы набрасывать. Еще удивлялся, что у пьяного получилось лучше, чем у трезвого. Он сразу предупредил, что времени нужно много, я просил ускориться, чтобы к лету успеть. Вопрос цены не стоял.

Побрякушками моей вины не искупить, но хоть что-то. Если даже Катя не простит меня, будет знать, что на этом свете ее любит как минимум один несчастный мужчина, у которого, кроме денег, ничего нет…