11

— Ну что, чётко сработала, — слышу я, когда уже сижу на парижском бульваре за столиком и пью свой кофе.

Поворачиваю голову и вижу Пронина.

— Позволишь? — уже усаживается он за мой столик, и щелчком пальцев подзывает официантов. — Когда у тебя показ? — деловито спрашивает он.

Со стороны наверняка кажется, что мы — просто двое друзей, которые встретились за столиком в кафе мило поболтать, хотя на самом деле мы сейчас обсуждаем здесь вопросы мирового уровня важности.

— Показ уже через три дня. Единственное, что мне непонятно, — улыбаюсь, словно сейчас мне только что рассказали весёлую штуку, — это какая связь может быть у этого модного дома с международной террористической организацией, — звонко размешиваю я ложечкой сахар в чашке. — Даже не могу представить, что это может быть, — рассуждаю я вслух.

— Тебе придётся внимательно обследовать каждый сантиметр этого здания, — поучает меня бывший, словно я и без него не знаю, что мне нужно делать.

— Я и так собиралась этим заняться. Без ненужных советов, — мило хихикаю я ему в лицо, чтобы со стороны мы выглядели невинной парочкой приятелей. — Только мне было бы намного проще искать, если бы я знала, что конкретно я должна найти. Не думаю, что где-то в примерочных или в швейном цехе они умудрились спрятать ядерную боеголовку, тебе так не кажется? — смотрю я прямо в глаза Саше, и вижу, как он пристально смотрит на меня в ответ.

— Это нам и надо выяснить. Для этого мы здесь, — кладёт он свою ладонь поверх моей, и я резко одёргиваю руку, словно обжегшись о пламя.

Я больше никогда не позволю ему ранить меня.

Никогда.

— Вот и отлично. Ты просто прикрываешь меня, пока я делаю всю работу, — отвечаю я. — Нам даже не обязательно с тобой так часто встречаться. Ты работаешь сам по себя, я — сама по себе. Как только я что-то узнаю, я тебе доложу, можешь не переживать, — делаю я глоток кофе. — Я вообще не понимаю, зачем меня отправили сюда с тобой. Как будто здесь не хватает модных стилистов, — пожимаю я плечом, и вдруг слышу знакомый голос:

— Иванка? Ты была бесподобна! — и вижу, как к нашему столику уже приближается Младен Вучич.

— Похоже, судьба продолжает сталкивать нас, — улыбаюсь я ему, и чувствую, как еле заметно напрягается Пронин.

Вижу, как ходят его желваки под модной стильной щетиной, но пару секунд — и он берёт себя в руки.

— А это мой стилист на сегодня, наш с вами соотечественник, вы знакомы? — с невинным видом представляю я Пронина. — Милорад Банич. Только что открыл свой флагманский салон на Елисейских полях, — добавляю я. — Если бы не он, вряд ли бы меня заметил мэтр Анри Гийом на сегодняшнем показе, — с деланной скромностью добавляю я, сверкая и стреляя глазами по Младену, как снарядами — из пулемёта, и вижу, как под моим прицелом он заметно напрягается.

Принимает боевую стойку.

— Очень приятно, — отвечает Саша, и я снова слышу непривычные для моего слуха жеманные нотки в его голосе. — Такой красивый мужчина не должен пройти мимо меня, — резко вскакивает он со своего места и отодвигает стул. Наклоняется к Вучичу и буквально шепчет ему интимно на ушко:

— От вас так приятно пахнет, Младен. Обалденный парфюм… — и я еле сдерживаю истерический смех, когда Вучич испуганно шарахается от Пронина, который оказывает ему слишком навязчивые знаки внимания.

И я снова утыкаюсь лицом в свою кофейную чашечку, лишь бы не видеть, как полковник под прикрытием с придыханием предлагает моему новому знакомому:

— Позвольте вас угостить, Младен… А лучше — приходите ко мне в мой салон. Здесь недалеко. За углом. Я могу вас постричь… Вымыть волосы… Помассировать головку… То есть я хотел сказать, голову… — и его рука незаметно падает на колено сербского медиамагната, и тот вскакивает с места, словно ужаленный:

— Спасибо! Но, пожалуй, в другой раз! Я уже вымыл голову. С утра, — нервно отбивается он от приставаний моего бывшего, пока меня вдруг не осеняет.

Да этот скотина Пронин специально ведь сейчас сидит и мучает ни в чём не повинного мужчину! Моего нового кавалера! Чтобы он поскорее ушёл!

Он ведь хочет избавиться от него! Отвадить его о меня!

И тут праведная ярость поднимается у меня в груди.

Мало того, что он уже испортил всю мою жизнь. Так теперь, как только я встретила достойного мужчину — миллионера, магнате и просто красавца, он хочет его отпугнуть своими ужимками недоделанного голубка!

— А вы знаете, у меня идея! — вдруг осеняет меня. — Мы же все из Сербии, и встретились впервые все здесь, в Париже. Это знак, господа! Давайте сегодня сходим все куда-нибудь! Я с тобой, Младен, а Милорад пусть позовёт с собой свою вторую половинку, нам будет очень приятно с ним познакомиться, — произношу я с нажимом слово «с ним», чтобы у него не было и малейшего шанса отвертеться от двойного свидания. — Ну так как, Милорад? Отпразднуем мою новую работа, а? — с издёвкой сверлю я его взглядом. — Так и быть, мальчики, раз уж меня взяли в самый модный дом Франции, я угощаю!

— Кстати, а почему бы и нет? — вдруг подхватывает моё предложение Младен, и я чувствую, как его рука ложится на моё колено. — С такой красивой женщиной я готов пойти хоть на край света, — наклоняется он к моему уху, и его дыхание щекочет мне шею…

Возбуждает…

И я даже не сомневаюсь, что Саша придумает миллион отговорок.

Но я снова ловлю его взгляд, который падает на моё колено, которое сейчас нежно массирует ладонь Младена в дорогих швейцарских часах, снова вижу, как едва заметно ходят желваки на его челюсти, и он, растягивая губы в сладкой улыбке, произносит:

— Ну конечно, мои дорогие. Я выберу самый классный клуб, встретимся вечером.

Но его небесно-голубые глаза в этот момент отдают сталью клинка…